Лоран смотрит на меня уже совсем иначе.

Внимательно. С интересом.

Не как на красивую женщину.

Как на человека, который понимает, о чём говорит.

Шахов молча листает документы.

Но несколько секунд спустя коротко кивает мне.

И внутри всё предательски теплеет от этого жеста.

Чёрт.

Разговор постепенно становится свободнее.

На столе появляется вино. Официанты меняют блюда.

Лоран всё чаще обращается напрямую ко мне.

Спрашивает мнение. Шутит.

Пару раз ловлю на себе его пристальный взгляд.

— Vous avez déjà été à Paris, Ksenia? «Вы уже были в Париже, Ксения?»

— Non. Jamais. «Нет. Никогда».

Лоран качает головой.

— C’est impossible. Une femme comme vous doit absolument voir Paris.

«Это невозможно. Такая женщина, как вы, обязательно должна увидеть Париж».

Фыркаю, опуская взгляд в документы.

— Je note l’invitation. «Я запомню приглашение».

Смеётся.

Шахов делает глоток вина.

И чем дальше идёт вечер, тем холоднее становится его взгляд.

Французский юрист наконец закрывает папку.

— Les conditions nous conviennent. «Условия нас устраивают».

Лоран медленно кивает.

— Il reste quelques détails, mais nous sommes très proches d’un accord.

«Осталось несколько деталей, но мы очень близки к соглашению».

Шахов спокойно откидывается на спинку стула.

— Nous les finaliserons cette semaine.

«Мы закроем их на этой неделе».

Лоран переводит взгляд на меня.

Улыбается.

— Je dois admettre que ce sont les négociations les plus agréables de ces derniers mois.

«Должен признать, это самые приятные переговоры за последние месяцы».

О да.

Он сейчас вообще не про контракт.

Шахов прекрасно это понимает. Я тоже.

Французы поднимаются из-за стола первыми.

Лоран подходит ко мне перед уходом.

Берёт мою руку.

Снова задерживает чуть дольше, чем нужно.

— J’espère vous revoir bientôt, Ksenia. «Надеюсь увидеть вас снова, Ксения».

— Peut-être. «Возможно».

Он улыбается ещё шире.

Шахов всё это время стоит рядом. Молча.

Когда дверь за французами закрывается, в зале становится непривычно тихо.

Собираю документы в папку. Стараюсь не смотреть на Шахова.

Не получается.

Поднимаю глаза.

Смотрит.

По спине проходит жар.

Подходит ближе, забирает со стола папку.

— Поехали.

Вечерний воздух кажется прохладнее после тёплого света зала.

Шахов открывает дверь машины.

— Вы со всеми мужчинами так себя ведёте?

Глава 10 (POV Шахова)

Глава 10 (POV Шахова)

Да вы ведёте себя как ревнивый муж!

Смотрю на неё молча.

В кабинете резко становится тихо.

Потому что эта зараза сейчас вслух сказала именно то, о чём я сам думать не хотел.

Пиздец.

Я чё, реально её ревную?

Ксения стоит напротив стола. Щёки горят от злости.

Дышит чаще обычного. Глаза сверкают — ещё секунда, и опять начнёт спорить.

И ведь не отводит взгляд.

Вообще.

Челюсть сводит от раздражения.

Да я вообще не думал о ней в таком ключе.

Красивая сотрудница.

Да, сексуальная.

Да, я бы её трахнул.

И на этом всё.

А потом в приёмной появился Климов.

Она ему улыбалась.

Смеялась над его шутками.

На обед с ним согласилась пойти.

И внутри мгновенно поднялось раздражение.

Какого хрена он вообще возле неё трётся?

А дальше вообще какой-то бред.

Моя компания. Мои люди. Моя женщина.

Стоп.

Какая, нахрен, моя женщина?

В груди тяжело пульсирует раздражение.

Потому что перед глазами уже совсем не Климов.

Она.

Как щёки румянцем покрываются, когда я подхожу слишком близко.

Дыхание сбивается.

Замирает под моей рукой.

Смотрит на меня снизу вверх.

Поднимает взгляд. Медленно. Упрямо.

Будто проверяет, насколько меня хватит.

Твою мать.

Смотрит мне в глаза и выдаёт:

— Да вы ведёте себя как ревнивый муж.

Зараза.

Пальцы впиваются в кожу кресла.

— Моя.

Мысль вспыхивает в голове.

Гаснет.

Снова вспыхивает. Не отвязывается.

Дверь за ней закрылась. А я всё смотрю туда.

Вспоминаю её уходящую.

Юбка на бёдрах. Каблуки. Волосы.

Член дёргается.

Снимаю пиджак. Кидаю на кресло. Рубашка прилипла к спине.

Подхожу к окну.

Москва вечерняя. Огни. Машины. Люди живут своей нормальной жизнью.

А я стою и думаю о том, как она сейчас едет в такси.

Смотрит в окно. Может, улыбается.

Ногти впиваются в ладонь.

Послезавтра переговоры с французами, а я думаю хрен знает о чём

Выключаю свет. Выхожу. В приёмной темно.

Смотрю на её кабинет. Дверь закрыта.

Иду к лифту.

Будильник. Шесть. Голова тяжёлая.

Утро начинается с раздражения.

Первой мыслью о переговорах становится не контракт.

Ксения.

Откидываюсь на спинку кресла, медленно прокручивая ручку в пальцах.

Не брать её не получится. Французский у неё лучший в отделе. Контракт знает почти наизусть. Соображает быстро.

Потому она и нужна на переговорах.

Бесит. Заранее представляю, как на неё будут смотреть.

Французы. Официанты. Мужики в ресторане.

Все.

Челюсть сводит раздражением.

Плохая идея.

Только вот другой кандидатуры у меня нет. Точнее, есть. Но я всё равно выбираю её.

И это нихрена не рабочее решение.

Работаю. Почта. Правки. Созвон с Рудневым. Седов заходит с документами.

К обеду голова гудит.

Обедаю в кабинете. Смотрю на часы. Скоро она должна прийти.

Без пяти два — стук в дверь.

— Да.

Входит. Блузка белая. Волосы собраны. Юбка тёмная. Каблуки.

— Проходите, Ксения.

Садится напротив. Кладёт папку на стол.

— По французам много слабых мест. Они снова полезут в сроки и доступы.

— Я видела.

Смотрю на неё. Злиться, но старается держаться.

Начинаем работать.

Довожу её, придираюсь.

— Формулировки в четвёртом пункте слабые.

Наклоняется ближе к столу.

— Где?

Разворачиваю ноутбук к ней. Наши плечи соприкасаются.

Показываю строчку в договоре.

— Вот здесь.

— Это не слабая формулировка. Это компромисс, который они запросили на прошлой встрече.

— Вы спорите со мной второй день подряд.

Поднимает глаза.

— А вы второй день подряд ищете, к чему придраться.

Опа! Да у нас есть зубки!

Осмелела.

Это заводит.

Смотрю на неё. Отвожу взгляд. Через минуту снова смотрю.

Следующие два часа работаем.

Правим формулировки. Сверяем цифры. Она не ошибается. Переводит быстро. Французские абзацы читает вслух — без запинки, с правильным произношением.

Замечаю, как она поправляет волосы, когда наклоняется к бумагам. Как пальцы бегут по клавиатуре. Как облизывает губы, когда задумывается.

Член снова дёргается.

Она что-то говорит. Я смотрю на её губы. Не слышу.

— Вы одеколоном специально обливаетесь перед работой?

Что? Эта пигалица мне?

Хочется заржать.

— Это претензия или интерес?

— Это рабочее замечание.

— Тогда приму к сведению.

Отвожу взгляд в документы. Ни хрена не вижу.

Несколько секунд молчу. Смотрю на неё. Она ждёт.

— Завтра вы поедете со мной на переговоры.

Моргает. В глазах — удивление. Потом что-то другое. Лёгкий испуг? Или интерес?

Молчит. Потом тихо, почти себе под нос: «Твою мать». Усмехаюсь. Не испугалась. Злится. Хорошо.

— Какие документы подготовить?

Голос ровный, но внутри всё ещё колотится. Отвечаю. Записывает, быстро, чётко.

— Где встреча?

Называю ресторан. Вижу — плечи напряглись. Даже дышать перестала на секунду. Знает, куда едет.

— Какой дресс-код?

Смотрит. В глазах вопрос — не про одежду, про то, как не облажаться. Мне нравится, что она переживает. Значит, не всё равно.