Вечером они возвращались втроём через оливковую рощу.

Софи шла впереди с Пеппер.

Клэр держала Натана за руку.

Солнце садилось между холмами, окрашивая пыльную дорогу в медное золото. Длинные тени деревьев ложились поперёк тропы. Воздух становился прохладнее.

— Я хочу спросить, — сказал Натан.

Клэр насторожилась.

— Почему таким голосом?

— Каким?

— Мужчина сейчас скажет что-то серьёзное.

Он улыбнулся.

— Возможно.

— Не люблю это слово.

— Знаю.

Они остановились.

Софи ушла вперёд достаточно далеко.

Натан повернулся к Клэр.

— Я не предлагаю вам продать Bellwether.

Она моргнула.

— Очень хорошее начало.

— И не предлагаю бросить ваш дом.

— Ещё лучше.

— И не предлагаю прямо сейчас жениться.

Клэр уставилась.

— Натан.

— Я специально уточняю.

— Вы делаете только хуже.

Он рассмеялся.

Потом стал серьёзным.

— Переезжайте ко мне.

Клэр замолчала.

— По-настоящему.

— А Bellwether?

— Десять минут.

— Элеонора?

— Будете ездить.

— Она устроит трагедию.

— Она уже знает.

Клэр резко повернула голову.

— ЧТО?

Натан виновато улыбнулся.

— Я спросил.

— У Элеоноры?!

— Да.

— Зачем?!

— Потому что она ваша семья.

Клэр открыла рот.

Закрыла.

— И что сказала?

— Что давно пора.

— Не может быть.

— Потом добавила, что если я вас обижу, она уничтожит меня финансово.

Клэр начала смеяться.

— Вот теперь верю.

Натан взял обе её руки.

— Клэр.

Она посмотрела.

— Я хочу просыпаться с вами не потому, что вы остались на ночь.

Сердце дрогнуло.

— Хочу, чтобы ваши вещи были в шкафу не потому, что Софи их туда украла.

Клэр улыбнулась.

— Хочу знать, что вечером вы придёте домой.

— Домой?

— Да.

Она смотрела на него.

За его плечом серебрились оливы.

Ветер двигал сухую траву.

Где-то впереди Софи разговаривала с Пеппер.

Никакой красивой музыки.

Никакого ресторана.

Никаких свечей.

Пыль на кроссовках.

След от лошадиной шерсти на джинсах.

И мужчина, которого она любила.

— Хорошо.

Натан замер.

— Хорошо?

— Да.

— Просто?

— А что?

Он рассмеялся.

— Я готовился.

— Зря.

— Два дня.

— Бедный.

— Клэр.

Она обняла его.

— Я перееду.

Натан прижал её сильнее.

— Правда?

— Да.

— Полностью?

— Не наглейте.

— Что значит…

— Половину вещей оставлю в Bellwether.

— Зачем?

— Потому что Элеонора.

— Справедливо.

Клэр подняла голову.

— И ещё.

— Что?

— Мне нужна половина шкафа.

— У вас уже больше.

— Это Софи.

— Тогда претензии к ней.

— И ванная.

— Я понял.

— И…

Он поцеловал её.

Клэр рассмеялась ему в губы.

— Это нечестно.

— Эффективно.

— Вы слишком много общаетесь с Элеонорой.

— Семья.

Она замерла.

Потом улыбнулась.

— Да.

Софи крикнула издалека:

— ВЫ ИДЁТЕ?!

Клэр отстранилась.

— Идём!

— Вы опять целуетесь?!

Натан закрыл глаза.

Клэр закричала:

— НЕТ!

Пауза.

— ВРЁТЕ!

Клэр согнулась от смеха.

Натан взял её за руку.

И они пошли дальше.

Домой.

Письмо пришло на следующее утро.

Клэр открыла его за завтраком.

И перестала жевать.

Натан заметил.

— Что?

Она перечитала.

— Нет.

— Плохое?

— Не знаю.

— Клэр.

Она медленно подняла глаза.

— Нас приглашают на California Artisan Food Showcase.

— Это хорошо?

— Это крупнейшая региональная выставка производителей и премиальных гастрономических брендов.

Натан улыбнулся.

— Значит, хорошо.

— Там закупщики сетей.

— Ещё лучше.

— Пресса.

— Клэр.

— Инвесторы.

— Вы уже умеете говорить «нет».

Она посмотрела.

Он был прав.

— И когда?

Она проверила дату.

— Через пять недель.

Натан протянул руку.

— Поздравляю.

Клэр ещё смотрела на экран.

Пять недель.

Большая площадка.

Совсем другой уровень.

Ещё недавно она пыталась понять, как заработать на старом поместье, которое бывший муж оставил ей с барского плеча вместе со своей матерью.

Теперь её приглашали туда, куда маленькие производители годами пытались попасть.

— Мы поедем, — сказала Клэр.

— Конечно.

— Все.

— Конечно.

— Элеонора.

— Без неё вас не пустят.

— Мэгги.

— Попробуйте оставить.

Клэр улыбнулась.

— Софи.

— У неё школа.

— На выходные.

— Тогда да.

Она посмотрела на письмо.

И вдруг почувствовала не страх.

Предвкушение.

— Натан.

— Да?

— Кажется, нам нужен стенд.

Он улыбнулся.

— Кажется.

— Красивый.

— Да.

— Очень красивый.

— Клэр.

— Что?

— Не звоните Элеоноре до кофе.

Она посмотрела на часы.

Семь двадцать.

Потом на телефон.

Потом на него.

— Поздно.

И нажала вызов.

Глава 14. Глава 14

В пять сорок утра Клэр стояла посреди спальни Натана в одном носке и пыталась понять, как именно женщина, сумевшая превратить почти бесполезное поместье в растущий бизнес, могла потерять вторую туфлю на площади примерно в двадцать квадратных метров.

— Натан.

Из ванной донёсся шум воды.

— М-м?

— Где моя туфля?

— Какая?

Клэр медленно повернула голову к приоткрытой двери.

— Та, без которой я не могу выйти из дома.

Вода стихла.

Через несколько секунд Натан появился в дверном проёме, вытирая волосы полотенцем.

Клэр на секунду забыла про туфлю.

Это было нечестно.

Совершенно.

На нём были только тёмные домашние брюки, низко сидевшие на бёдрах. После душа кожа на плечах ещё блестела от воды, на груди темнели редкие капли, короткие влажные волосы торчали в разные стороны. Он щурился от света прикроватной лампы и выглядел не как взрослый вдовец, отец десятилетней девочки и владелец хозяйства, а как очень убедительная причина отменить выставку.

Натан заметил её взгляд.

Уголок рта медленно поднялся.

— Что?

Клэр прищурилась.

— Ничего.

— Вы забыли, что искали?

— Туфлю.

— Точно.

Он не двигался.

— Натан.

— Что?

— Оденьтесь.

— Я у себя дома.

— Теперь это спорный аргумент.

— Почему?

Клэр обвела рукой спальню.

Ещё месяц назад комната была очевидно мужской.

Не нарочито.

Просто спокойной.

Широкая кровать с высоким деревянным изголовьем, льняное серо-бежевое покрывало, две тумбы, низкий комод из тёмного дерева, кресло у окна. На стенах — несколько чёрно-белых фотографий калифорнийских холмов и старый снимок конюшни.

Теперь на спинке кресла висело её кремовое платье.

На комоде стояли флаконы духов и маленькая шкатулка с серьгами.

У зеркала лежала красная помада.

На одной тумбе рядом с часами Натана появились её очки и книга.

А шкаф…

Клэр посмотрела на него.

— Вы обещали половину.

— У вас половина.

— У меня сорок процентов.

— Пятьдесят два.

Она повернулась.

— Вы считали?

— Вчера.

— Зачем?

— Вы заявили о дискриминации.

Клэр поджала губы.

Натан улыбнулся шире.

— Вот это лицо.

— Какое?

— Сейчас вы скажете что-нибудь неприятное.

— Я думаю.

Он подошёл.

Тёплый запах чистой кожи и мыла смешался с её парфюмом, которым уже пахла вся спальня.

Клэр подняла подбородок.

— Не отвлекайте.

— Я?

— Вы ходите полуголый.

— Повторюсь: мой дом.