И мы погрузились в уютное молчание. Трипп смотрел в окно, пока снаружи медленно занимался рассвет.

Планы были составлены. Оружие вычищено. Оборона подготовлена. Вообще-то я не всегда хожу при стволах — в Чикаго это по большей части незаконно, да и у меня, как правило, есть другие козыри в рукаве. Но сегодня на моем правом бедре красовалась кобура с револьвером «Смит-Вессон» пятисотой модели и шести с половиной дюймовым стволом. А на поясе слева, под перекрестное извлечение, устроился «Зиг Зауэр P365X» по прозвищу «Резерв». Я приготовил свой посох и боевой жезл, а также надел плащ с магической броней и кевларовый жилет под него. По карманам рассовал кучу всяких мелочей, которые могли сойти за полезные.

Из своей комнаты вышла Медведь. На ней была мотоциклетная кожа и бронежилет с разгрузкой, сшитый на заказ точно под ее габариты. К ремню подвешена короткая увесистая дубинка, а в руках она держала круглый щит, сделанный из чего-то, похожего на бронзовую плиту, которая, возможно, была изготовлена в древней Спарте.

«Никакого оружия?» — спросил я ее.

Она распахнула куртку. С внутренней стороны висели несколько шаров и цилиндров — гранат.

«Девушка знает толк в развлечениях», — заценил я.

«Если все пойдет как надо, это в основном для показухи», — ответила она.

«Ну да. Только мои планы никогда не идут как надо», — заметил я. «В лучшем случае мне удается угадать общее направление».

«Посмотрим», — отрезала она.

Мы поднялись наверх и столкнулись с Триппом, спускающемся по лестнице со второго этажа, где находился лазарет.

«Он очнулся ровно настолько, чтобы съесть немного куриного супа, и снова вырубился», — доложил он. На нем красовалась кожаная мотоциклетная куртка Фитца, которая парню была слишком большой. Она была покрыта защитными заклинаниями, как и мой плащ, хотя у Фитца они не такие сильные. Куртка сидела на Триппе довольно хорошо. В руках он держал алюминиевую бейсбольную биту. «Тот парень, Мортимер, остался присматривать за Фитцем».

Я кивнул. «Точно не хочешь ствол?» — переспросил я его.

«Я едва соображаю, каким концом его направлять», — признался Трипп. Вид у него был бледноватый.

«Просто держись позади Медведь», — посоветовал я.

Медведь смерила Триппа косым взглядом. «Вот сейчас мы и поглядим, чего вы стоите на самом деле, мистер Грегори», — тихо обронила она.

«Я же сказал», — ответил он. «Я иду до конца».

«У каждого есть план, пока ему не пустят кровь», — с жизнерадостной ухмылкой выдала валькирия. «Скоро узнаем».

«Выкатывай тачку», — бросил я.

«Угу», — кивнула Медведь.

И спустя пару минут мы уже мчались по улицам.

Птичий заповедник Монтроуз-Пойнт находился на северной окраине города, на выступе суши, торчащем в озеро Мичиган, как бельмо на глазу. В основном тут росла высокая трава, изредка разбавленная островками деревьев и густого подлеска. Между широкими бетонными дорожками, змеившимися сквозь самые дремучие заросли и вдоль береговой линии, петляли грунтовые тропки.

Когда-то это место пользовалось дурной славой как точка для анонимных гей-знакомств, хотя в последние годы эта слава сошла на нет. Может, народ стал терпимее. А может, приложения для знакомств в телефонах оказались тупо проще.

План был такой: мы заходим с южной стороны парка, по бетонной дорожке вдоль берега озера. Эстевес и двое его парней должны были подойти с северной стороны, чтобы мы пересеклись ровно посередине в два часа ночи. В такое время парк уже закрыт, но ни Эстевеса, ни нас особо не парили подобные условности. Я наложил проклятие на пару камер видеонаблюдения, превратив их в бесполезный хлам. Медведь буднично, одним коротким движением предплечий, порвала цепь на воротах. После чего мы вошли.

Небо затянуло низкими тучами, пахло дождем. Ливень мог стать для меня серьезной проблемой — если хлынет стеной, то потоки бегущей воды напрочь размоют любую магию. Но пока что дождь ограничивался редкими каплями. Огни Чикаго, отражаясь от низких облаков, заливали все вокруг тусклым, призрачным потусторонним светом. При этом тени ложились длинные и глубокие, а само озеро по правую руку от нас казалось бескрайней черной бездной, полной шороха ветра и плеска волн, бьющихся о бетонный парапет. Редкие, сиротливо стоящие фонарные столбы нависали над дорожкой, отбрасывая круги грязного оранжевого света. От этого темнота за их пределами казалась еще более непроглядной.

Мы медленно шли вперед минут пять, когда зоркие глаза Медведь сузились, и она тихо произнесла:

«Они здесь. Сразу за следующим фонарем».

Мои магические чувства уловили присутствие Таящегося через мгновение, от чего волосы у меня встали дыбом. «Эмилио там». Я на мгновение закрыл глаза, концентрируясь и разворачивая свое сверхъестественное восприятие на максимум. Омерзительное, давящее присутствие Таящегося ощущалось еще сильнее где-то на самой границе моих чувств. Линия деревьев была, наверное, в тридцати ярдах. Вот где они и засели. «Их больше», — добавил я вполголоса. «В лесополосе».

Трипп громко сглотнул и поудобнее перехватил биту. «Сколько?»

«Не могу сказать», — прорычал я. «Все сливается в одну сплошную жуткую массу».

Впереди, прямо в круг света фонаря, вышли Эстевес и Эмилио. Оба тащили за собой чемоданы на колесиках. Они бросили ношу, и Эстевес весело помахал нам рукой.

«Дрезден!» — крикнул он. «Я знаю, что ты там! Мы готовы!»

«Медведь», — негромко позвал я. Шум волн о бетонное основание дорожки отлично глушил любые тихие звуки. «Ты как, готова к этому дерьму?»

Медведь поправила щит на левой руке, устраивая его поудобнее, и шагнула ближе к Триппу. «Просто будь осторожен».

«Почему начинать именно сейчас?» — пробормотал я.

И пошел вперед.

Я позволял своему посоху стучать по земле через каждый второй шаг. Эстевес никак не отреагировал, а вот Эмилио — вполне. Этот мелкий хмырь заводился все сильнее и сильнее по мере моего приближения. Я ступил на противоположный край освещенного круга и замер в двадцати шагах от этой парочки.

«Это бабки?» — спросил я.

«Ты, конечно, был прав», — спокойно сказал Эстевес. «Я должен закрыть этот долг по ставке, иначе не смогу вести дела дальше». Он указал на чемоданы. «Вот деньги».

«Покажи», — коротко бросил я.

Эстевес кивнул своему телохранителю. Эмилио с усилием поставил один из чемоданов на землю, а затем открыл его.

Внутри плотными стопками лежали «Бенджамины». Огромное количество.

Он вытащил одну пачку, наугад, и быстро пролистал ее веером перед моим носом. В глаза замелькало число «100».

«Супер», — оценил я. «Свободны, парни. Можете проваливать».

«А-а», — протянул Эстевес. «Но я что-то не вижу рядом с тобой мистера Грегори. И у меня нет никаких гарантий, что ты действительно его представитель. Оказаться обманутым самозванцем и потерять целое состояние на ровном месте — это куда хуже, чем просто проиграть спор. Мистер Грегори здесь?»

«Логично», — согласился я.

Я поднял руку и согнул первые два пальца, подзывая своих.

Медведь и Трипп вышли вперед, ступив в круг света.

«Трипп», — непринужденно произнес Эстевес. «А ты ведь парень находчивый, верно?»

«Иногда», — буркнул Трипп. Он держал биту опущенной у ноги, сжимая ее так, что побелели костяшки пальцев.

«Я тут подумал и решил сделать тебе предложение, Трипп», — произнес Эстевес.

Я быстро переглянулся с Медведь.

Этого не было в плане.

Трипп облизнул губы. Ему было страшно, но голос прозвучал твердо. «Какое еще предложение?»

«Просто уходи», — сказал Эстевес. «И я не буду звонить в Сент-Луис, чтобы сообщить, что ты жив и где тебя найти».

Трипп мертвенно побледнел.

«Я, э-э», — выдавил он. «Мне нужны деньги, чувак. Они помогут куче детей».

И уберегут меня от неприятностей с налоговой, помимо прочего.

«Ах, вот как», — протянул Эстевес. «Так вот как ты убедил Дрездена помочь тебе. Хотя, честно говоря, я удивлен, что он попался на твою аферу. Он кажется более осторожным».