— Доброе.

Тянется ближе.

Встаю.

— Надо собираться. Переговоры.

Иду в душ. Закрываю дверь.

Стою под водой. Горячая вода на плечи, спину, затылок.

Дышу.

Он думает, я смущаюсь. Что после такой ночи это нормально — немного неловко, немного тихо. Что само разберётся.

Не разберётся.

Потому что я уже знаю, как это заканчивается. Не с ним конкретно — вообще. Когда хочешь слишком сильно и молчишь об этом — всегда оказываешься той, кто потом подбирает осколки.

Выключаю воду. Вытираюсь. Смотрю на себя в зеркало.

Глаза нормальные. Лицо нормальное. Всё нормально.

Сегодня переговоры. Харрис подписывает. Потом аэропорт. Потом Москва.

Справлюсь.

---

Спускаюсь в ресторан.

Он уже за столом — ноутбук, кофе, документы. Поднимает взгляд, когда подхожу.

Смотрит иначе, чем раньше. Не холодно, не по-рабочему. Тепло. Как будто что-то решено. Как будто всё хорошо и он это знает.

От этого взгляда труднее дышать.

Сажусь напротив. Официант приносит меню.

— Кофе. И круассан.

— Харрис сегодня подпишет, — говорит.

— Откуда такая уверенность с утра?

— Вчера по глазам видел. Устал сопротивляться.

— Или мы его сломали.

— Это одно и то же.

Усмехаюсь. Он — тоже. Чуть заметно.

Официант приносит кофе. Беру стакан — горячий, обжигает пальцы. Хорошо.

— Паркер будет молчать, — говорю.

— Паркер всегда молчит.

— Но он слушает. Внимательнее всех.

Смотрит на меня.

— Да, — говорит. — Вы правы.

Пьём кофе. Молчим.

За окном Лондон просыпается — серый, мокрый, живой. Люди с зонтами, красные автобусы, голуби на карнизе.

Смотрю в окно.

Он смотрит на меня.

Чувствую кожей. Не отвожу глаза от окна.

— Готовы? — спрашивает наконец.

— Да.

---

Финальные переговоры идут два часа.

Харрис давит с первых минут — сроки, гарантии, условия. Шахов держит — спокойно, без лишних слов. Я перевожу.

Клейн лезет в формулировки — мелкие, неважные. Паркер молчит и наблюдает. Митчелл улыбается всем по очереди.

В какой-то момент Харрис говорит быстро, раздражённо — официальный переводчик теряется. Перехватываю.

— Он говорит, что без письменных гарантий по второму этапу разговор закончен.

Шахов смотрит на Харриса. Молчит секунду.

— Хорошо. Тогда разговор закончен.

Тишина.

Харрис краснеет. Митчелл перестаёт улыбаться. Паркер чуть наклоняет голову.

Перевожу дословно.

Харрис смотрит на Шахова. Потом на документы. Потом снова на Шахова.

— Мы согласны на текущие условия, — говорит.

Перевожу.

Шахов кивает.

В половине первого Харрис подписывает. Клейн ставит визу. Паркер — последним, аккуратно.

Жмём руки. Улыбаемся.

Ричард подходит ко мне перед выходом.

— Продуктивно поработали. — Смотрит. — Особенно вы, Ксения.

— Команда хорошая.

— Команда, — повторяет с усмешкой. — Да.

Пауза.

— Приятно было познакомиться.

— Взаимно.

Выходим. На улице ветер, холодно. Шахов придерживает дверь. Прохожу мимо — плечо почти касается его руки.

— Спасибо.

— Не за что.

Идём к машине. Молчим.

— Хорошо сработали, — говорит тихо.

— Вы тоже.

— Это не комплимент.

— Я знаю.

Садимся. Водитель везёт нас в отель.

За окном Лондон — серый, мокрый. Последний раз смотрю на него через стекло.

Красивый город.

---

В отеле — быстро. Чемодан, сумка, папка. Проверяю номер — ничего не забыла.

Смятое бельё на кровати.

Отворачиваюсь.

Стук в дверь.

— Открыто.

Шахов заходит. Смотрит на кровать, на меня. Берёт мой чемодан.

— Я сама.

— Уже взял.

Выходим.

В лифте стоим рядом. Его рука касается моей — мимоходом, едва. Не убирает.

Горло пересыхает.

Смотрю на цифры над дверью.

Первый этаж. Двери открываются.

---

Аэропорт. Регистрация. Бизнес-зал.

Садимся. Он встаёт, идёт к стойке. Возвращается с двумя стаканами кофе. Молча ставит один передо мной.

Смотрю на стакан.

— Спасибо.

Кивает. Садится рядом.

Не открывает ноутбук. Не достаёт телефон. Просто сидит.

Краем глаза чувствую — смотрит на меня.

Смотрю в свой телефон. Листаю что-то — не вникаю.

Объявляют посадку.

---

В самолёте садимся рядом. Взлетаем.

Лондон уходит вниз — серый, в огнях, в дожде. Потом облака. Потом белое.

Работаю. Или делаю вид.

Буквы плывут.

Закрываю ноутбук.

За иллюминатором — белое, тихо. Только гул двигателей.

Минут через сорок — его рука ложится на мою.

Просто так.

Его пальцы накрывают мои — тёплые, спокойные. Держит.

Смотрю на наши руки.

Длинные пальцы. Часы на запястье.

Он думает, что это нормально. Что можно вот так — взять руку, держать, и всё понятно.

Медленно вытягиваю свою.

— Роман.

Смотрит на меня.

— Нам работать вместе. — Говорю тихо, ровно. — Пусть всё останется там. В Лондоне. Нам было хорошо — но это больше не повторится.

Молчит.

Смотрит на меня долго. Что-то в его лице — не злость, не обида. Что-то тяжёлое. Непонятное.

Отворачивается к иллюминатору.

Молчим.

Час до Москвы. Потом ещё час.

Он не говорит ничего.

Я тоже.

---

Москва. Серая, своя.

Машина ждёт. Едем. За окном — знакомые улицы, знакомые огни.

Молчим всю дорогу.

Останавливаемся у моего дома.

Сижу. Не выхожу сразу.

— Ксения.

Оборачиваюсь.

Смотрит. Долго. Как будто хочет что-то сказать. И не говорит.

Отводит взгляд.

Выхожу. Закрываю дверь. Не оборачиваюсь.

Слышу, как машина уезжает.

---

Дома тихо.

Ставлю чемодан у двери. Пальто на крючок. Туфли в сторону.

Иду в комнату.

Сажусь на кровать.

Сижу.

За окном Москва — огни, звук машин, обычный вечер.

Слёзы приходят сами — не всхлипы, не рыдания. Просто текут. Тихо.

В самолёте он держал мою руку — просто, без слов. Утром смотрел тепло — как будто всё хорошо и он это знает. Молча принёс кофе в аэропорту — не спросил, просто знал.

Больно. Я влипла в него — по-настоящему, глубоко.

И сама захлопнула дверь.

Не захотела оказаться той, кого бросят.

Бросила сама.

*** Как думаете… Ксения сейчас правильно поступила?

Или зря испугалась и совершает огромную ошибку? 💔

Глава 17

Глава 17

— Ксюша, соберись, — говорю в потолок.

За окном Москва — серая, обычная, своя.

Вчера выплакалась — сегодня тихо. Не лучше, просто тихо.

Встаю. Душ — холодный, резкий, до мурашек.

Одеваюсь. Тёмный костюм, белая блузка.

Смотрю в зеркало.

— Выглядишь нормально, — говорю себе.

Отражение пожимает плечами. Ладно.

Работа. Просто работа.

---

В приёмной Вера Александровна поднимает взгляд.

— Доброе утро, Ксения Владимировна. — Пауза. — Как вам Лондон?

— Дождливо. Но красиво.

— Всегда так. — Усмехается. — Там иначе не бывает.

Прохожу к себе.

Его дверь закрыта. За ней — голос. Телефонный разговор. Не слышу слов — только тон. Резкий. Короткий.

Злой.

Сажусь. Открываю ноутбук.

Пальцы над клавиатурой чуть дрожат.

— Да ладно, — говорю себе. — Работать.

Письма, таблицы, отчёт по Лондону. Слова складываются в предложения.

Минут через двадцать голова переключается. Почти.

---

Выхожу в приёмную за водой.

Его дверь открывается.

Выходит.

Видит меня.

Взгляд — тёмный, тяжёлый. Не холодный. Злой.

— Доброе утро, Роман Андреевич, — говорю ровно.

Молчит секунду. Кивает.

Уходит обратно. Дверь закрывается — не хлопает, но плотно.

Стою с бутылкой.

Вера Александровна смотрит в монитор.

— Атмосфера, — говорит тихо.