— Очень смешно.

— Не особо. — Он даже не улыбается. — Но Виктория об этом не знает.

Я откладываю бумаги, встаю и подхожу к окну. За стеклом серое московское утро. Люди спешат по своим делам, и кому-то сейчас кажется, что его день невыносимо сложен.

— Вызови её.

— Уже вызвал. Будет через полчаса.

Когда дверь закрывается, я остаюсь один.

---

Ровно тридцать минут — ни секундой больше.

Стук.

— Войдите.

Виктория заходит спокойно. Дорогой костюм, идеальная укладка, безупречный макияж. Собранная, красивая. Наверное, ещё месяц назад я бы отметил это автоматически.

Сейчас — нет.

Она садится напротив. Не спрашивает, зачем её позвали. Знает. Или догадывается.

Я разворачиваю к ней распечатку.

— Твой новый контракт.

Она опускает взгляд, читает, молчит.

— Тендер выиграла быстро. Подозрительно быстро.

Тишина.

— Сразу после утечки наших документов. Не думаю, что это совпадение.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

— Камеры зафиксировали тебя в кабинете Ксении. Время совпадает с нашим отъездом в Лондон. Ты была там.

Она молчит.

— В кабинете Ксении есть скрытая камера. Я поставил, чтобы видеть её.

Виктория смотрит на меня ещё несколько секунд, потом вдруг усмехается. Устало, будто проиграла спор самой себе.

— Зачем ты это сделала, Вика?

Она опускает взгляд на бумаги. Молчит долго. Потом тихо:

— Ты и так знаешь.

— Хочу услышать от тебя.

Снова тишина. Очень долгая.

Когда она поднимает голову, я вижу не уверенную женщину. Просто уставшую.

— Да. Это я.

Голос ровный.

— Взяла документы, передала через посредника.

Смотрит мне в глаза.

— Думала, удар будет сильнее.

В кабинете становится так тихо, что слышно, как гудит вентиляция.

— Зачем?

Виктория улыбается — грустно, без радости.

— Серьёзно?

Я жду.

— Два года, Рома. — Она откидывается на спинку кресла. — Два года я была рядом.

В её голосе нет истерики, и это, наверное, хуже всего.

— Я ждала, надеялась. Думала, однажды ты перестанешь жить работой и наконец увидишь меня.

Я молчу.

Она коротко смеётся.

— Глупо, да?

— Вика…

— Нет, — качает головой. — Дай договорить.

Я замолкаю.

— А потом появилась Ксения.

Имя повисает между нами, словно камень.

— И я сразу всё поняла. Ты ещё не понял, а я уже поняла.

— Что именно?

— Что ты в неё влюбился.

Тишина.

— Это было написано у тебя на лице.

Я отвожу взгляд. Этого оказывается достаточно. Виктория усмехается.

— Видишь?

Потом говорит совсем тихо:

— А на меня ты так никогда не смотрел.

Мне нечего возразить. Она права — полностью.

— Я тратила на тебя время, силы, себя. А ты выбрал её.

Я выдерживаю её взгляд и отвечаю честно, без дипломатии, без попытки смягчить удар.

— Да. Выбрал.

Она закрывает глаза — всего на секунду.

— Да.

— Да.

В кабинете снова тихо.

— И что теперь? — Виктория смотрит на бумаги, потом поднимает взгляд. — Сдашь полиции?

Несколько секунд думаю. Нет. Просто не хочу больше тратить на это силы.

— Нет. Не буду связываться.

Она удивляется — впервые за весь разговор.

— Нет?

— Не буду.

Виктория молчит.

Я продолжаю:

— Но этот контракт — последний.

Теперь она ничего не говорит.

— Я внесу тебя в чёрный список.

Голос спокойный, холодный.

— Ты понимаешь, что это значит.

Она понимает — по глазам вижу.

— В этом городе работы для тебя больше не будет. Ни у кого.

Пауза. Она медленно кивает.

— Так что выжми максимум из этого контракта.

Тишина.

— Знала, что ты так сделаешь.

— Тогда зачем согласилась?

Она улыбается горько.

— Потому что хотела, чтобы ты почувствовал хоть часть того, что чувствовала я.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга.

— Увидел, — произношу я. — Увидел, что ты способна на подлость.

Улыбка исчезает окончательно.

— Можешь идти.

Виктория медленно поднимается, берёт сумку. Подходит к двери, останавливается. Не оборачивается.

— Прощай, Рома.

Выходит. Дверь закрывается.

---

Я остаюсь один.

Смотрю на закрытую дверь.

Два года. Она действительно была рядом два года. Ждала, надеялась, верила.

Я не любил её. Она не плохая, но... Просто внутри ничего не было. Пусто.

Потом появилась Ксения. И я пропал.

Беру телефон. Несколько секунд смотрю на экран, нахожу её номер, нажимаю вызов.

Длинные гудки.

Один, второй, третий. Уже думаю, что она не ответит. Но связь включается.

— Слушаю.

Голос спокойный, без эмоций. Сжимаю телефон сильнее.

— Подозрения сняты. Нашли, кто это сделал.

Пауза. Потом:

— Кто?

— Виктория. Она призналась. Контракт с конкурентом, месть, зависть.

Смотрю в окно.

— Она больше не появится. Ни в офисе, ни рядом. Вопрос закрыт.

На том конце долго молчат. Очень долго.

Потом:

— Хорошо.

Я закрываю глаза.

— Ксения.

— М?

Господи, как же мне не хватало даже этого короткого звука.

— Я много думал. И понял одну вещь.

Она молчит, слушает.

— Я никогда не строил серьёзных отношений. Всегда считал, что мне это не нужно. Работа, компания — этого хватало.

Смотрю на своё отражение в тёмном стекле. Слова идут медленно — раньше я такого никому не говорил.

— Потом появилась ты. И оказалось, что не хватает.

Тишина.

— Я хочу быть с тобой. Не на одну ночь. По-настоящему.

На том конце очень тихо. Я слышу её дыхание и своё.

— Я не умею говорить о чувствах. Никогда не умел. И никому никогда не говорил того, что сейчас говорю тебе.

Молчит. Я жду, не перебиваю, не тороплю. Пусть решает сама.

Проходит несколько секунд. Потом её голос звучит тихо, спокойно, без лишних эмоций — просто, как она умеет.

— Хорошо.

Глава 24

Глава 24

«Хорошо» — Одно слово. А внутри всё дрожит.

Телефон ещё несколько секунд остаётся в моей руке. Потом я медленно опускаю его на стол и смотрю в стену напротив.

Тишина. За окном темнеет. Где-то далеко лает собака.

Он сказал это. Не намёками, не взглядами, не прикосновениями. Словами.

Я закрываю глаза. И именно сейчас становится страшно.

---

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Короткий, уверенный. Я уже знаю, кто стоит за дверью.

Открываю.

Шахов смотрит на меня несколько секунд молча. Без галстука, пиджак расстёгнут. Усталый. Небритый. Настоящий.

Не генеральный директор. Не человек, которого боится половина компании.

Просто мужчина.

Мой мужчина.

Он делает шаг вперёд и обнимает меня так крепко, что на секунду становится трудно дышать.

Я утыкаюсь лицом ему в грудь. И только тогда понимаю, насколько сильно скучала. По нему, по его запаху, по его рукам, по ощущению безопасности рядом.

Он проводит ладонью по моим волосам.

— Ксюша…

И в одном слове оказывается больше, чем во всех разговорах последних недель.

Поднимаю голову. Он целует меня. Медленно, без спешки. Проверяет, что я действительно здесь, не исчезну снова, всё это происходит на самом деле.

---

Он отрывается от моих губ. Смотрит — темно, тяжело.

Дышит, как после бега.

Я тоже. В груди колотится — слышит.

— Ксюша… — шепчет, голос ломается по-мальчишески.

Не успеваю ответить. Он снова целует — уже не спрашивая, не медля.

Губы жёсткие, требовательные. Не тот нежный мужчина, который только что обнимал меня в прихожей. Другой.

Страшно и сладко. Голова идёт кругом.

Руки сами находят его плечи. Пальцы впиваются в ткань рубашки, комкают, тянут вниз.

Пуговицы не слушаются — чёрт с ними, трещит ткань.

Он помогает, стягивает через голову.