Встреча была назначена в Коламбус-парке — маленьком кусочке рая, о близости которого к городу было бы сложно догадаться, не находись он прямо у съезда с трассы I-290. Мне всегда казалось, что внутри него возникает странный аудиовизуальный диссонанс. Глаза говорят тебе одно, а уши — совсем другое.

Большой Чикаго уверенно шел на поправку: трафик с каждым месяцем нарастал, достигая уровня, который был до битвы, а вместе с ним и неизбежная какофония — рев мощных движков, дребезжание пробитых глушителей, пыхтение дизелей, вой мотоциклов, гудки и сирены скорых бесцеремонно разрезали пасторальный пейзаж.

Всеми деталями встречи занималась Медведь. Учитывая все обстоятельства, встреча при свете дня казалась неплохой идеей, а общественное место мне вполне подходило. И обычные, и сверхъестественные представители преступного мира не возражали против того, чтобы использовать присутствие множества потенциальных свидетелей в качестве меры для поддержания мира во время напряженных переговоров. Медведь отвела меня в тенистую рощу у ручья шириной, может быть, семь или восемь футов. Каменные уступы обрамляли поток, спускаясь к нему короткими ярусами, словно естественные лестницы. Деревья уже вовсю щеголяли красками ранней осени, начиная вспыхивать огненно-оранжевым и желтым, а легкий ветерок заставлял их шелестеть достаточно громко, чтобы заглушить шум шоссе.

Когда мы спускались по одной лестнице, Эстевес и его телохранитель спускались по другой, пока не оказались лицом к лицу по разные стороны ручья.

Это сразу дало мне понять, что он прекрасно знал, кто я такой. Текущая вода является естественным препятствием для магии. Ручей не помешал бы мне зашвырнуть в него молнию, возникни такая нужда, но это было бы сложнее и дольше, как бег в гору. Эстевес выбрал место, дающее ему тактическое преимущество.

Он подошел к самому краю ручья, оставив своего человека в паре футов позади; я сделал то же самое. Эстевес выглядел скорее как коренной американец, чем как испанец: бронзовая кожа, темные волосы, суровые черты лица. Ростом он был чуть за метр восемьдесят, на вид — под сорок, одет в кожаную куртку и брюки цвета хаки. Куртка топорщилась на плече — там, под мышкой, он явно держал ствол. Он походил на человека, который может догнать тебя и прирезать обычным ножом.

Его телохранитель выглядел гораздо менее внушительно. Худой, почти истощенный, одет в старую армейскую куртку, которая была бы ему в пору, набери он фунтов пятнадцать веса — если не считать пуза, которое выпирало из-под ткани. Лицо у него было осунувшееся, землистое, а черты лица — настолько неопределенные, что он мог быть родом из любого места к югу от Нью-Йорка. Длинные волосы стянуты в узкую косичку на затылке. Один глаз выглядел почти черным. Другой — настолько светло-карим, что казался золотым. От его взгляда мне стало не по себе.

«Ты Дрезден», — сказал Эстевес.

«Он самый».

«Я слышал о тебе». Он махнул рукой. «Говори».

«Я представляю интересы Триппа Грегори», — сказал я. «Четыре дня назад он сделал в вашей организации крупную ставку на бой и выиграл. Я хотел бы обсудить с вами получение выигрыша».

Эстевес проявлял ко мне примерно столько же интереса, сколько к пробегающей мимо муравьишке, и с примерно таким же энтузиазмом смотрел на меня. «Трипп Грегори — невыносимый мудак».

«Да уж, тут я с вами спорить не стану», — ответил я.

У него на мгновение едва заметно дрогнули уголки губ.

«Но ставка есть ставка», — продолжил я. «Вы сами это знаете».

Эстевес молча изучал меня пару секунд. «Чтобы собрать такую сумму, нужно время».

«Вполне понятно», — согласился я. «Но обычно это время не используют для того, чтобы прикончить получателя».

На этот раз он улыбнулся без тени юмора. «Я не из таких бизнесменов. Возможно, найдется немало людей, считающих, что без Триппа Грегори мир станет только лучше».

«На десять миллионов баксов лучше?» — уточнил я. «Я здесь, чтобы поговорить, потому что это лучший вариант для всех. Если ваша контора заработает репутацию тех, кто не платит победителям, она долго не протянет».

Коротышка за его спиной прорычал: «Это что, угроза?»

«Эмилио», — мягко урезонил его Эстевес.

Я развел руками, не поднимая их слишком высоко. «Просто констатация прискорбного факта».

Эстевес кивнул. «Ты собираешься испортить мне репутацию. В этом твоя угроза».

«Лучше всего решить это мирно», — сказал я. «Но я могу поступить и по-другому».

«Сэр», — подал голос Эмилио. Его голос так и дрожал — то ли от страсти, то ли от передозировки стимуляторами. Он практически трясся от ярости, нетерпения или ненависти. Или от всего сразу.

Я присмотрелся к коротышке повнимательнее.

И понял, что меня нервировал вовсе не его взгляд. Проточная вода между нами почти рассеивала сверхъестественную энергию, но как только я сосредоточился, то почувствовал ее снова — то самое гадкое, тошнотворное ощущение опасности. Ощущение, за неимением более точного слова, чистого зла.

Внутри него сидел кусок Таящегося.

«Если вы слышали обо мне, то знаете достаточно, чтобы навести справки», — сказал я Эстевесу. «Вы узнаете, что я привык держать слово. Узнаете, что из меня выходит отличный друг. И очень паршивый враг».

«О», — протянул Эстевез, предостерегающе подняв руку, чтобы удержать Эмилио. «Я прекрасно осведомлен об обеих твоих ипостасях, Дрезден. Я точно знаю, кто ты и на что способен».

«Я защищаю Триппа», — отрезал я. «Вашему ручному монстру до него не добраться. Даю вам три дня, чтобы найти деньги».

«А что будет потом?» — спросил Эстевес своим мягким, спокойным голосом.

«Я отберу ваше оружие. Распущу слух, что вы кидала. А потом буду жрать попкорн и смотреть, как ваш мирок разлетается на куски».

На этот раз улыбка Эстевеса наконец отразилась в его глазах.

«Ты слышал, Эмилио?» — негромко спросил он. «Волшебник дал нам три дня».

«Спасибо», — произнес Эмилио. «Спасибо, сэр».

«Три дня», — задумчиво проговорил Эстевес. «Посмотрим, что я смогу сделать».

После чего он повернулся ко мне спиной и спокойно зашагал прочь. Эмилио еще секунду буквально вибрировал на месте, переводя свой несимметричный взгляд с меня на Медведь и обратно. Как только Эстевес скрылся, он сунул руку в карман, нацепил темные очки и поспешил вслед за боссом.

Я стоял молча, пока не убедился, что они ушли. Затем оглянулся к Медведь: «Ну, это было забавно. Что думаешь?»

«Думаю, тебе стоит быть чертовски осторожным по ночам», — ответила она. «Эмилио опасен».

«Вот почему тебе платят такие бешеные бабки, не так ли?»

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и оглядывался по сторонам чуть внимательнее, чем обычно, пока мы уходили той же дорогой. «Не знаю, насколько скверно все может обернуться. Я не в курсе, на что способны эти ребята, но если боя получится избежать — так будет лучше. Идем».

«Куда идем?» — дружелюбно осведомилась Медведь.

«Надо позвонить Максу Валериусу», — ответил я. «Думаю, в этот раз лучше решить проблему цивилизованным путем».

Поскольку Таящийся оставался в основном неизвестной величиной, я оставил Медведь и Фитца присматривать за Триппом. Валькирия обеспечивала защиту мирового уровня, а внутри замка, под прикрытием всех магических щитов, она смогла бы сдержать хоть целую орду злодеев среднего пошиба, если бы до этого дошло. Зелья, которые наварил Фитц, должны были убрать Триппа с магических радаров, так что натравить на него одержимых тварей станет гораздо сложнее, если не вовсе невозможно.

Конечно, мой адрес довольно общеизвестен, учитывая, что это замок и все такое. Но если бы мы решили переместить Триппа в другое место, хотелось бы сделать это незаметно. Зарываться в укрытие вряд ли было хорошим долгосрочным решением. Да и Трипп мне не настолько нравился, чтобы я возжелал прописать его у себя на постоянку.