Глава 15

Глава 15

— Чёрт! Вот я дура!

Лежу. Смотрю в потолок. За окном Лондон — огни, дождь, далёкие сирены.

За смежной дверью тихо.

Но я знаю, что он там.

Прокручиваю. Его руки. Его рот. «Потому что я не Виктория» — и его лицо в эту секунду. Как замер. Как не сказал ничего.

Правильно сделала.

Точно правильно.

Переворачиваюсь на бок. Закрываю глаза.

Губы всё ещё горят.

---

Будильник в семь. Встаю — голова тяжёлая, глаза песком набиты. Душ. Смотрю на себя в зеркало.

— Отлично выглядишь, Белова, — говорю своему отражению.

Отражение не соглашается.

Тушь, консилер, помада. Тёмный костюм. Волосы убираю — не до них.

---

Спускаюсь в ресторан.

Он уже за столом. Кофе, ноутбук, документы. Поднимает взгляд.

— Доброе утро.

— Доброе. — Сажусь напротив. — Вы вообще спали?

— Да. А вы?

— Конечно.

Врём оба. Это понятно.

Официант приносит меню. Беру кофе и круассан — есть не хочется, но надо. День длинный.

— Сегодня Харрис будет жёстче, — говорит Шахов, не отрываясь от ноутбука.

— Знаю. Вчера он прощупывал. Сегодня давить будет.

— Что предлагаете?

— Не уступать по срокам. Совсем. Даже если будет давить сильно. Он больше теряет, чем мы.

Поднимает взгляд.

— Хорошо.

— Я знаю.

Усмехается. Убирает взгляд в ноутбук.

Пьём кофе. Молчим. Хорошо так — не напряжно. Почти.

— Вы сегодня с левой ноги встали? — спрашивает не поднимая головы.

— С правой. Почему?

— Обычно вы разговорчивее.

— Обычно я высыпаюсь.

— А сегодня?

— Лондон шумный.

Он смотрит на меня. Я смотрю в свой кофе.

— Ясно, — говорит.

---

Второй день переговоров тяжелее первого.

Харрис давит с первой минуты — сроки, сроки, сроки. Шахов держит. Я перевожу — быстро, точно, без люфта.

Клейн лезет в формулировки. Паркер молчит и наблюдает — это хуже всего. Митчелл пытается играть в доброго полицейского.

В какой-то момент Харрис говорит что-то быстро, проглатывая слова — официальный переводчик теряется. Перехватываю.

— Он говорит, что без гарантий по срокам они не могут двигаться дальше. Это ультиматум.

Шахов смотрит на Харриса. Молчит секунду.

— Хорошо. Тогда мы не двигаемся.

Тишина в зале.

Харрис краснеет. Митчелл кашляет. Паркер — впервые за два дня — чуть улыбается.

Перевожу ответ Шахова дословно. Без смягчений.

Харрис отступает.

---

После переговоров — в машине. Шахов смотрит в окно. Молчит. Потом говорит:

— Хорошо работали сегодня.

— Вы тоже.

— Это не комплимент. Констатация.

— Я знаю. Спасибо.

Молчим. Лондон за окном — серый, мокрый.

— Завтра финальный день, — говорит он. — Харрис подпишет.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что он больше теряет. — Смотрит на меня. — Вы сами это сказали утром.

— Значит, я умная.

— Иногда.

Фыркаю.

---

В отеле расходимся.

— Свободны до утра, — говорит Шахов у лифта.

— Отлично. Пойду умру в номере.

— Не умирайте. Завтра нужны.

— Постараюсь.

Лифт. Четырнадцатый этаж. Коридор.

Захожу в номер. Скидываю пиджак. Туфли. Падаю на кровать прямо в одежде.

Потолок белый. Тихо. За окном Лондон.

Лежу. Не думаю ни о чём. Пять минут.

Встаю. Переодеваюсь — джинсы, мягкий свитер. Заказываю еду в номер. Открываю ноутбук.

Надо проверить завтрашние документы.

Еда приходит — суп, хлеб, чай. Ем за столом, параллельно листаю файлы. За окном темнеет — Лондон зажигает огни. Красиво. Тихо.

Почти спокойно.

Стук в дверь.

Встаю. Открываю.

Шахов. В джинсах и тёмном свитере — без пиджака, без галстука. Первый раз вижу его вот так.

В руке — папка.

— Клейн прислал правки. — Протягивает. — Два пункта. До утра надо.

Смотрю на папку. Потом на него.

— Заходите.

Заходит. Садится за стол. Открывает папку.

— Вот здесь, — показывает. — И вот здесь.

Сажусь рядом. Смотрю в документы.

Правки несущественные. Это понятно нам обоим.

Работаем. Молчим. Только бумага шуршит.

— Вот так лучше, — говорю.

— Согласен.

— Второй можно оставить как есть. Клейн придирается.

— Да.

Молчим.

Он не уходит.

Закрываю папку.

— Готово.

— Да.

Сидим. Огни Лондона в окне. Тихо.

— Роман.

— М?

Смотрю на него.

— Вы пришли не из-за правок.

Молчит... поворачивается ко мне. Смотрит. Долго. Потом берёт мою руку. Тянет на себя.

— Роман…

Не слушает. Целует. Жёстко. Губы на моих, язык в рот. Рука на затылке — прижимает к себе. Пытаюсь сказать что-то — не даёт. Только сильнее.

Отрывается на секунду. Смотрит в глаза.

— Я не Виктория, — говорю. Дыхание сбито. — Я не буду такой, как тебе надо. Не впишусь в твой мир.

Он молчит.

— Ты это понимаешь?

— Понимаю.

Целует снова. Мягче. Губы на губах, потом щека, шея. Дышит тяжело.

— Я не хочу другую, — шепчет. — Ты мне нужна такая, какая есть. Хватит от меня бегать.

Замолкаю. Не знаю, что сказать. Он не ждёт.

Стягивает свитер через мою голову — медленно, не спеша. Проводит пальцами по ключицам, по плечам, по груди. Смотрит.

— Красивая.

— Не надо…

— Не спорь.

Расстёгивает джинсы — пуговица, молния. Тянет вниз, вместе с трусами — медленно, очень медленно. Я стою перед ним голая. Не прикрываюсь.

Снимает с себя свитер. Джинсы. Член уже твёрдый, большой.

Кладёт меня на кровать. Накрывает собой. Целует — шею, долго, нежно. Потом ключицы, грудь. Берёт сосок в рот — я выгибаюсь. Язык кружит. Соски становятся твёрдыми. Вторая рука гладит живот, спускается между ног.

— Не мучай, — шепчу.

— Хочу смотреть. Ты офигенная.

Пальцами раздвигает меня — мокрая. Проводит по клитору — я вздрагиваю. Снова. Медленно. Кружит. Сжимаю простыню.

Спускается ниже. Губы на животе, ещё ниже. Раздвигает ноги — широко, нежно.

— Ром…

— Т-щ-щ.

Его язык между ног. Находит клитор. Лижет — медленно, сладко, по кругу. Пальцы гладят вход — мокрый, скользкий.

Я стону. Громко. Мне плевать.

— Да… не останавливайся…

Он не останавливается. Язык и пальцы вместе. Жар нарастает медленно — волна за волной. Вся горю.

Кончаю первый раз — тихо, долго, растянутое удовольствие. Всё тело расслабляется.

Он поднимается. Смотрит на меня сверху. Член у входа. Нажимает — входит на два сантиметра. Останавливается.

— Хочу тебя чувствовать.

— Да…

Ещё на сантиметр. Медленно, как будто время не имеет значения. Я чувствую каждый миллиметр, каждую секунду. Горячо. Тесно. Хорошо.

— Всё, — шепчет. — Вся.

Начинает двигаться. Спокойно, размеренно. Обхватываю его ногами, глажу по спине, целую в плечо.

— Ты моя, — говорит.

— Да.

Целует. Двигается. Я закрываю глаза. Чувствую его внутри — как пульсирует, как расширяется. Рукой гладит грудь, сосок.

— Скоро, — шепчу.

— Подожди.

Ускоряется — чуть-чуть. Я стону. Снова медленно, потом быстрее. Теперь жёстче. Каждый толчок — глубоко. Кричу.

Кончаю второй раз — сильнее, с матом, вся трясусь. Сжимаю его, не пускаю.

Он двигается дальше — сбито, тяжело. Кончает — пульсация внутри, тепло разливается. Долго.

Падает рядом. Тяжело дышит.

— Ксюш, ты охуенная! Я так и думал.

Лежим. Его рука на моём животе — горячая, тяжёлая. За окном Лондон. Огни. Дождь.

Смотрю в потолок. Он — на меня.

— Спи.

— А ты?

— Здесь.

Закрывает глаза. Я — тоже. Долго не засыпаю. Его рука — на моём животе.

Влипла.

Глава 16

Глава 16

— Доброе утро.

Голос низкий, сонный. Не такой, как в офисе — мягче.

Открываю глаза. Он смотрит на меня — спокойно, тепло. Рука на моём животе всё ещё там. Пальцы тёплые, тяжёлые.