И ощущение человека, который привык контролировать всё вокруг. Воздух. Время. Людей.

Марина подходит первой.

— Роман Андреевич.

— Да.

Низкий спокойный голос. Без эмоций.

Он поднимает взгляд.

И в этот момент у меня внутри всё обрывается.

Потому что он смотрит не так, как другие.

Не скользит по лицу. Не оценивает мельком.

Он будто за секунду считывает человека целиком. Спокойно. Без спешки. Так, что мне хочется выпрямиться, хотя спина и так напряжена до боли.

Пересыхает во рту. Совсем. Язык будто прилипает к нёбу.

Злюсь на себя за это.

Господи. Он ещё ничего не сказал. А я уже чувствую себя маленькой и глупой.

— Ксения Белова, — спокойно говорит Марина. — Международный отдел.

Шахов продолжает смотреть.

Несколько секунд.

Слишком долго.

Вдруг начинаю чувствовать собственное тело. Как бьётся сердце. Как холодок ползёт по позвоночнику. Как пальцы вцепились в край сумки так, что побелели костяшки.

И меня это пугает.

С чего бы мне так нервничать?

Это просто мужчина.

Очень богатый. Очень опасный. Очень красивый мужчина.

От этой мысли в груди становится ещё теснее.

— Садитесь.

Делаю шаг вперёд. Ноги ватные — каждая мышца будто натянутая струна.

Сажусь в кресло напротив его стола.

И только сейчас понимаю, насколько он большой.

Не просто высокий. В нём есть это тяжёлое мужское спокойствие, от которого рядом становится тесно. Даже когда он молчит. Даже когда просто сидит на своём месте.

Марина что-то коротко объясняет по проектам.

Почти не слышу.

Каждую секунду чувствую на себе его взгляд.

Спокойный. Тёмный. Неприятно внимательный.

Он уже что-то обо мне понял. Что-то, что я сама о себе не знаю.

— Английский свободный? — спрашивает Шахов.

Наконец перевожу взгляд на него. В глаза.

Тёмные. Холодные. Без единой эмоции.

— Да.

Голос звучит ровно. Хорошо.

— Французский?

— Свободный разговорный.

— В стрессовых ситуациях теряетесь?

Нет. Но рядом с вами — возможно, прямо сейчас.

— Нет.

Ложь. Я вся дрожу изнутри. Но он не должен это видеть.

— Посмотрим.

Вот так просто. Спокойно. Без грубости.

Но от одного этого слова «посмотрим» у меня по спине бегут мурашки.

Марина встаёт.

— Тогда я вас оставлю.

Нет. Подождите. Не оставляйте меня здесь одну.

Но дверь уже закрывается.

Тишина в кабинете становится почти физической. Она давит на плечи, на грудь. Я слышу собственное дыхание — слишком частое.

Шахов листает какие-то документы.

Сижу напротив и пытаюсь дышать ровно.

Получается плохо.

Очень плохо.

Потому что через несколько секунд он поднимается из-за стола.

Идёт ко мне.

Медленно. Спокойно. Без суеты.

Каждый его шаг отдаётся у меня в груди.

Начинает сбиваться дыхание. Стыдно. Глупо. Но не могу это контролировать.

Он останавливается рядом.

Слишком близко для рабочего разговора.

Запах его парфюма. Дорогой. Сдержанный. И под ним — кофе. И что-то ещё. Чистое. Мужское.

Мне хочется отодвинуться.

Но кресло стоит вплотную к стене. Некуда.

Я в ловушке.

— С международными партнёрами раньше работали?

Сглатываю. Горло сухое, как наждак.

— Да.

— Конфликтные переговоры вести умеете?

— Умею.

Он смотрит на меня сверху вниз. Так, что я чувствую себя маленькой.

Не знаю, куда деть руки. Пальцы сжимают подлокотник кресла.

Потом он вдруг замечает что-то на столе. Папку. Рядом со мной.

Наклоняется.

Ближе.

Настолько близко, что вижу складки на его воротнике. Слышу, как тихо скрипит ткань пиджака при движении.

Перестаю дышать.

Сердце пропускает удар. Потом бьёт так сильно, что, кажется, он должен это слышать.

Чувствую тепло его тела. Оно обжигает щёку.

Если бы он протянул руку — коснулся бы моего плеча.

Не протягивает.

Берёт папку.

И выпрямляется.

Делаю вдох. Резкий, как после ныряния.

Руки дрожат. Прячу их под стол.

Он открывает документы. Говорит ровно:

— График у меня ненормированный.

Конечно.

— Командировки бывают внезапно. Созвоны — поздно вечером. Иногда ночью.

Спокойно. Будто предупреждает: беги, пока можешь.

— Если что-то не устраивает, лучше сказать сразу.

Смотрю на его пальцы. Длинные. Аккуратные. Часы на запястье блестят при свете.

И вдруг — не знаю, зачем — я спрашиваю:

— А у вас многие не выдерживают?

Тишина.

Она длится секунду. Две. Три.

Шахов медленно поднимает взгляд.

Теперь в его глазах появляется что-то новое.

Интерес.

Совсем слабый. Но я замечаю.

Потому что до этого он смотрел на меня как на функцию. Инструмент. Рабочую единицу.

Сейчас — как на человека, который неожиданно сказал что-то не по сценарию.

Замираю.

Опасно.

— По-разному, — спокойно отвечает он.

Продолжает смотреть.

Так, что мне хочется вжаться в кресло. Стать маленькой. Незаметной.

Что-то в его глазах заставляет меня забыть, как дышать.

— Завтра в восемь, Ксения.

Он произносит моё имя. Спокойно. Чётко.

У меня от этого по рукам бегут мурашки.

— Не опаздывайте.

— Хорошо.

Встаю.

Слишком быстро.

Пиджак задевает подлокотник. Чуть не падаю.

Он задерживает на мне взгляд — чувствую его кожей, спиной, затылком.

Но уже не могу заставить себя двигаться медленнее.

Выхожу в коридор.

Закрываю за собой дверь.

И только там, в пустоте между кабинетом и лифтом, разрешаю себе выдохнуть.

Глубоко. С хрипом.

Плечи дрожат. Пальцы трясутся. В горле — ком.

Дохожу до лифта, нажимаю кнопку.

Смотрю на дверь кабинета.

Там, за стеклом, всё так же горит холодный свет.

Мужчина, от которого у меня сейчас подгибаются колени.

Не от желания.

От страха.

Лифт открывается. Захожу внутрь, прислоняюсь спиной к холодной стене.

Глаза закрываются на секунду.

Сердце всё ещё колотится где-то в горле.

Завтра в восемь.

Что со мной будет завтра?

Почему мне кажется, что этот человек меня сломает?

*** Друзья, если вам понравилось начало истории — добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять.

И буду очень благодарна за лайк — ⭐ или кнопка «Мне нравится».

Это правда очень поддерживает автора и помогает книге расти

Глава 2 ( POV Шахова)

Глава 2 ( POV Шахова)

— Роман Андреевич, к вам можно? — голос Марины звучит как предупреждение.

Машинально киваю, не поднимая головы.

На экране — отчёт по французскому контракту. В гарнитуре уже минут пять что-то монотонно объясняет Лионский офис. Телефон вибрирует от сообщений Руднева. Кофе справа окончательно остыл.

Обычное утро.

Три часа сна. Десятки задач. Два сорванных дедлайна. Международный созвон через сорок минут.

— Заходите.

Марина открывает дверь первой.

Поднимаю взгляд.

И в этот момент ритм сбивается.

Не критично. Всего на секунду.

Но ненавижу, когда что-то выбивает меня из колеи.

Следом за Мариной в кабинет заходит девушка.

Молодая. Темноволосая. В белой блузке и тёмном пиджаке.

И слишком, блядь, красивая.

Взгляд сам скользит по её лицу.

Большие глаза. Светлая кожа. Губы — полные, чуть сжатые, будто она пытается выглядеть спокойнее.

Чёрт.

Рот у неё опасный.

Мягкий. Красивый.

В такой хочется впиться сразу, а не сидеть здесь и слушать про международный отдел.

Медленно откладываю документы.

Девушка нервничает. Вижу почти сразу: — слишком прямая спина; — сцепленные пальцы; — быстрый вдох, когда наши взгляды встречаются.

И щёки.

У неё розовеют щёки, пока она смотрит мне в глаза. Внутри моментально тяжелеет.