Действие новеллы происходит после событий 18 романа цикла «Досье Дрездена»

«Какого черта он здесь забыл?» — прорычал я, натягивая зачарованный кожаный плащ. «И почему так рано? И почему, черт возьми, в понедельник?»

Медведь пожала плечами — зрелище довольно внушительное. В этой валькирии семь футов роста и добрых четыре сотни фунтов веса; сложена она как ранняя атомная бомба. На ней красовались джинсы, футболка и черная косуха. «Не проще ли просто пригласить его войти? Он соблюдает старые законы».

«Нет», — отрезал я. Затем привесил боевой жезл в петлю под плащом и взял посох. «Вопрос принципа. К тому же в доме Мэгги».

Медведь поджала губы и коротко кивнула. «Тебе не кажется, что это уже паранойя?»

Я на секунду задумался. «Не-а», — ответил я. «Ты вооружена?»

Медведь вскинула на плечо свою четырехствольную винтовку. Этой дурой можно забить до смерти белого медведя, а она обращалась с ней как с кухонным веником. «Это в принципе моя работа», — отозвалась она. Затем склонила голову набок и добавила: «Ты его боишься».

«Я его знаю», — поправил я. Проверил, на месте ли браслет с амулетами-щитами на левом запястье. «Уверена, что он здесь один?»

«Да».

Я нахмурился. «Он никогда так не поступает. Что-то тут нечисто. Лучше поостеречься».

Я вышел из своих апартаментов на третьем этаже и спустился на первый этаж замка, шаги гулко отдавались от каменного пола в предрассветной тьме. По пути я обратил внимание на старые железные факелы в бра на стенах. Они зажглись голубым пламенем, подсвечивая руны и знаки, вырезанные на камнях — предупреждение о том, что рядом находится мощная и, возможно, враждебная магическая сущность.

Ранней осенью в Чикаго днем может стоять пекло, а ночью — пробирать холод, но внутри старого каменного здания круглый год было стабильно прохладно. Я пересек большой зал, направляясь ко входу. Сзади послышались торопливые шаги: с лестницы скатился мой ученик, Фитц. Волосы всклокочены после сна, сам в пижамных штанах, но в кожаной куртке, укрепленной заклинанием. Мы специально ездили за город, чтобы срубить гикори для его первого посоха, и сейчас он сжимал его обеими руками, держа наперевес, словно винтовку. Фитц был жилистым парнем с такой гремучей смесью кровей, какая бывает только в каджунском гамбо где-нибудь в глуши.

«Гарри», — позвал он. «Сигнальное пламя вспыхнуло. Что происходит?»

«Злодей стучится в дверь», — отозвался я. «Пойду побеседую с ним».

Он сощурился, глядя на входную дверь. «А мне что делать?»

У Фитца несомненный талант боевого мага, но опыта ему все еще катастрофически не хватает. «Накинь вуаль», — сказал я ему. «Оставайся здесь, в главном зале. Тише воды, ниже травы. Не хочу, чтобы он о тебе пронюхал».

Он скривился. «Ты уверен?»

«Уверен. Доверься мне, парень».

«Ладно», — буркнул он, явно недовольный. Фитц замер, сосредоточенно нахмурился, что-то пробормотал себе под нос, и воздух вокруг него задрожал. Он превратился в расплывчатое пятно, на котором было почти невозможно сфокусировать взгляд. Скрывшись под вуалью, он скользнул в густые тени сбоку от входа в прихожую.

Мы с Медведь вышли из главного зала в холл.

«Тебе не удастся вечно скрывать тот факт, что у тебя появился ученик», — заметила она.

«Вечно и не надо», — отозвался я. «Достаточно того, чтобы Фитц успел крепко встать на ноги и смог заслужить уважение Белого Совета к тому времени, как попадет в поле их радаров. Да и чем меньше они знают о моих делах, тем лучше».

Массивные деревянные ворота замка заменили после весеннего нападения; в них была встроена небольшая дверь, через которую обычно все и входили-выходили. Медведь подошла к ней, положила руку на огромную рукоять и оглянулась на меня. «Уверен, что мне не стоит выходить?»

Я перехватил посох поудобнее, выпрямил спину, расправил плечи и кивнул. «Если это ловушка, я хочу, чтобы ты прикрывала дверь. Я сам о себе позабочусь».

Медведь выглядела так, будто хотела задать мне еще один вопрос, но лишь покачала головой и просто открыла дверь.

Я шагнул в синие предрассветные сумерки и оказался лицом к лицу с «Джентльменом» Джоном Марконе, бароном Чикаго.

Марконе - статный мужчина с неброской внешностью в отлично подогнанном деловом костюме. На вид ему около пятидесяти, хотя по его лицу всегда трудно сказать наверняка. Его бледно-зеленые глаза смотрели спокойно и настороженно; он стоял, сцепив руки за спиной. Я намного выше него, но рядом с ним это никогда не чувствуется. Есть в нем нечто такое, что заставляет меня остро осознавать: я нахожусь в опасной близости от хищника, который привык валить добычу покрупнее себя.

Как главарь криминального мира Чикаго, он всегда был опасен. А потом он заключил союз с настоящим падшим ангелом и обрел силы Рыцаря Темного Динария, включая способность использовать магию такими способами, в которых я пока не мог с ним тягаться. Если бы я не был настоящим волшебником, владеющим первозданными силами космоса, раз за разом побеждающим монстров, демонов и ужасы за гранью воображения — я бы, пожалуй, слегка занервничал, стоя здесь перед ним на открытом пространстве, в одиночку.

Не поймите меня неправильно. У Марконе своя специфическая честность. Раньше он всегда держал слово. Но к тигру спиной не поворачиваются. Это просто напрашиваться на неприятности.

«Сэр Рыцарь», — произнес Марконе довольно любезно, обращаясь ко мне по титулу.

«Барон», — ответил я. В рамках государств Неписанного Договора Марконе заслужил свой ранг и удерживал его. Он завоевал немалое уважение среди них во время битвы за Чикаго. Если он хочет играть в вежливость, я могу подыграть — до определенного предела.

Марконе задумчиво посмотрел на замок. «Вы научились использовать крепость Мерлина по назначению. По крайней мере, события прошлой весны на это намекают».

«Странно», — сказал я. «Прямо как будто я волшебник или вроде того».

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. «Учитывая все те усилия, которые я вложил в транспортировку и восстановление, мне, пожалуй, радостно, что кто-то этим пользуется. Позвольте мне поздравить вас с предстоящей свадьбой. Лара Рейт — грозный союзник».

Я вздохнул. «Марконе, еще рано. У меня полно дел на сегодня. Если у вас есть ко мне дело, давайте к нему и перейдем».

«Дело», — задумчиво протянул он. «Не совсем так, я думаю. Вы у меня в долгу, Дрезден».

Я нахмурился. «С чего бы это?»

«По двум причинам», — ответил он. «Во-первых, когда я открыл свою крепость, чтобы защитить жителей этого самого района в ночь нападения Титана, по твоему настоянию».

Я хмыкнул. «И?»

«И когда я спас вам жизнь сразу после связывания Титана».

Моя нахмуренность переросла в полноценное хмурое выражение лица. «О», — выцедил я. «Это».

«Да. Это. Уверяю вас, мне так же неловко держать такой долг, как и вам его иметь». Он дал мне секунду, чтобы это дошло до сознания, а затем добавил: «Я подумал, что будет проще свести счеты между нами двумя напрямую, чем проходить через официальные каналы с вашим сюзереном».

Любая сделка, в которой не замешана Королева Воздуха и Тьмы, оказывается лучше и безболезненнее в девяноста девяти случаях из ста. Подозреваю, она делает это нарочно, чтобы люди не донимали ее вещами, которые не тянут на вопрос жизни и смерти. Да и самому Марконе было, мягко говоря, неуютно, когда Мэб в последний раз вмешалась в его дела.

Марконе мне не нравился. И никогда не понравится. Он выстроил свою империю на людских страданиях, так или иначе.

Но он сражался рядом со мной против титана Этне. И защищал жителей этого района, хотя и не был обязан этого делать. И когда я рухнул, выжатый досуха после того, как уложил титана, он действительно спас мне жизнь.