Вот так живут обычные люди.

Отец садится напротив.

— Давно Ксения у вас работает?

— Около месяца.

— Как она?

— Хорошо работает.

Отец кивает. Держит на нём взгляд — долго, без спешки. Шахов не отводит.

Дыхание держу ровным. Плечи — на месте.

Мама ставит чашки. Шахов пьёт чай молча. Мама спрашивает про компанию, он отвечает коротко, вежливо. Она спрашивает про Лондон — «А в каком отеле остановитесь?» — он называет. «Дорогой», — замечает мама. «Работа», — отвечает он. Просто, без пафоса.

Встаёт через десять минут.

— Спасибо за чай. — Маме. Потом отцу. — Ещё раз извините за вечер.

— Да что вы, — говорит мама.

Идём в коридор. Надевает пальто. Стою рядом с папкой.

— Там история контракта и справки по партнёрам. — Кивает на папку. — До понедельника важно разобраться.

— Разберусь.

— Хорошо.

Держит взгляд секунду.

— До понедельника, Ксения.

— До понедельника.

Открываю дверь. Выходит. Закрываю.

Стою в коридоре.

За спиной на кухне тихо.

Возвращаюсь. Сажусь. Беру вилку.

Молчим.

— Ксюш. — Отец тихо. Не поднимает головы.

— М?

Пауза.

— Слишком опасный человек.

Не с осуждением. Просто — говорит.

Ребро ладони упирается в край стола. Твёрдо. Холодно.

— Пап…

— Ешь. Картошка стынет.

Мама ставит тарелку передо мной. Садится. Берёт вилку.

Едим.

За окном темно. Тихо. Фары скользят по потолку.

Ночью лежу в старой комнате. Потолок низкий, знакомый. Каждая трещинка.

«Слишком опасный человек».

Пап редко говорит лишнее.

Телефон светится на тумбочке.

Шахов:

«Спокойной ночи, Ксения.»

Долго лежу с телефоном в руке.

Кладу обратно. Экраном вниз.

Глава 14

Глава 14

— Уже? — бормочу в темноту.

Будильник орёт. Полшестого.

Сегодня Лондон. Надо вставать. Слава богу, чемодан вчера собрала, а то сейчас бы началось: где туфли, где зарядка, где тот чёртов адаптер для розетки.

Всё выходные в материалах — справки по партнёрам, таблицы, презентация. В субботу до часу ночи. В воскресенье переделывала третий раздел — нашла неточность в переводе, аж зубы свело.

Готова. Вроде.

Три дня рядом с ним.

Встаю. Пол ледяной — ноги мёрзнут, зато в чувство приводит быстро.

Душ. Сначала горячая, потом холодная — резко, так что по коже мурашки. Смотрю на себя в зеркало: бледная, под глазами синева. Маскировку надо.

Кофе пью стоя у раковины, параллельно укладываю волосы. Вкуса не чувствую — просто горячо. Плевать.

Тёмный брючный костюм, белая блузка. Встаю перед зеркалом. Поправляю воротник. Рука чуть дрожит.

— Спокойно, Белова, — говорю себе вслух. — Не на расстрел.

В зеркале — бледное лицо с огромными глазами.

Да ладно.

Такси вызываю — с чемоданом в метро в полседьмого утра это клиника. Водитель молчит, я молчу. Москва за окном тёмная, пустая — фонари, редкие машины. Смотрю в окно, прокручиваю партнёров в голове.

Четверо. Харрис — жёсткий, будет давить по срокам. Митчелл — мягкий, но хитрый. Клейн — формалист, зацепится за каждую запятую. Паркер — тихий, опасный.

Изучила всех. С этим нормально.

С остальным — посмотрим.

Приезжаю без десяти восемь. Охранник смотрит на чемодан.

— Командировка, Ксения Владимировна?

— Ага.

— Удачи вам.

В приёмной Вера Александровна уже за столом — как всегда, будто и не уходила.

— Доброе утро. Роман Андреевич ждёт.

Киваю.

— Документы все взяли?

— Все.

— Хорошей поездки. — Чуть тише, с лёгкой усмешкой: — Лондон хороший город. Только дожди.

— Я в курсе.

Стучу в дверь.

— Да.

Захожу.

Шахов стоит у окна. Телефон у уха — заканчивает разговор. Поворачивается. Взгляд — по мне, по чемодану. Задерживается на секунду. Что-то там у него в голове проскакивает.

— Доброе утро, Ксения.

— Доброе утро.

— Готовы?

— Да.

Он убирает телефон.

— Едем.

В лифте стоим рядом. Боковым зрением вижу его — спокойный, собранный, в пальто дорогом. Листает что-то в телефоне. А у меня пульс в горле.

Бесит.

— Выспались? — спрашивает, не поднимая головы.

— Не жалуюсь.

— Плохо.

— Спасибо, очень поддерживаете.

Он поднимает взгляд. Секунду смотрит.

Уголок рта дёргается. И всё. Убирает телефон.

Внизу водитель уже грузит его чемодан. Берёт мой — не успеваю ничего сказать. Садимся сзади. Между нами папка.

— По дороге пройдёмся по регламенту, — говорит Шахов, достаёт ноутбук.

— Окей.

Говорит — партнёры, их позиции, где будут давить. Слушаю. Записываю. Отвечаю. Иногда он останавливается — смотрит на меня, проверяет, понимаю ли.

— Харрис будет давить на сроки в третьем блоке, — говорит. — Как думаете, почему?

— У него горит запуск. Ему нужно наше решение раньше, чтобы согласовать со своими акционерами. Если он давит, значит, ему нужнее, чем нам. Значит, он будет уступать в других пунктах.

Шахов смотрит на меня. Несколько секунд.

— Хорошо.

— Что, не ожидали?

— Ожидал.

В его голосе — не холод. Не насмешка.

Вот это уже странно.

Смотрю в окно. За окном — утро, Москва просыпается.

— Ксения.

— М?

— Кофе будете в бизнес-зале? Или в самолёте?

— А там есть разница?

— В бизнес-зале лучше.

— Тогда там.

Он кивает. Возвращается к ноутбуку.

Аэропорт. Стойка бизнес-класса — очередь в два человека. Девушка за стойкой улыбается Шахову. Он не замечает. Сдаём чемоданы.

— Давно вы так летаете? — спрашиваю.

— В бизнес-классе? Лет десять.

— Я не об этом.

— А о чём?

— Просто — так. В целом.

Он смотрит на меня. Потом на проходную.

— Пойдёмте.

В бизнес-зале останавливаюсь.

Тихо. Просторно. Кожаные кресла — огромные, мягкие. Живые цветы на столиках. Стойка с едой — нормальной, не сэндвичи в плёнке. Люди говорят вполголоса, никто никуда не бежит. Деловая женщина читает книгу. Мужчина в костюме делает вид, что работает.

Шахов идёт вперёд — спокойно, как будто так и надо. Для него это обыденность.

Сажусь в кресло. Откидываюсь. Глажу подлокотник.

— Неплохо, да? — говорю ему.

Он садится напротив.

— Впервые в бизнес-зале?

Чёрт. Заметил.

— А что, заметно?

— Немного.

Усмехается. Я — тоже.

— Кофе? — кивает на стойку.

— Давайте.

Встаёт. Идёт. Приносит два стакана — ставит передо мной один, себе берёт второй.

— Там шоколадки есть, — говорит, усаживаясь. — Если хотите.

— Не откажусь.

— Сходите сами. Я не официант.

— А кто сказал, что вы официант? Я просто констатирую факт.

— Идите уже.

— Иду.

Встаю. Иду к стойке. Беру две шоколадки — себе и ему. Возвращаюсь.

— Держите.

Он поднимает бровь.

— Спасибо.

— Не за что. Я не официант, но шоколадку принести могу.

Он почти улыбается.

Смотрю на него поверх стакана. Волосы чуть взлохмачены — не так идеально, как в офисе. Верхняя пуговица расстёгнута. Сидит в кресле, как дома.

Молчим. Хорошо так. Не напряжно.

— Ваша очередь, — говорит.

— Что?

— Задавать вопросы.

— О чём?

— Ну, раз уж вы узнаёте, как живут люди бизнес-класса, спросите что-нибудь.

— Какого цвета ваши носки?

Он смотрит на меня.

— Серые.

— В полоску?

— Ксения.

— Ладно-ладно. А если серьёзно — когда вы были в Лондоне в первый раз?

— Лет в двадцать пять. С первым бизнес-партнёром.

— Запомнилось что-то?

— Дождь.

— А кроме дождя?

Пауза. Он смотрит на меня.

— Не помню. Давно было.

Не хочет говорить. Не буду давить.

Работаем до посадки.

В самолёте — пространство. Кресла широкие, откидываются почти полностью. Стюардесса с идеальной укладкой предлагает шампанское.