Французы поднимаются из-за стола.

Лоран подходит к Ксении перед уходом.

Снова берёт её руку. Держит слишком долго.

Улыбается ей.

А она не отдёргивает руку.

Наконец дверь закрывается. Мы остаёмся вдвоём.

Ксения собирает документы. Не смотрит на меня.

А я смотрю на её шею, ноги, бёдра под этим чёртовым платьем и уже почти не держу себя в руках.

— Поехали.

На улице немного прохладно.

Открываю дверь машины.

— Вы со всеми мужчинами так себя ведёте?

Её глаза вспыхивают. Удивление. А потом - вызов.

Твою мать. Не выдержал.

Глава 11

Глава 11

— Вы со всеми мужчинами так себя ведёте?

Вспышка.

Он охренел?

Садимся в машину.

Несколько секунд смотрю в окно.

Не получается успокоиться.

Поворачиваюсь к нему.

— А вы со всеми сотрудницами так разговариваете?

Молчит.

— Или это только мне так повезло?

Тёмный взгляд. Сжатая челюсть. Ни слова в ответ.

Что он о себе возомнил?

— Кто вы такой, чтобы предъявлять мне такие претензии?

Шахов медленно поворачивает голову. Смотрит в глаза.

По спине пробегает холодок.

Но меня уже несёт.

— Вы мой руководитель. Всё.

Слова вылетают резко.

— Какое вам вообще дело до того, как я себя веду с другими мужчинами?

— Моя личная жизнь вас не касается!

Не успеваю договорить — Шахов резко притягивает меня к себе, прижимает к груди, воздух вышибает из лёгких, и в следующую секунду его рот накрывает мой.

Жёстко.

Голодно.

По-мужски.

Упираюсь ладонями в него. Пытаюсь оттолкнуть.

Даже на сантиметр не могу его сдвинуть.

Он только сильнее прижимает меня к себе.

Голова начинает кружиться.

Да что он творит?

Целует так, будто весь вечер держался из последних сил.

Меня ведёт.

Господи.

Ни один мужик меня так не целовал.

Воздуха не хватает, в груди всё плавится.

Из горла вырывается тихий стон.

Сама пугаюсь этого звука.

Рука в моих волосах сжимается сильнее.

Поцелуй становится мягче, медленнее, опаснее.

Не могу думать.

Губы. Язык. Руки. Запах.

Жар по всему телу. Щёки горят.

Губы горят ещё сильнее.

Наконец отрывается от моих губ.

Смотрю на него в полном шоке.

— Ну что, успокоилась?

Меня ледяной водой окатывает.

— Пустите меня.

Голос хриплый. Злой.

Пытаюсь отодвинуться к двери, поправляю волосы дрожащими пальцами.

— Никогда больше так не делайте.

Шахов смотрит на мои губы, поднимает взгляд в глаза.

Внутри всё сжимается.

Откидывается на сиденье, проводит рукой по челюсти.

— Извини.

— Не сдержался. Довела.

Смотрю на него.

— Я?

Молчит.

В горле пересохло. Губы горят. Дрожу. Тело дрожит — не пойму от чего: от злости или от того, что случилось.

Он откидывается на сиденье. Смотрит в лобовое стекло. Молчит.

Машина едет.

Сижу, прижавшись к двери. Смотрю в окно. Не вижу города. Перед глазами — его лицо, когда целовал. Пальцы в волосах. Жёстко. Голодно.

И как я… как я ответила.

Стыд обжигает щёки.

Сжимаю пальцы в кулак. Ногти впиваются в ладонь.

Не смотрю на него.

Молчим всю дорогу.

Машина останавливается у моего подъезда.

Вылетаю, не попрощавшись. Каблуки стучат по асфальту. Спиной чувствую его взгляд, не оборачиваюсь.

Дом. Лифт. Квартира.

Закрываю дверь. Прислоняюсь спиной. Пульс в висках. В груди тяжело.

Скидываю туфли. Иду в спальню. Падаю на кровать. Смотрю в потолок.

Перед глазами — он. Как притянул к себе. Как держал. Запах. Губы на моих губах.

Пальцы сами тянутся к лицу. Трогаю губы. Горят.

Закрываю глаза. Внутри разливается жар. И следом — страх. Понравилось. Очень.

Не спать. Долго не спать.

Ворочаюсь, сжимаю подушку. Мысли путаются. Его голос: «Довела.»

То есть это я виновата?

Злость поднимается снова. Но тут же гаснет.

Потому что помню, как ответила на поцелуй. Как руки ослабли. Как стон вырвался из горла.

Твою мать.

Засыпаю под утро, когда за окном уже сереет.

Будильник. Шесть.

Голова тяжёлая. Вскакиваю.

Душ. Вода холодная. Не помогает. Он перед глазами. Стою под струями, закрываю глаза — вижу его.

Кофе. Не пьётся. Собираюсь на автомате.

В метро толкучка. Смотрю в окно вагона. Отражение — бледная, под глазами круги.

Выхожу на своей станции. Быстрым шагом к офису.

В приёмной Вера Александровна кивает.

— Доброе утро, Ксения Владимировна.

— Доброе.

Голос ровный. А внутри дрожит.

Прохожу к себе. Сажусь. Ноутбук загружается. Смотрю в экран.

Не работаю. Смотрю.

Сердце колотится от каждого шороха за дверью. Жду, что он войдёт. Боюсь.

Пальцы над клавиатурой замирают.

Через час встаю. Надо кофе. Выхожу в приёмную.

Вера Александровна печатает. Киваю.

Подхожу к кофемашине. Нажимаю кнопку. Машина гудит.

В приёмную заходит женщина.

Красивая. Очень. Тёмные волосы уложены идеально. Дорогой костюм. Спокойная уверенная улыбка. Ни одной лишней морщины, ни одного сомнения в глазах.

Ксюша, твою мать.

Вера Александровна приветливо говорит ей что-то.

Женщина кивает, улыбается. Проходит мимо меня.

Сжимаю стакан с кофе.

Она подходит к дверям кабинета Шахова. Стучит.

— Да.

Заходит. Дверь закрывается.

Стою. Смотрю на закрытую дверь. Внутри сжимается.

Кто это?

Кофе стынет в руке.

Возвращаюсь в кабинет. Сажусь.

Смотрю в экран. Ничего не вижу.

Перед глазами — та женщина. Красивая. Уверенная. Спокойная. Как стучала. Как зашла.

Сердце колотится. Злюсь на себя.

— Так-так-так… а кто это у нас выглядит так, будто всю ночь грешил?

Полина. С папкой. Садится напротив.

— Ну, рассказывай.

— О чём?

— Как переговоры? Ты первый раз на такой уровень. Французы не сожрали?

Отвожу взгляд.

— Нормально.

— Нормально — это как? Лоран — красавчик, говорят.

— Может быть.

Полина усмехается.

— Ты чего такая сжатая? Должна радоваться. Переговоры прошли, контракт почти подписали.

— Радуюсь.

— Не похоже.

Молчу. Смотрю в стол.

Полина замолкает. Смотрит внимательно.

— Ксюш. Что случилось?

— Нормально.

— Врёшь.

Закрываю лицо ладонями.

— Полин, не начинай.

— Что «не начинай»? Ты пришла на работу бледная, уставшая, молчишь. Говори.

Молчу. Краснею.

— Это из-за Шахова?

Поднимаю глаза.

— Ксюша, не молчи сейчас, я умру!

— Он меня поцеловал.

Полина замирает. Глаза округляются.

— Что-о-о? Да ну на хрен!

— В машине. Вчера после переговоров.

— Ты серьёзно?

Киваю.

Она откидывается на спинку. Выдыхает.

— Он тебя поцеловал. Шахов. Твой начальник.

— Тише ты.

— Так. Стоп. Подожди. Мне нужны подробности. Срочно.

— Там нечего рассказывать.

— Ксения, тебя поцеловал Роман Андреевич Шахов. Там есть что рассказывать.

— Мы ехали в машине после ресторана.

Полина замирает.

Слушает уже вообще не моргая.

— Он начал злиться из-за Лорана. Из-за того, что тот со мной разговаривал.

— О-о-о…

— Не начинай.

— Я молчу. Продолжай.

Да она сейчас лопнет от счастья.

— Потом он спросил, со всеми ли мужчинами я так себя веду.

— А ты? Ты как?

— Не знаю.

Вру. Знаю. Понравилось. Но не могу сказать.

Полина наклоняется ближе.

— Ответила?

Краснею. Пальцы сжимают ручку.

Она смотрит на мои пальцы, потом мне в лицо. Понимает.

— Влипла ты, Ксюха.

Молчу. Она права.

Полина хватает папку.

— Пойдём. Мне надо подпись Веры Александровны.

Встаём. Выходим в приёмную.

Вера Александровна печатает. Полина протягивает ей документы.