Пиздец.

Сажусь за стол. Пытаюсь работать. Ничего не выходит.

Руки дрожат над клавиатурой.

Открываю почту. Смотрю в экран. Ничего не вижу.

Печатаю — стираю. Печатаю — стираю.

Сердце колотится неровно.

Закрываю глаза.

Спокойно. Это просто работа.

Стук в дверь. Полина.

— Белова, правки по Лиону.

Кладу папку на стол.

— Генеральный тебя ещё не съел?

— Пока нет.

— Судя по взгляду, собирается.

Жар к щекам.

— Тебе показалось.

— Угу. — Кивает на дверь Шахова. — Климов, кстати, нормальный парень.

— Причём здесь Климов?

— Да ни при чём.

Усмехается. Уходит.

Ладони горячие. В груди стянуто.

В час дня стук. Климов заглядывает.

— Идём?

Киваю. Беру сумку.

Выходим. Кафе рядом. Полупустое.

Садимся у окна. Он заказывает кофе.

— Греческий салат. И чай.

— Ты сама не своя.

— Недосып.

— Врёшь.

Пожимаю плечами.

Не давит. Рассказывает про командировку. Шутит.

Смеюсь. Легко.

— Ты вообще умеешь отдыхать?

— Иногда.

— Не смеши.

Смотрю в окно. Мысли — в офис. К нему.

Замечает, что смотрю в телефон.

— Кого-то ждёшь?

— Нет.

Кладу телефон экраном вниз. Через минуту снова проверяю.

Твою мать.

Усмехается.

— Расслабься. Начальник не съест.

— Ты его плохо знаешь.

Смеёмся. Но внутри тяжесть.

Звонок. Телефон вибрирует. «Вера Александровна».

Климов замолкает.

— Ксения Владимировна, Роман Андреевич просит срочно вернуться. Переделать документы для французов.

— Хорошо. Через десять минут буду.

Кладу трубку.

Климов смотрит.

— Жёсткий у нас начальник.

— Есть немного.

Допиваю чай. Беру сумку. Выходим.

Быстрым шагом к офису.

Внутри сжимается.

Возвращаюсь в офис. Лифт, коридор, захожу в кабинет.

Шахов сидит за столом, даже голову не поднимает.

— Документы по Лиону. Переделать.

Голос ровный, холодный.

— Что именно?

— Всё. Формулировки. Письма французам перепишите.

Забираю папку и выхожу.

Иду к себе, сажусь, открываю документы. Таблица уже проверена, письма тоже. Он это прекрасно знает. Пульс тяжело бьёт в висках.

Печатаю правки, стираю, снова печатаю. Сосредоточиться не выходит. Перед глазами его лицо в кабинете — спокойное, холодное. Челюсть сводит от раздражения.

Через десять минут стук в дверь. Заходит Шахов.

Останавливается рядом со столом, смотрит в монитор и молчит. От этого молчания внутри всё натягивается сильнее.

— Таблицу пересобрать.

Поднимаю голову.

— Какую?

— Вчерашнюю. Формат не тот.

Смотрю на него несколько секунд. Формат тот же самый. Издевается. Пальцы крепче сжимают мышку.

— Хорошо.

Переделываю таблицу. Шахов не уходит, стоит рядом. Чувствую его запах, тяжёлый взгляд, тепло чужого тела. Дышать становится сложно.

— Быстрее.

Сжимаю челюсть и заканчиваю.

— Готово.

— Покажите.

Поворачиваю экран. Он смотрит медленно, спокойно, потом кивает.

— Займитесь письмами.

Выходит. Выдыхаю, пальцы дрожат. Твою мать.

Через час дверь снова открывается. Шахов кладёт на стол новую папку.

— Срочно. Всё переделать.

Открываю: десять страниц правок. Поднимаю взгляд.

— Роман Андреевич, это объём на несколько часов.

— К вечеру сделайте.

Голос спокойный, взгляд тяжёлый, прямо на меня. Ждёт реакцию.

Понимаю уже абсолютно чётко: обед с Климовым выбесил его до чёрта. От этой мысли по телу проходит жар. Пиздец.

— Хорошо.

Он уходит. Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза. Шея затекла, голова начинает гудеть.

За окном медленно темнеет. Офис пустеет. Слышу, как хлопают двери, кто-то прощается в коридоре, звонит телефон у Веры Александровны.

Сижу над документами. Пальцы сводит от клавиатуры. К вечеру буквы начинают расплываться перед глазами.

Собираю бумаги в папку. Жду.

За окнами темно. В приёмной никого. Вера Александровна ушла. Тишина. Только вентиляция гудит.

Смотрю на дверь его кабинета. Свет пробивается снизу. Значит, ещё там.

Прокручиваю сегодняшний день. Взгляд у кофемашины. Холодный. Тяжёлый. Потом правки, таблица, письма. Как стоял рядом, дышал в спину. Как проверял каждую мелочь.

Понимаю: он выбесился из-за обеда. И это не просто рабочий контроль.

Сердце колотится.

Встаю. Иду в приёмную. Наливаю воду. Пью. Горло обжигает.

Возвращаюсь. Сумка собрана. Можно уходить. Но ноги не двигаются.

Звук открываемой двери. Тяжёлые шаги.

Замираю.

Шаги приближаются. Не стучит. Просто открывает дверь.

Шахов на пороге. Смотрит. Взгляд тёмный, неподвижный.

— Зайдите.

Голос ровный. Холодный.

Поднимаюсь. Иду. Прохожу мимо него в его кабинет.

Сердце в горле.

Он закрывает дверь. Проходит к столу. Садится. Открывает ноутбук. Молчит.

— Роман Андреевич?

— Надеюсь, обед прошёл продуктивно.

Смотрит в лицо.

— Всё нормально.

— Климов, видимо, хороший собеседник.

— Да.

— Международный отдел теперь решает вопросы в ресторанах?

Голос спокойный. Но яд в каждом слове.

— Мы обедали. Это перерыв.

— Вас вызывали по работе. Срочно.

— Я вернулась.

— Через час.

— Через 10 минут. Вы дали мне объём до вечера. Я сделала.

— Сделали. С натяжкой.

— Всё верно.

— Вы спорите со мной, Ксения?

Встаёт. Обходит стол. Останавливается напротив. Близко. Запах. Дыхание.

— Нет. Отвечаю.

Смотрит на губы. Молчит. Долго.

Внутри всё закипает. Раздражение переполняет.

— Вы ведёте себя как ревнивый муж.

Глава 7

Глава 7

— Вы ведёте себя как ревнивый муж.

Резко открываю глаза.

Пиздец.

Ещё толком не рассвело.

Лежу, смотрю в потолок. В висках пульс бьётся. Тело ватное после короткого сна.

Перед глазами - его кабинет.

Шахов напротив. Тяжёлый взгляд.

Тишина после моих слов.

Неужели я это ляпнула?

Закрываю лицо ладонями.

Вспышка.

Да он опешил! Завис!

С губ срывается смешок.

Потом ещё один.

Через несколько секунд уже ржу в голос, уткнувшись лицом в подушку.

Да ну нахрен.

Сам Шахов, всегда спокойный, с ледяным взглядом — не нашёлся, что ответить.

Телефон начинает вибрировать на тумбочке.

Мама.

Откашливаюсь. Беру трубку.

— Доброе утро, дочь. Ты чего там смеёшься?

Меня опять разбирает.

— Да так… по работе кое-что вспомнила.

— В шесть утра?

— Ну вот так.

Мама тихо смеётся.

— Ты хоть спала?

— Немного.

— Ксюша, не загоняй себя. Новая работа — хорошо, но не ценой здоровья.

Если бы ты знала, мам.

— Всё нормально.

— Точно?

— Да.

Пауза.

— Ладно. Вечером позвони мне.

— Хорошо.

Сбрасываю вызов. Кидаю телефон рядом с собой.

Несколько секунд лежу молча.

Потом резко сажусь на кровати.

Посмеялись и хватит. Пора на работу собираться.

Выхожу из дома. Свежий воздух бьёт в лицо. Голова гудит после бессонной ночи.

Метро. Турникет. Эскалатор.

В вагоне тесно. Держусь за поручень. Мимо проплывают станции.

Перед глазами — его лицо.

Улыбаюсь. Отворачиваюсь к окну. В стекле — своё отражение. Щёки розовые. Глаза блестят.

Выхожу из метро вместе с толпой.

Утро тёплое для сентября. Воздух прохладный, бодрит после душного вагона.

Быстрым шагом иду к офису, придерживая сумку на плече.

На светофоре останавливаюсь рядом с офисными сотрудниками. Кто-то пьёт кофе на ходу, кто-то говорит по телефону.

Обычное утро.

Внутри ощущение, что вчера что-то сдвинулось.

Не в нём. Во мне.

Впервые за эти дни не хочется сжаться от мысли о Шахове.

Наоборот.

Жар под кожей разливается от воспоминания, как он смотрел на меня.