Джованни вышел из себя из-за этогодерьма. Конечно, он это сделал. Он даже послал нескольких своих парней под видом охраны разузнать, что произошло, но мы оставались уверены, что они никогда не свяжут это с нами — достаточно просто, когда Джованни искренне считал, что мы на это не способны. Однако Анджело подвергся более суровому допросу, а Ви пришлось скрыться, как только мы услышали, что к туру присоединяются люди Риччи. Она не хотела уезжать, более чем счастливая просто — разобраться со всем, — если ее семья найдет ее, но мы проголосовали против нее. Она слишком много значила для Анджело — и для меня, поскольку мы становились ближе с каждым днем. Ви была моей лучшей подругой, и я бы не стала рисковать, чтобы ее застрелил какой-нибудь мафиозный ублюдок.

С другой стороны, для Ви проще всего было спрятаться у Джианы. Поэтому, как бы ей ни было грустно покидать нас, я могла видеть, как сильно она хотела воссоединиться со своей любовью. Я была чертовски рада за нее.

— Вы все с нетерпением ждете перерыва? — Спросила Ханна, когда мы прибыли в Монако. Мы проделали все путешествия после Берлина на машине, поскольку все в Европе было так близко, и Ханна стала путешествовать с нами больше, чем когда-либо. Что, с одной стороны, подтолкнуло ребят к работе над новой музыкой. С другой, это серьезно охладило нашу бешеную сексуальную жизнь.

Итак, я с нетерпением ждала возможности провести неделю на роскошной вилле только с моими четырьмя сексуальными рок-звездами и без помех? Черт возьми, да. Черт возьми, чертовски да. Я была так готова, что, наверное, оставила мокрое пятно на своем сиденье, когда ерзала от возбуждения.

— Лейбл сделал все аранжировки, о которых мы просили? — Скучающим голосом спросил Джейс, хорошо играя свою роль знаменитости.

Ханна кивнула. — Да, все подтверждено. Я сама все перепроверю, как только мы приедем.

Нелепый список требований — обычное дело для известной рок-группы во время поездок и отдыха в туре. Так что мы напридумывали кучу всякой ерунды: морозильник, забитый 42 Below Feijoa, миску красных M&M's с арахисовой пастой и — по просьбе Ретта — смазки шестнадцати вкусов. Однако среди пожеланийдивы, были и вполне серьезные вещи: односторонние стекла на всех окнах, чтобы защититься от папарацци и видеослежки, а также системы наблюдения и сигнализации по периметру — на всех дверях, окнах и даже мусоропроводах. Если Джованни решит что-то выкинуть, мы сразу об этом узнаем.

Мое колено дергалось от нервной энергии, и я в тысячный раз проверила свой новый телефон. Ранее Ви прислала мне сообщение с фотографией, на которой она с Джианой, великолепной бронзовокожей женщиной, целующей ее в щеку.

— Она выглядит счастливой, — прокомментировал Джейс, заглядывая мне через плечо.

Я взглянула на него, встретившись с ним взглядом всего в нескольких дюймах. — Да, выглядит. Это странно, что я уже по ней скучаю? Мы ведь не были знакомы годами.

— Не особо. Иногда встречаешь человека и просто… соединяешься с ним на другом уровне. Как платонические родственные души. — Он переместился на сиденье рядом со мной, его плечо прижалось к моему, когда он оглядел автобус. Грей, Ретт и Анджело болтали с Ханной, и я поняла, что он имел в виду. Товарищи Джейса по группе были его платоническими родственными душами. Его близкими друзьями.

— Это действительно прекрасно, Джейс, — тихо сказала я, когда он обернулся, чтобы встретиться со мной взглядом. — Тебе следует писать тексты песен такой прозой. У тебя могло бы это действительно хорошо получиться.

Он ухмыльнулся и закатил глаза. — Смешно, Роза. Действительно смешно. На самом деле… Я хотел попросить тебя об одолжении.

Я подозрительно прищурилась. — Э-э... о каком одолжении идет речь? — С той ночи в Эдинбурге, когда он отверг мое желание заняться сексом, между нами все было так... Я даже не знаю. Странно. Не в плохом смысле, к чему я была готова. Просто сбивающе с толку.

Джейс провел рукой по своей задней части шеи, что привлекло мое внимание к его покрытому чернилами бицепсу, а затем я начала думать об этой руке, обернутой вокруг моей талии, когда он подсадил меня на стойку и...

— Можешь взглянуть на один текст для меня? Я работал над кое-чем в Великобритании, и все шло просто идеально, будто я никогда раньше так не чувствовал песню… а потом… — Он замолчал с тихим разочарованным стоном.

— Что убило музу? — Я улыбнулась, потому что Джейс всегда был таким. Музыка буквальнолилась из него, а потом малейшее отвлечение — и все, она исчезала.

Он надулся до глупости привлекательно. Надутые мужчины не должны быть такими сексуальными. — Грейсон. В любом случае, не могла бы ты взглянуть?

Я пожала плечами. — Конечно. Давай я посмотрю, что там у тебя.

Джейс одарил меня благодарной, хотя и смущенной улыбкой, затем достал свой блокнот. Обложка и страницы были потрепанными, но он быстро пролистал их, чтобы найти песню, над которой ему нужна была помощь. Расправив страницы, он передал его мне с озабоченным выражением лица.

Заинтригованная, я подняла бровь, глядя на него, прежде чем начать читать текст песни. Он беспорядочно нацарапал музыкальные ноты под строчками стихов, так что это заняло около дюжины страниц, и я быстро погрузилась в историю, сотканную его песней. Я почти могла слышать мелодию в своей голове, когда Джейс медовым голосом поет мне слова песни. Потому что по сути эта песня была от Джейсамне.

Когда я дошла до конца, где его почерк оборвался из-за того, что Грейсон его прервал, я шмыгнула и вытерла влажные щеки.

— Джейс, — прошептала я хриплым голосом. — Это...

— Все правда, — пробормотал он, опустив глаза на блокнот в моей руке. — И это следовало сказать давным-давно.

Я тяжело сглотнула, сосредоточившись на странице, на которой остановилась его ручка. Затем я нахмурилась. — Почему бумага хрустящая?

Джейс резко втянул воздух, его щеки запылали. — О, э-э, я кое-что пролил.

Я сморщила нос и попыталась поскрести затвердевшую бумагу, чтобы спасти чернила под ней. — Ты ел йогурт или что-то в этом роде? Черт возьми, Джейс, ты мог испортить весь блокнот.

— Да. Йогурт. Это хороший, эм, полноценный перекус. В любом случае, это к делу не относится. Ты можешь помочь мне закончить это? Я подумал... может быть, это то, что нам нужно сделать вместе? — Его глаза наполнились надеждой и извинением, прямо как в песне в моих руках. Вопрос был не в том, смогу ли я помочь ему написать песню, а в том, смогу ли я простить все те дерьмовые вещи, которые он наговорил мне за последние несколько месяцев. Смогу ли я простить его за то, что он так легко ушел от нашей любви много лет назад.

Я глубоко вздохнула. — Раньше мы так хорошо писали вместе, — пробормотала я, снова проводя большим пальцем по испачканной странице, и во мне закружился торнадо противоречивых эмоций.

— Мы все еще можем, — ответил он мягким голосом, его рука нашла мою и нежно сжала. — Разве мы не можем?

Я не была так уверена. Яхотела сказать "да"... Но я также не была полностью уверена, что готова простить его. От стольких ехидных комментариев можно было легко отмахнуться, но его гнев и негодование по поводу потери нашего ребенка было трудно проглотить. Извинился бы он сейчас или нет, я не смогла бы забыть то, что он сказал, и то, что он чувствовал. Пока нет. Не так легко, и, черт возьми, это было больно.

Мои губы приоткрылись, я встретилась с ним взглядом, но не произнесла ни слова. Мгновение спустя автобус замедлил ход, останавливаясь, и Ханна объявила, что мы прибыли в наш загородный дом.

— Роза... — Джейс умолял, но я высвободила руку из его хватки и вернула блокнот обратно.

— Прости, — прошептала я, соскальзывая со своего места. — Я просто не... — Я замолчала, прежде чем смогла по-настоящему расплакаться. Не в силах вынести сокрушительного разочарования в его взгляде, я отвернулась и поспешила выйти из автобуса.

— Все в порядке? — Спросил Анджело, оглядываясь на автобус. — Это показалось мне напряженным.