Должна была не остановиться и сейчас.

Не получается.

Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

Перед ними сразу появляется она.

Не та, что стояла напротив меня во время опроса.

Самая первая.

Входит в кабинет. Смотрит прямо в глаза. Не суетится. Не пытается понравиться. Не улыбается через силу.

Я тогда спросил:

— Работать в таком режиме сможете?

— Смогу.

Коротко. Уверенно. Именно это меня тогда и зацепило.

Не внешность. Не фигура. Не глаза.

Характер.

Потом она спорила со мной на совещаниях.

Злилась. Краснела.

Пыталась держаться спокойно и каждый раз выдавала себя взглядом.

Приходила утром с кофе и здоровалась первой.

Закатывала глаза, когда считала, что я придираюсь.

Однажды уснула над документами и до последнего убеждала меня, что просто задумалась.

Я усмехаюсь. Глухо. Без веселья.

Чёрт.

Когда это произошло?

В какой момент я начал знать её привычки лучше собственных?

В какой момент начал искать её взглядом в приёмной?

В какой момент день без неё стал неправильным?

Поднимаюсь и подхожу к окну.

Москва живёт своей жизнью.

Огни. Машины. Люди.

А я стою здесь и впервые честно признаю вещь, от которой отбивался несколько месяцев.

Мне мало Лондона. Мало её поцелуев. Мало того, что между нами было.

Мне нужна она.

Целиком.

Со всеми её спорами. Упрямством. Характером.

С её невозможной привычкой всегда говорить правду в лицо.

И поэтому заявление лежит передо мной как приговор.

Любовницу потерять неприятно.

Человека — совсем другое.

В кабинете тихо, только вентиляция гудит где-то под потолком — монотонно, как напоминание, что ночь только началась.

Холодно внутри. Руки сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Больно — хорошо.

Возвращаюсь за стол. Наливаю кофе. Не пью. Смотрю на стакан, пока он не остывает. Отодвигаю.

Усмехаюсь. Сухо, в пустоту.

Отлично сработал, Шахов.

Сначала сделал вид, что между нами ничего нет. Потом посадил напротив Седова. Итог — заявление на увольнение.

---

В три ночи звонит Седов. Голос усталый — долго тащил тяжёлое.

— Роман Андреевич. Пока ничего. Телефон выключен. По адресу регистрации не появлялась. У друзей не ночевала. Проверяем биллинг, такси, камеры, вокзалы.

Смотрю в окно. Там темнота.

— Ищи.

— Да.

Бросаю телефон на стол. Если с ней что-то случилось… Дальше мысль не идёт. Не даю ей идти.

---

Всю ночь не сплю. Не работаю. Сижу в темноте.

Кофе остыл. Наливаю новый. Тоже стынет.

Перед глазами — её лицо. Как уходила. Как не обернулась. Как сказала: «Я понимаю».

Внутри всё сжимается. Потом отпускает. Потом снова.

К семи утра дверь открывается. Седов входит быстро. В руках лист бумаги. Лицо помятое, под глазами круги. Он тоже не спал.

— Нашёл.

Кладёт бумагу на стол. Адрес. Дача родителей. Подмосковье.

— Проверил через базу. Соседи подтвердили. Машина во дворе. Свет горел ночью.

Встаю. Пиджак уже в руках.

— Ключи.

Седов протягивает. Я беру.

Выхожу. Лифт едет вниз медленно — назло. В зеркале — небритый мужик с красными глазами, с тенью на пол-лица. Плевать.

---

Машина на трассе. Сам за рулём.

За окном — лес, серое утро, лужи, встречные машины. Время тянется.

Думаю, что скажу. Первый раз в жизни не нахожу слов. На переговорах — всегда знал. С конкурентами, с партнёрами, с женщинами — знал. Сейчас — нет.

Только её лицо. И холод в груди. Сжимаю руль, челюсть сводит. Расслабляю. Снова сжимаю.

---

Дом старый, деревянный. Лес вокруг, сырая земля, тишина — только птицы где-то далеко.

Глушу двигатель. Выхожу. Поправляю пиджак — машинально. Подхожу к калитке, потом к двери.

Стучу.

Секунда. Другая. Третья.

Замок щёлкает. Дверь открывается.

Она стоит на пороге. В большом сером свитере. Волосы распущены, бледная, под глазами тени. Не спала. Смотрит без удивления — как будто знала.

Молчит. Я молчу. Потом отступает в сторону. Захожу.

---

В прихожей темно. Тикают часы где-то на кухне. Пахнет деревом, старыми вещами, покоем.

Стоим друг напротив друга. Близко. Не касаемся.

— Зачем приехал? — Голос спокойный, усталый.

— Не подпишу заявление.

— Не имеешь права.

Смотрит прямо. Без страха. Без истерики.

Права. Не имею. Но я здесь.

— Почему? — спрашивает.

— Не хочу, чтобы ты уходила.

Секунду молчит. Потом качает головой.

— После того как устроил мне допрос? После того как смотрел на меня как на предателя?

Каждое слово ложится точно. Без крика. Без истерики. Именно поэтому больнее.

— Ты даже не попытался меня защитить.

— Я защищал компанию.

Она усмехается. Устало. Грустно.

— Вот именно.

Тишина. И в этот момент до меня доходит то, что не доходило всю ночь.

Для меня это был протокол. Расследование. Проверка. Работа.

Для неё — нет.

Для неё это был я. Я, который посадил её напротив себя. Я, который смотрел на неё холодно. Я, который не сказал самой простой вещи: что знаю — это не она.

Провожу ладонью по затылку.

— Я испугался.

Она хмурится.

— Чего?

— Что ошибаюсь.

Молчит. Смотрит внимательно.

— Но знаешь, что самое паршивое?

Ждёт.

— Я ни секунды не верил, что это ты.

В комнате становится совсем тихо. Даже часы перестают слышаться.

— Тогда зачем? — спрашивает почти шёпотом.

— Потому что привык всё контролировать.

— И?

— И в итоге потерял контроль именно там, где нельзя было.

Она смотрит на меня долго. Молча.

Потом я делаю шаг вперёд. Касаюсь её лица. Пальцы холодные, чуть дрожат. Не отстраняется.

Наклоняюсь. Целую.

Губы сухие, уставшие. Не отвечает сразу. Секунда. Потом её рука ложится на моё плечо. Не отталкивает. Не притягивает. Просто держит.

Отстраняюсь.

— Я не прошу решать сейчас.

— Чего хочешь?

— Чтобы ты знала. Всё остальное — потом.

Она опускает взгляд. Потом снова поднимает.

— Хорошо.

Киваю. Иду к двери. Берусь за ручку. Оборачиваюсь.

— Ты вернёшься?

Молчит. Долго.

— Подумаю.

Глава 23 (POV Шахова)

Глава 23 (POV Шахова)

— Роман Андреевич, есть новости по утечке.

Седов заходит без стука — как всегда, когда вопрос действительно важный. В руках папка и несколько распечаток. Лицо спокойное, но я слишком давно его знаю, чтобы не заметить напряжение.

Поднимаю взгляд от ноутбука.

— Говори.

Он кладёт бумаги на стол. Сверху — договор, под ним выписка из тендера, ещё ниже — регистрационные документы.

Беру первую страницу. Читаю. Потом вторую, третью.

Имя вижу сразу.

Виктория Белецкая.

Новый контракт — оформление штаб-квартиры конкурента SHAKHOV GROUP. Дата подписания — через день после утечки.

— Это опять косвенные доказательства, — говорю спокойно.

Седов кивает, садится напротив.

— Да. Но уже не только камеры.

Он подаётся чуть вперёд.

— Одни камеры ничего бы не доказали. Она могла зайти в кабинет Беловой по любой причине. Но сейчас есть контракт. Есть даты. Есть тендер, который она выиграла слишком быстро. Есть деньги.

Я снова смотрю на документы. Всё складывается. Красиво, словно пазл, который ждал последней детали.

— Достаточно для разговора, — продолжает Седов. — Прямых доказательств нет, но теперь можно разговаривать жёстче.

— Она не признается.

— Может быть. — Он пожимает плечами. — Но можно немного помочь ей принять правильное решение.

Поднимаю взгляд.

— Каким образом?

— Сказать, что в кабинете Беловой была скрытая камера.

Несколько секунд я просто смотрю на него. Седов невозмутим.

— Ты поставил её, чтобы наблюдать за Ксенией.