Удобнее. Это навело на некоторые мысли, которые лучше оставить на другой раз. Мне было комфортно с Билли, когда я днем лежал голый в постели, ел, трахался и смотрел фильмы. Эти подавленные воспоминания выбрали самый неподходящий момент, чтобы ворваться в мою голову и отказываются уходить.

Черт. Я заблокировал их однажды и смогу сделать это снова.

— Я справлюсь сам, — коротко сказал я, вставая и отмахиваясь от двух женщин. — Просто хотел выпить.

— Все, что тебе нужно было сделать, это попросить, — сказал Джейс, появляясь передо мной со стаканом виски в руке. Я знал еще до того, как взял его, что это будет "Ямадзаки 21", мой любимый виски. Прием лекарств определенно противоречил предписаниям моего врача, но с каких это пор я стал следовать правилам?

— Спасибо, — тихо сказал я. — Сегодня самый подходящий день, чтобы выпить.

— Или пять, — согласился Грейсон, тоже придвигаясь ближе.

Ретт снова разразился радостными криками. — Нам действительно нужно отпраздновать. Я знаю, что Фло сейчас нет с нами, и мы еще не оплакали ее. Но Рождество нужно отпраздновать, и я собираюсь пересчитать все свои благословения сегодня.

Наступил краткий момент тишины, и, черт возьми, если мы все не сблизились, как девочки-подростки на чертовой вечеринке с ночевкой. Опрокинув стакан, я залпом выпил порцию, а Джейс уже держал бутылку наготове для второй.

— Продолжай в том же духе, — сказал я ему, прежде чем упасть обратно на диван, с которого пытался встать. Билли больше не пыталась прикоснуться ко мне, но я почувствовал, как ее взгляд прожигает мне щеку. Потребность посмотреть в ее сторону была настолько сильной, что я почти поддался ее притяжению.

Мне удавалось игнорировать ее, пока она не спросила: — Ты сыграешь на басу, пока они будут сочинять музыку? — В ее голосе звучала неуверенность. Надежда. — Это могло бы помочь... Учитывая, что Фло больше нет.

К черту мою жизнь и проклятую мафиозную корону, на которой она приехала. Скосив на нее взгляд, я понял, что в этой битве я не смогу победить. Не тогда, когда эти карие глаза умоляли меня продолжать играть хорошо. Создать сегодня музыку, в которой все явно нуждались.

— Конечно, — сказал я беспечно, хотя это было что угодно, только не беспечностью.

Лицо Билли снова просветлело, и те болезненные призраки, которые еще оставались в ее глазах, исчезли. Ненадолго. Если бы музыка была ключом к успокоению ее души, тогда я бы играл весь чертов день.

Кто-то откуда-то достал бас-гитару — я бы сказал, из воздуха, потому что она оказалась у меня на коленях быстрее, чем это казалось возможным. У Грейсона уже были палочки — он собирался играть по маленькому столику, Ретт притащил свою гитару из спальни, а Джейс использовал небольшую, но явно дорогую портативную клавиатуру. Он был мастером нескольких инструментов — в отличие от меня, который играл только на соло- и бас-гитаре, но я не слышал, чтобы он использовал клавишные на своих последних альбомах.

Да, я не переставал следить за «Беллероуз». Не то чтобы я когда-либо признался в этом кому-либо, кроме Бренды, моего источника информации.

— Клавиши, — сказал Ретт, кивая головой, как будто ему это нравилось. — Мне это нравится. Придерживаюсь старой школы.

Джейс пожал плечами, опустив голову и настраивая звук по своему вкусу. — Решил, что пришло время вернуться к началу, к тому времени, когда мы создавали музыку из любви к ней, а не потому, что гребаный звукозаписывающий лейбл стучал пальцами, требуя типичныйхит «Беллероуз».

Билли фыркнула, и когда Джейс поднял голову, чтобы пригвоздить ее своим знаменитым взглядом, она заставила себя улыбнуться. — Старая школа — фантастическая идея. Имеет смысл вернуться к тому времени, когда ты создавал хорошую музыку.

Она была милой и улыбчивой, но на этот раз ей не удалось по-настоящему скрыть раздражение. Губы Джейса дрогнули. Ублюдка это позабавило, но он не ответил ей ничем, кроме пожатия плечами. — Я всегда был хорош, милая. Это просто другой видхорошего.

— Точно, — прощебетала Билли. — Не могу не согласиться, детка.

Она пересекла комнату, чтобы опуститься между Реттом и Грейсоном, и я поборол желание последовать за ней и выдернуть ее из-между ними обратно на свою сторону. Она. Блядь. Не. Их.

Только она была их.

Это никогда не изменится.

— Ладно, начнем со старого трека, чтобы разогреться, — быстро сказал Джейс, нажимая клавиши в такт "Жизненному кризису", — одной из их ранних песен. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы найти свою партию секундой позже, и снова мне показалось, что я никогда не переставал играть.

Бас-гитара не была моей основой; раньше я играл на соло-гитаре, когда выступал с Джейсом, но разобраться было несложно. Грейсон через секунду подхватил ударные, а затем подключилась и гитара Ретта. Он был талантливым музыкантом — этого нельзя было отрицать — и не таким уж плохим парнем. Если уж кому-то и суждено было занять мое место в «Беллероуз», я был рад, что это был кто-то вроде него.

Даже если бы я хотел убить его в то же самое время.

Билли закрыла глаза, когда песня перешла к вступительному припеву, вокал Джейса заполнил комнату без необходимости в микрофоне. У меня было ощущение, что он выбрал эту песню, потому что она была одной из немногих, которые не разрывали Билли в клочья.

Вполне подходящий жест для человека, который утверждал, что ненавидит ее и все, за что она выступала.

Когда мы покончили с этим, Ретт издал еще один возглас, а я допил остатки своего напитка, наслаждаясь теплом, растекающимся по телу.

Неделю назад я чуть не умер. Все это было бонусом к моей жизни, которая, как я думал, закончилась.

— Ладно, давайте попробуем что-то еще, — сказал Грейсон, ускоряя ритм ударов, подталкивая к более быстрому темпу. — Раскачаемся еще немного.

Ретт осушил свой бокал и снова схватил гитару. — Это, блядь, лучшее. Анджело должен быть нашим новым басистом. Разве это не было бы просто идеально? Мы могли бы стать «Парнями из Беллероуз».

Глаза Билли распахнулись, и она встретилась со мной взглядом.

Прошлое и настоящее снова промелькнули перед моими глазами. Прошлое, в котором я был частью семьи другого типа. Наполненной музыкой и любовью.

Пока я не научился ненавидеть и то, и другое.

Черт.

Отложив бас-гитару в сторону, я снова поднялся и взял трость.

— Я пойду отдохну, — коротко сказал я, удаляясь, насколько это было возможно в моем травмированном состоянии.

Если я собирался отпустить прошлое, мне нужно было сделать это сегодня — сегодня, пока это еще было возможно, — потому что, если бы Билли еще раз посмотрела на меня, я был бы чертовски потерян.

БИЛЛИ

Бурчание в животе разбудило меня на следующий день, и я застонала, открыв глаза и обнаружив, что гребаный дневной свет пытается проникнуть в мой мозг. Снова закрыв их, я преодолела стук в голове и попыталась вспомнить, что произошло вчера.

Рождество.

Возможно, это был один из самых прекрасных рождественских дней в моей жизни, но я определенно переборщила с алкогольными напитками. Выбор, за который я расплачивалась сегодня утром.

Но я хотела отпраздновать; Анджело вернулся домой, и между нами что-то изменилось. Притяжение, которое мы оба пытались уничтожить много лет назад, и все же оно вернулось.

Он сочинял музыку с Джейсом, и это было похоже на удар кулаком в мою грудь, вырывающий мое сердце на свободу. Ангел, должно быть, чувствовал то же самое, учитывая, что он отправился "отдохнуть". Когда он вернулся через несколько часов, казалось, что он избавился от охватившего его плохого настроения, а затем присоединился к ребятам и взялся за серьезное дело — напиваться и писать музыку с группой.

В моем сегодняшнем состоянии похмелья я понятия не имела, действительно ли трихита, которые я помогла им написать, были так хороши, как я помнила, но это был день, который я никогда не забуду.