Какое-то время я прислушивался к звукам в доме, пытаясь найти ответ. Затем, когда я сообразил, что к чему, я слегка кивнул. — Я думаю, он не мог уснуть. Похоже, он внизу разговаривает с Ви. Ей тоже нелегко из-за ночных кошмаров. Мы все немного... напряжены.

Смех Билли был горьким, но она расслабилась в моих объятиях. — Напряженны — одно слово для этого. Ее семья все еще хочет ее смерти?

Я вздохнул. — Мы так думаем. Анджело был бы нашим лучшим источником информации, но, поскольку в настоящее время он выведен из строя, мы просто перестраховываемся и прячем ее здесь.

— Мм, — пробормотала она, прижимаясь щекой к моей груди. — Хорошая идея.

Мы лежали так некоторое время, просто… обнимаясь. Я не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь раньше обнимался с женщиной; это просто было не в моем стиле. Я трахался со всеми подряд, конечно. Но я не ночевал с ними и уж точно не обнимался. Хотя Билли была другой. Обнимать ее быстро становилось одним из моих любимых занятий во всем этом чертовом мире — после вкуса ее сладкой киски на моем языке, конечно.

— Ты не хочешь рассказать мне о своем кошмаре? — В конце концов спросил я, зная, что она не спит, по ритму ее дыхания.

Дыхание, которое слегка участилось, как будто она уже переживала это заново. — Как много ты знаешь о моем прошлом? — прошептала она, но в тихом ночном воздухе это прозвучало громче.

На удивление, немного. — Только основы. Билли Беллероуз, двадцать четыре года, единственный ребенок в семье, выросла в Сиене. Ты жила по соседству с Джейсом. Твои родители умерли, и ты также потеряла… ребенка — это я узнал из той вашей ссоры с Джейсом. Когда он сорвался. Но дальше я не стал ничего выяснять, так что это все.

Она откинула голову назад, и в скудном освещении я смог разглядеть, как расширились ее глаза. — Ты никогда не копал глубже? Ты, со всеми своими ресурсами, никогда не исследовал бездомную цыпочку, которая попала в вашу группу?

Мой низкий смешок заполнил комнату. — Я не уверен, что ты со мной сделала, но я просто продолжал ждать, чтобы услышать твою историю от тебя. Я не хотел видеть факты и цифры на странице, все черно-белое и холодное. Это не ты, маленький ежик. Ты — тепло и свет, и это гораздо больше, чем я когда-либо смог бы узнать из исследований.

У нее вырвался тихий всхлип, и мне захотелось ударить себя по лицу за то, что я заставил ее плакать. Но затем она крепче обхватила меня руками, прижимаясь к моему телу, как будто не могла быть достаточно близко. Мой член откликнулся, как и следовало ожидать, но и мое гребаное сердце тоже. У меня сдавило грудь, и я почувствовал, что со мной покончено.

Для меня это было все.

Никогда не было другого человека, который мог бы вот так обвиться вокруг меня и заставить меня никогда не хотеть отпускать.

— День, когда меня чуть не подстрелили головорезы Риччи, — пробормотала Билли, уткнувшись мне в грудь, — был действительно лучшим днем в моей жизни. Кто бы мог подумать, что нечто столь ужасное может привести к чему-то столь замечательному.

Это был не мой жизненный опыт, но сейчас было не время для моей долбаной истории. Я хотел ее.

— Мне снился пожар, в котором погибли мои родители и чуть не погибла я, — внезапно сказала она. Расслабленное спокойствие ее тела исчезло, когда напряжение прошлого крепко сковало ее. — Мне было шестнадцать, и я только что прошла УЗИ на восемнадцатой неделе беременности, чтобы подтвердить, что я ношу под сердцем маленькую девочку. Я не помнила этого, пока не начались эти эпизоды, но в тот день, когда я вошла в дом, мои родители ссорились. Странно, что я не помнила, но каким-то образом травма того дня была заблокирована. По крайней мере, так было до сих пор.

Ее голос дрогнул, когда она заговорила, и я просто обнял ее так крепко, как только мог, не раздавив. Моя сила была преимуществом, но я должен был осознавать это в подобных обстоятельствах.

Она попыталась начать снова, но ее голос сорвался еще сильнее, и она снова заплакала. — Эта ни-ни... — Рыдания сотрясали все ее тело, и я отчаянно хотел убить то, что причиняло ей боль. Только я не мог.

— Ш-ш-ш, детка. — Я покачивал ее взад-вперед. — Тебе не нужно говорить мне сейчас. Я так долго ждал твоей истории, и я буду продолжать ждать, пока ты не будешь готова. Когда кошмар еще свеж в твоей памяти, он слишком болезненный. У нас впереди вся оставшаяся жизнь, чтобы узнать друг друга получше.

Ее рыдания замедлились, и она снова подняла голову. Прежде чем я смог понять ее следующий шаг, она подалась вперед, ее губы коснулись моих. Низкий стон наполнил мое горло, и я попытался позволить ей контролировать импульс поцелуя, но от одного того, что я попробовал ее на вкус, мой контроль пошел насмарку.

Черт.

Я никогда не ожидал такого. Я никогда не ожидал, что какая-либо женщина приведет меня в такой восторг, до такой степени, что при мысли о прикосновении к другой цыпочке моему члену хочется сморщиться и отвалится.

— Грей, — простонала она мне в рот, и именно тогда мои едва сдерживаемые остатки контроля лопнули. Я углубил поцелуй, полностью перехватывая инициативу, и она без колебаний ответила мне. Она была удивительно отзывчивой, принимая все, даже когда я становился грубее, чем хотел.

Она прижалась ко мне, подняв одну ногу так, чтобы она лежала на моих бедрах, и я начал понимать, что моя маленькая Колючка реагировала на мое доминирование. Гребаный ад.

Обхватив ладонями ее лицо, я пожирал каждую частичку ее рта, исследуя его так, словно она принадлежала мне.

Может, и так, потому что я, черт возьми, принадлежал ей.

— Грей, пожалуйста, — повторила она с придыханием, явно находясь на грани очередного стона. Если бы это случилось, я бы принял это предложение и избавил ее от забот. Но это было не то, как мы должны были справляться с ее кошмарами и ПТСР. Я проходил через это и знал, что это просто способ спрятаться от реальности.

Помня об этом, я отстранился от нее, ненавидя каждую гребаную секунду, когда наши рты не соприкасались. Каждую секунду, когда я не пробовал ее на вкус.

— Как бы сильно я ни хотел раздеть тебя догола и провести следующие несколько часов, заставляя тебя выкрикивать мое имя, — сказал я, все еще желая ударить себя по лицу. — Ты в эпицентре травмы. Ты измотана, выздоравливаешь, и я думаю, что сейчас тебе нужны комфорт и сон.

Сдавленный смешок слетел с ее совершенных губ. — Оргазм действительно помог бы в этом.

Я присоединился к ее смеху. — Я знаю, детка. И я могу дать тебе это, но когда мы трахаемся... занимаемся любовью… называй это как хочешь, но мне нужна каждая частичка твоего мозга. Каждая частичка тебя. Я рад отвлечь тебя, когда это необходимо, но в наш первый раз ты нужна мне вся.

Таким требовательным, эгоистичным ублюдком я и был.

— У тебя есть вся я, — прошептала она, кладя голову мне на грудь. Секунду спустя она зевнула, и я понял, что мои предчувствия о том, насколько она устала, были верны. — Ну… настолько, насколько могу быть, когда часть меня принадлежит еще и Ретту.

Это было другое. Нельзя сказать, что я был в восторге от идеи делить ее с Реттом, но если уж и был кто-то в мире, с кем я мог бы разделить Билли, так это мой товарищ по группе и брат. — Все еще довольно уверен, что ты в итоге выберешь меня, — поддразнил я.

Она не рассмеялась вместе со мной, и я подумал, было ли это ее искренним беспокойством: что я заставлю ее сделать выбор. Опустив голову на подушку, я укутал ее плотнее, и она переместилась так, чтобы лечь мне на грудь. — Я просто дразнил, — сказал я ей, наслаждаясь ощущением ее прикосновения. — Тебе не нужно выбирать. Пока у нас неплохо получается разбираться с этим… делением, и нет причин прекращать то, что происходит между нами всеми. Может, это и не совсем обычно, но это работает — а для меня это, черт возьми, главное.

— Мне тоже, — сказала она с очередным зевком, еще теснее прижимаясь ко мне. — Это так хорошо работает. Просто нужно разобраться с этими кошмарами.