Во-первых, он никогда бы меня не подвел.

Остальная часть группы тоже покинула сцену, направляясь к закускам. Грейсон ясно видел, что происходит с фронтменом «Лайтстоуна», и ушел на несколько минут раньше остальных.

— Как ты думаешь, мы сможем выяснить, кто на самом деле инициировал покушение на мою мать? — Внезапно спросила я. В эти дни эта тема была близка моему уму. — Анджело клянется, что он искал и ничего не получал по официальным каналам Риччи. Но он подтвердил, что она работала на его отца.

— Она работала на множество преступных организаций, — добавил Грейсон. — Мне удалось выяснить это. Ее репутация бухгалтера была прочна, и было известно, что она держала рот на замке, а деньги чистыми. Однако очевидно, что она разозлила не того человека.

— Как она вообще стала бухгалтером банд, картелей и мафии? — спросила я.

Я имею в виду, мы были обычными жителями пригорода среднего класса, мама — бухгалтер, а папа — механик. Все это не имело смысла.

— Она попалась на глаза не тому человеку в нужное время, — сказал Грейсон, все еще прижимая меня к себе. Мы смогли вот так поговорить шепотом, и все оставили нас в покое, без сомнения, счастливые видеть, как склеивается наш разрыв. — И как только ее репутация разошлась, другие тоже обратились к ней. Она никогда не подписывала контракт исключительно работать на какую-либо одну преступную организацию и, вероятно, понятия не имела, насколько рискованно работать на несколько.

Вероятно, именно оттуда и взялись все те деньги, которые я унаследовала. Она либо украла их, либо заработала, творя по-настоящему ужасные вещи. Мое чутье — никогда к ним не прикасаться — оказалось правильным. Без сомнений, мне бы тоже перерезали горло, если бы я связалась с этими кровавыми деньгами. Связалась не с теми людьми.

Прямо как мой бедный папа.

Он был невинным, втянутым в мамины незаконные дела. Точно так же, как Пенелопа.

Эти новые откровения заставили меня почувствовать, что я теряю их снова.

Раны все еще были такими кровоточащими и ноющими, что даже мои обычные методы доктора Кэндис не смогли остановить потоки слез. Только часть, которая впиталась в футболку Грейсона. Он больше ничего не сказал, просто крепко обнял меня, и я почувствовала, что некоторые из моих разбитых осколков почти соединились под его прикосновением.

— Все будет хорошо, детка, — сказал он мне, когда мы наконец оторвались друг от друга. — Мы докопаемся до сути, и я обещаю, что все, кто причинил боль тебе и Пенелопе, заплатят за это своими жизнями.

Он бы сделал это; правда об этом была написана у него на лице.

Когда я приподнялась на цыпочки, он опустил голову так, чтобы наши губы могли соприкоснуться. Прошло слишком много времени с тех пор, как я целовала Грейсона, и даже этого короткого прикосновения оказалось достаточно, чтобы унять ту боль в сердце, которая мучила меня последние дней десять. Еще один кусочек моей души исцелился.

— Давай, Грей, нам нужно подготовиться, — крикнул Джейс, одарив меня улыбкой и подмигнув. Он казался счастливее, чем когда-либо, и я подумала, было ли это потому, что он так же остро чувствовал эту трещину между нами, как и я. Это была группа Джейса… его братья, и ему бы не понравилось, если бы кто-то из них оказался вне нашего круга.

Грей поцеловал меня в последний раз, прежде чем Ретт ворвался и закружил меня, целуя до чертиков. Ханна крикнула им, чтобы они шевелили своими задницами, и как только они ушли, я поняла, что умираю с голоду.

Я присоединилась к ухмыляющейся Ви. — Девочка, зарядись энергией, — сказала она, когда я взяла тарелку и начала наполнять ее.

— Ты думаешь, мне это понадобится?

Она взяла вторую тарелку. — Черт возьми, да. Я тебе и налью.

Следующие пару часов мы с Ви провели за едой, смехом и ожиданием начала концерта. Стадион был полностью забит, шум стоял почти оглушительный, когда толпа кричала, требуя, чтобы «Беллероуз» вышли на сцену. Начала играть группа на разогреве, и я чуть не рассмеялась, услышав хрипотцу в голосе главного придурка. Он каким-то образом справился, но завтра ему придется за это расплачиваться.

Не то чтобы меня это волновало. Он получил по заслугам.

Когда «Лайтстоун» покинули сцену, объявили «Беллероуз», и толпа потеряла самообладание. Раньше я думала, что здесь шумно, но это был следующий уровень. Ви схватила меня за руку, и мне стало немного грустно, что на этой площадке парни собирались выйти из-под сцены, а это означало, что я не смогу раздать свои обычные поцелуи на удачу. Ну что ж, мне придется приберечь все поцелуи на потом.

Ви завизжала, и я почти сделала то же самое, когда парни появились на сцене, занимая свои места за инструментами. Барабаны Грейсона были ближе всего к нам — именно поэтому он раньше со сцены смог увидеть происходящее — и он медленно улыбнулся мне, крутя палочки пальцами.

Пальцами, которые, как я уже знала, очень талантливы не только в игре на барабанах.

Джейс занял свою позицию перед тысячами кричащих фанатов. — Как дела, Берлин? — он закричал, и толпа закричала в ответ, затихнув только тогда, когда он заговорил снова. — Мы так рады быть здесь сегодня вечером, в вашем прекрасном городе. Так что давайте отправим это гребаное шоу в турне.

Гитара Ретта наполнила стадион, когда он начал играть вступительные аккорды первой песни из их сет-листа — любимой публикой здесь, в Берлине, если судить по реакции.

Также это была одна из их немногих песен, которая была не обо мне и не о разбитом сердце в прошлом, и я чувствовала, что они сделали это намеренно. Анджело присоединился к Ретту мгновением позже, и барабаны добавили ритм под ними, когда Джейс начал петь.

Это было наэлектризованно и уже после моего примирения с Грейсоном, я не удивилась, когда жгучие слезы наполнили мои глаза и горло. Ви, все еще держа меня за руку, притянула меня еще ближе. Она не сказала ни слова, но ее успокаивающее присутствие было сильным и уверенным, когда я позволила мыслям о прошлом нахлынуть на меня.

Такой должна была быть моя жизнь всегда, в туре с Джейсом и Анджелом, моими первыми возлюбленными, которая стала еще лучше благодаря новым возлюбленным в моей жизни: Ретту и Грейсону. Они вчетвером заполнили мое сердце так, как я не понимала, пока мы с Грейсоном не восстановили последнюю его часть. Ту последнюю трещину, которая плакала несколько дней, прожигая мою душу и счастье.

Теперь я была цельной.

По крайней мере, эта часть меня точно, и в этот момент, наблюдая за моими ребятами — четырьмя самыми потрясающими, талантливыми, чертовски горячими музыкантами на сцене этого десятилетия, — я надеялась, что мы наконец-то сможем покончить с прошлым. Это было нелегко, но у меня был чертов список, и я была полна решимости вычеркнуть каждый пункт.

Выяснить, кто заказал убийство моих родителей.

Разорвать связи с «Биг Нойз» и, в свою очередь, связи Анджело с Джованни.

Освободить Ви из клетки ее семьи, чтобы она могла любить того, кого хотела.

Проще простого.

Ну, если бы я могла заполучить четырех рок-звезд, я смогла бы сделать все, что угодно.

Верно?

БИЛЛИ

Первая часть нашего плана сработала безупречно. Грузовики были — угнаны после того, как они покинули концертную площадку в Берлине в результате весьма драматичного ограбления на шоссе, которое привело к отвратительному количеству сопутствующего ущерба — к счастью, только автомобили и имущество, никаких людей. Ладно, возможно, это было небезупречно, потому что беспорядок, оставленный вдоль автобана, не был частью плана… Возможно, нам следовало указать угон на дороге, на которой на самом делебыло ограничение скорости.

В любом случае, наркотики и деньгипропали, и наши руки были чисты. В течение следующей недели гастролей мы были завалены новостными сообщениями об ограблении и дикими теориями о том, что было украдено. Популярная теория фанатов заключалась в том, что кто-то украл инструменты «Беллероуз» — ихдетища — и мы поддержали эту идею, попросив ребят использовать их запасное оборудование на следующих концертах.