«Мне следовало сообразить самой, когда та ворона прорвалась в салон», — сокрушалась Медведь. «Но он ничего не сказал».

«Он новичок во всем этом», — ответил я. «Парень орал, махал руками, затаптывал птицу смерти. Машина неслась на полной скорости. Адреналин, неразбериха, страх. Что-то могло попасть ему в рот, а он и не заметил».

«Но я-то не новичок», — возразила Медведь. «Ваддерунг говорит, что это изъян в мышлении большинства валькирий. Мы решаем проблемы напрямую и склонны думать именно в таких категориях».

«Мы выжили. Значит, научимся», — подытожил я.

Медведь кивнула.

«Что сказал Эстевес?» — спросил я.

«Он будет», — доложила она.

Трипп тихо вошел в лазарет, неловко неся три чашки кофе. Он протянул одну Медведь, а затем мне. Его комната находилась прямо в конце коридора от лазарета, и он с беспокойством высунул голову, когда мы принесли Фитца.

Он провел здесь всю ночь и не проронил ни слова. Просто пошел и принес нам кофе.

Медведь отхлебнула свой и вздохнула. «Мне нужно подготовить кое-что к ночи. И себя в том числе. Тебе стоит поспать, Дрезден».

«Как только доктор Лакаль приедет», — пообещал я. «Майкл посидит с ним днем».

Медведь усмехнулась. «Ты ему еще даже не позвонил».

«Это же Майкл», — просто ответил я. Посмотрел на часы: полпятого утра. «Он встает через час. Тогда и наберу».

«Ясно», — сказала Медведь. Она встала и тихо вышла из комнаты.

Я сел в кресло у кровати Фитца и пил кофе. Я так вымотался, что он казался на вкус обычной горячей водой. Маятник механических часов на стене размеренно отсчитывал секунды.

Наконец Трипп заговорил.

«То, что случилось с парнем, случилось из-за меня», — сказал он. «Потому что на нем был мой костюм».

«Да», — подтвердил я.

Он с минуту смотрел в свою чашку.

«Боже», — выдавил он наконец.

Я хмыкнул, не зная, что тут еще скажешь.

«Я ничего не имею против парня. Или против тебя. Я никогда не хотел, чтобы кто-то пострадал», — сказал Трипп.

«Но они пострадали», — отрезал я.

Он поморщился. «Да уж».

«Послушай, Трипп», — устало сказал я. «В большинстве случаев вся эта хрень — вина того, кто ее совершил. В данном случае — Эстевеса и Таящегося. Это они навредили Фитцу. Но твои решения создали условия, при которых это стало возможным».

Он немного подумал и спросил без злобы: «Раз это сделали они, почему я тоже должен быть виноват?»

«Потому что ты не можешь изменить решения других людей», — ответил я. «Ты волен выбирать только за себя. И когда что-то идет наперекосяк, ты смотришь на ту часть дела, к которой приложил руку, признаешь, что мог поступить иначе, и даешь себе зарок не повторять этой ошибки в будущем».

Трипп переваривал это минуту. А потом сказал: «Если я тот, кто все запорол... значит, я и тот, кто может все исправить».

«Настолько, насколько это вообще можно исправить. Да», — подтвердил я. «Это не самый легкий взгляд на вещи. Это неуютно. Это унизительно. Это трудно. Но это чертовски полезно, чтобы сделать свою жизнь лучше. И жизнь людей вокруг тебя».

Трипп принял это к сведению и затих. Вид у него был подавленный.

«Я столько всего наворотил», — признался он.

«Ага».

«Я не знаю, как это исправить. Не знаю, с чего начать». Он покачал головой. «Откуда ты все это знаешь? У вас есть школа или что-то в этом роде?»

«Мой дед многому меня научил», — сказал я. Читал книги, которые заставляли задуматься. Размышлял сам. Кто-то находит философскую школу и следует ей. Кто-то — религию. Некоторые выбирают вымышленных персонажей и стараются им подражать. Может, поэтому во многих религиях и культурах детям рассказывают истории. Не знаю».

«Моя мама ходила в церковь», — вспомнил он. «В церковь Святого Антония. Но она говорила об этом только для того, чтобы указать мне, что делать. Понимаешь?» Он слабо улыбнулся. «Мне и в голову не приходило, что церковь нужна для чего-то еще. А отца или деда у меня никогда не было».

«Я потерял отца, когда был маленьким», — сказал я. «Дед появился позже. Тяжело, когда рядом нет отца».

«Это точно», — вздохнул Трипп.

Какое-то время мы сидели в тишине.

«Как мне это исправить?» — спросил он наконец.

«Пойдешь со мной сегодня ночью», — ответил я. «Мы встретимся с Эстевесом».

Трипп настороженно поднял голову. «Зачем?»

«Мы вернем твои деньги. Ты исправишь кучу вещей, а потом начнешь делать добро».

«Нет, я имею в виду — зачем там я?» — Трипп сглотнул. «Что случилось с тем парнем… это же то, что они хотели сделать со мной. Верно?»

«Да», — сказал я.

«Я появлюсь, и они нас обоих прикончат».

«Попытаются», — кивнул я. «Но если ты не появишься, они тоже не появятся. И все равно будут тебя преследовать».

Трипп задумался. «Я — приманка».

«Ага».

«Я не хочу».

«Конечно, не хочешь. Ты же не полный идиот. Это опасно». Я пожал плечами. «Но бездействовать еще опаснее». Я кивнул в сторону Фитца. «И не только для тебя».

Трипп выглядел измученным и подавленным.

«Ох…»

«Ты можешь всю жизнь пытаться увиливать и убегать от своих проблем, Трипп», — сказал я. «Многие так и делают. Я знаю, что тебе страшно. Я тоже боюсь. Но когда ты относишься к своим проблемам так, будто бегство от них — это решение, они только становятся еще больше и хуже».

«Так что же мне делать?» — спросил он.

«Соберись», — ответил я. «Выезжай навстречу им. Разберись с ними».

«Эстевес разберется со мной первым», — сказал Трипп.

«Не-а. С ним разберусь я. От тебя в основном требуется просто прийти. И заявить ему в лицо, что ты хочешь получить деньги, которые выиграл у него честно и по правилам».

«А если одна из этих тварей заберется в меня?»

«Всякое может быть», — признал я. «Как и с Фитцем. Если это случится, мы решим проблему».

«А если он меня пристрелит?»

«Тоже вариант», — я кивнул. «Мы сделаем все возможное, чтобы этого не произошло».

«А если тот парень, Эмилио, швырнет в меня фиолетовым светом и расплавит, как твои шины?»

«Может и швырнуть. Но на этот раз я буду к этому готов».

Трипп нервно облизнул губы. «Боже».

«Ты хотел знать, как исправить ситуацию», — сказал я. «Вот так».

Трипп отставил чашку кофе. Пару раз провел ладонями по бедрам. Я видел, что руки у него дрожат.

Потом он встал.

«Ладно», — сказал он.

«Ладно», — отозвался я. Допил кофе и швырнул бумажный стаканчик в мусор. «Иди поспи. Постарайся выспаться как следует. Ночка будет долгой».

«А ты что будешь делать?»

«Посижу с малым, пока не приедет доктор».

Трипп нахмурился. Было видно, как в его голове со скрипом проворачиваются шестеренки — он обдумывал вещи, о которых раньше и не помышлял.

«Часть вины лежит на мне», — медленно проговорил он. И так же медленно сел обратно. «Я останусь здесь с вами, ребята. Пока не приедет доктор».

И внезапно Трипп стал раздражать меня куда меньше.

«Хорошо», — кивнул я.

«Что за книги?» — спросил он.

«Хм?»

«Ты говорил, что читал книги. Которые заставляют думать. Что за книги?»

«Начни с парня по имени Луи Ламур», — предложил я.

Трипп сморщился.

«Тот, что про ковбоев?»

«Он писал вестерны, да».

«И что же он такого говорит?»

«У Ламура важнее то, о чем он молчит», — пояснил я.

«Это как вообще понимать?»

«А так, что пустые места тебе придется заполнять самому. Это заставляет шевелить мозгами».

«О», — выдохнул Трипп. «Звучит сложно».

«Как и жизнь», — подытожил я.

«Ха», — Трипп посмотрел на спящего Фитца. «Да. Похоже, мне пора начинать заниматься сложными вещами».

«Ага. В этом и заключается суть «быть хорошим человеком». Но это куда лучший вид трудностей, чем те, что ты выбирал раньше».

«И где мне взять книги этого парня?»

«У меня в комнате есть несколько штук в мягкой обложке. Одолжу тебе парочку».

Трипп кивнул:

«Ладно».