«Да!» — воскликнул Фитц, поворачиваясь ко мне. «И я даже ничего не почувствовал, Гарри! Я даже не устал!»

Он наткнулся взглядом на Бэзила, который присел на корточки между нами, его когтистые лапы касались пола кухни, а на львином лице застыло строгое выражение неодобрения.

«Мастер Фитц», — твердо сказал Бэзил. В его глубоком голосе слышалось рычание льва. «Кухня — это место порядка. С одной стороны заходят продукты. С другой выходят блюда. Ваше поведение недопустимо».

Фитц недобро посмотрел на Бэзила и мрачно сказал: «На сколько хочешь поспорить, что я прямо сейчас смогу и магией земли тут все разнести?»

Я сделал шаг в сторону, чтобы гаргулья больше не загораживала нас друг от друга. «Фитц», — позвал я резким, твердым голосом.

Он повернулся ко мне, моргая.

Я еще никогда не говорил с ним в таком тоне.

«Гарри?» — тихо спросил он.

«Упражнение», — повторил я тем же твердым тоном. «Вспомни про упражнение. Что произошло?»

«Я выпил кровь», — ответил он уже менее уверенно.

«Ладно. Вспомни, о чем мы говорили раньше? С чем мы имели дело сегодня?»

«С… с Таящимся», — выдавил он.

Его живот снова заурчал, и лицо исказилось от внезапного дискомфорта. Он приложил к нему руку.

«Правильно», — подбодрил я. «Продолжай. Помнишь, что это было?»

«Это…» Он рыгнул, и его лицо исказилось в гримасе боли. «О-о... это паразит?»

«Верно!» — отрезал я. «Продолжай. Что здесь произошло?»

Фитц коротко вскрикнул и согнулся пополам, прижав руки к животу. «О! О, Боже!»

«Фитц», — крикнул я. Я обошел Бэзила и схватил его за плечи. «Фитц, продолжай. Что здесь произошло?»

Он посмотрел на меня, в его глазах читалось смятение, а потом они расширились. Его голос понизился до призрачного шепота. «Оно проникло в меня. Адские колокола. Оно проникло в меня».

«Вот именно», — сказал я. «Вот именно, парень. Оно влияет на тебя. Ты должен устоять перед ним. Назови пять фундаментальных основ магии?»

Он глотнул воздуха, приготовившись к очередной спазматической боли в животе, и закрыл глаза, нахмурившись. «Огонь. Воздух. Вода. Земля. Воля».

«И какая из них также известна как квинтэссенция?»

Он скорчился от боли, задыхаясь. «Воля!»

«Хорошо», — похвалил я. «Воля. Единственное, что ты можешь использовать, чтобы изменить то, что тебя окружает. Единственное, что ты можешь использовать, чтобы делать выбор. Вот что значит сражаться волей, парень, прямо сейчас. Вот каково это, когда кто-то пытается подчинить твою волю своей».

«Ах!» — снова вскрикнул он и потерял равновесие.

Я шагнул ближе, чтобы помочь ему опуститься на пол.

«Что… что происходит? Гарри, мне больно».

«Оно знает, что ты сопротивляешься», — пояснил я. «Оно пытается заставить тебя остановиться. Оно не хочет, чтобы ты соображал ясно. Третий закон Ньютона, быстро?»

Фитц теперь тяжело дышал, явно мучаясь. «Сила действия... гр-х... равна силе противодействия».

«Именно. Точно так же ты сейчас реагируешь на Таящегося, который лезет тебе в голову. Ты будешь с ним бороться и победишь. Теорема Пифагора, пошел».

Он дернул ногой в тщетной попытке убежать от боли. «Ква-квадрат гипотенузы треугольника равен сумме квадратов его катетов».

«Мой лорд», — пророкотал Бэзил, приседая рядом с нами. «Злоба внутри него растет».

«Да, — подтвердил я. «Оно использует кровь, чтобы набрать массу».

«Это не совсем кровь…»

«Черт возьми, Бэзил, сейчас не время для лекций!»

Фитц вцепился в свои джинсы, расстегивая их. Его живот странно вздувался и выпячивался. Фитц закричал.

«Перечисли простые числа!» — рявкнул я. «Делай!»

«Два!» — закричал он. «Три! Пять! Семь! О-одиннадцать!»

Пол задрожал. Через секунду послышался топот тяжелых ботинок в коридоре за кухней, а затем вбежала Медведь, неся колбу святой воды.

«Фитц!» — крикнул я. «Таящийся. В чем его слабость?»

«Огонь!» — простонал он. «Солнечный свет. Святая вода».

Я взял колбу со святой водой, открыл ее и вложил ему в руки. Я мог бы просто вылить ее ему в глотку, но момент для обучения был слишком хорош. Он должен уметь справляться с таким самостоятельно. «Думай, парень. Думай. Что тебе нужно сделать?»

Фитц сжал колбу обеими руками, на секунду уставился на меня, а потом выдавил: «Адские колокола. Это ведь будет больно, да?»

Но он заставил меня гордиться собой.

Он не стал ждать ответа.

Он опрокинул колбу и начал глотать.

И тут его руки и ноги вытянулись струной, и он закричал.

«Держите его!» — скомандовал я.

Мы с Медведь вцепились в его руки, а Бэзил осторожно прижал бедра к полу. Мой ученик кричал и кричал, отчаянно вырываясь с силой, совершенно невозможной для такого худощавого парня; крики перемежались жуткими, булькающими звуками и хриплой отрыжкой. От него повалило невыносимым зловонием. А затем он вырвал руку из моей хватки, завалился на бок, и его начало рвать.

«Дайте ему, пусть выходит!» — крикнул я, и Медведь с Бэзилом отпустили его.

Фитц встал на четвереньки; все его тело бунтовало, напрягалось, исторгая содержимое наружу. Зрелище было омерзительное: кровь, черная слизь и желчь — все смешалось в одну кучу. Запах стоял тошнотворный.

И часть этого месива шевелилась.

Оно извивалось и содрогалось, чернея и словно закипая. Я подхватил упавшую колбу со святой водой и тут же вылил остатки на все, что двигалось, заливая любое подобие Таящегося. Поднялся дым, вонь усилилась — тварь растворялась на глазах.

Фитц тяжело дышал, совершенно обессиленный; его тело сотрясала дрожь, у него едва хватало сил, чтобы не упасть. Между сплевываниями он издавал глухие, утробные стоны, а потом медленно завалился на бок, хватая ртом воздух.

Я подошел к нему и приподнял, усаживая к себе на колени.

«Эй, эй», — теперь мой голос звучал мягко. «Слышишь, парень? Ты справился. Ты молодец. Ты победил. Отличная работа. Я здесь, я рядом. Все, ты победил. Мы о тебе позаботимся. Не бойся».

Фитц открыл расфокусированные глаза, и его губы попытались сложиться в улыбку.

Затем его голова просто откинулась набок от полного изнеможения и он вырубился.

«Ох ты ж боже мой», — тихо выдохнула Медведь. Она на мгновение взяла его за запястье и тихо сообщила: «Лихорадка. Пульс сильный. Сердцебиение стабилизируется».

«Бэзил, — негромко сказал я, — как только мы уйдем, уберите здесь все с ребятами, ладно? Чтобы ни грамма этой дряни не осталось в замке. Соберите все, поднимите на крышу и сожгите как можно быстрее».

«Слушаюсь, мой лорд», — отозвался Бэзил, склонив голову, и в тот же миг начал погружаться в камень.

«Медведь, — скомандовал я, — отнеси его в лазарет».

«Конечно», — ответила она и подхватила Фитца так легко и бережно, словно он был младенцем.

Я тоже поднялся на ноги и выключил конфорку под безнадежно испорченными стейками.

«Передай Эстевесу, что я переношу крайний срок на завтрашнюю ночь», — произнес я тихо, чувствуя, как мой голос приобретает те самые нотки, от которых люди начинают бросать на меня нервные взгляды. «Назначим встречу на «час ведьм». Скажи ему, что если к тому времени у него не будет денег, я подожгу все, что ему принадлежит».

«Это разумно?» — спросила Медведь.

Я осторожно коснулся ладонью пылающего лба своего ученика.

«Это личное».

Всю ночь Фитцу было паршиво: он стонал и слабо метался в бреду. Из чрезмерной осторожности мы каждый час давали парню по глотку святой воды на случай, если в его животе остались какие-то частицы Таящегося. Медведь поставила ему капельницу с физраствором для восполнения потери жидкости и ввела через капельницу антибиотики, поскольку одному Богу известно, какую обычную заразу принес с собой Таящийся, когда попал в Фитца. Его стошнило еще пару раз, но уже без той черной жути, что впервые.

Небо начало светлеть, когда парень наконец угомонился, жар спал, и он провалился в глубокий сон от изнурения.