— Можно взять деньгами.

Клэр медленно повернула голову.

— Вы только что решили за мой бизнес?

— Я консультирую.

— Без оплаты.

— Пока.

Мэгги улыбнулась.

— Я знала, что мы подружимся.

— Не мечтай.

Клэр посмотрела на них обеих.

И вдруг поняла.

Вот теперь начинается настоящее.

Не развод.

Не спасение дома.

Не тестовый сыр.

Настоящий бизнес.

Настоящие деньги.

Настоящие решения.

И отношения, которые уже нельзя было спрятать за словами «сосед» и «несколько поцелуев».

Она улыбнулась.

Элеонора мгновенно заметила.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо.

— Какое?

— Опасное.

Клэр посмотрела на письмо Westbridge.

Потом на обеих женщин.

— Думаю, нам пора перестать вести себя как люди, которым случайно повезло.

Мэгги прищурилась.

— А как?

Клэр подняла подбородок.

— Как люди, которые собираются построить здесь что-то очень большое.

Элеонора медленно улыбнулась.

— Вот.

— Что?

— Наконец-то.

— Что наконец?

В глазах бывшей свекрови вспыхнул знакомый хищный блеск.

— Моя девочка.

Клэр замерла.

Мэгги тоже.

Элеонора поняла, что сказала.

Поздно.

Клэр медленно улыбнулась.

— Повторите.

— Нет.

— Элеонора.

— Я оговорилась.

— Моя девочка?

— Забудь.

— Никогда.

Мэгги зажала рот.

Клэр наклонилась.

— Моя дорогая бывшая свекровь…

— Даже не начинай.

— …вы становитесь сентиментальной.

— Маргарет, убери её.

Мэгги расхохоталась.

— Нет. Мне нравится.

Клэр наклонилась и поцеловала Элеонору в макушку.

Та возмущённо зашипела.

— Опять!

— Привыкайте.

— Я тебя разорю!

— Пять процентов максимум.

— Шесть!

— Четыре!

— Пять с половиной!

— Четыре с четвертью!

Мэгги поставила корзину на стол.

— А мне сколько?

Обе одновременно повернулись.

— МОЛЧИ.

Из коридора донёсся звонкий смех Софи.

А за окнами Bellwether лежал в утреннем солнце — старый, неудобный, дорогой, уже почти живой.

И Клэр впервые почувствовала не страх перед тем, что будет дальше.

А нетерпение.

Глава 11. Глава 11

В шесть двадцать утра Элеонора объявила, что намерена вложить в Bellwether полмиллиона долларов.

Клэр в этот момент держала в одной руке кружку кофе, другой пыталась открыть холодильник и ещё не успела окончательно решить, хочет ли она сегодня быть человеком.

Поэтому первые несколько секунд просто смотрела на бывшую свекровь.

Элеонора сидела за кухонным столом в светло-сером домашнем костюме, с идеально расчёсанными серебристыми волосами и планшетом перед собой. После вчерашнего падения Ханна категорически запретила ей любые самостоятельные эксперименты с пересаживанием, зато язык, судя по всему, медицинским ограничениям не подчинялся.

— Повторите.

— Полмиллиона.

— Нет, я услышала сумму. Повторите ту часть, где вы решили распорядиться моим утром без предупреждения.

— Доброе утро.

— Уже поздно.

Элеонора отпила чай.

— Пятьсот тысяч долларов.

Клэр медленно закрыла холодильник.

— Нет.

— Четыреста пятьдесят.

— Вы торгуетесь сами с собой?

— С тобой невозможно иначе.

— Я сказала «нет».

— Ты ещё не услышала условия.

— Именно поэтому «нет» особенно красивое.

Элеонора прищурилась.

Клэр наконец села напротив.

За окнами только начинался день. Над холмами лежал тонкий молочный туман, оливковые деревья проступали из него тёмными серебристыми силуэтами. Ночь оставила на каменных ступенях влажный блеск, а первые солнечные лучи уже цеплялись за верхушки старых дубов.

Дом пах кофе, тёплым деревом и вчерашним розмарином, который Клэр забыла убрать со стола.

Обременение сидела на подоконнике и следила за двумя женщинами с выражением существа, которое заранее знает, кто проиграет.

— Хорошо, — сказала Клэр. — Условия.

Элеонора развернула планшет.

— Четыре с половиной процента.

— Нет.

— Ты даже не посмотрела расчёты.

— Потому что вчера начинали с пяти.

— Инфляция.

— За ночь?

— Тяжёлое время.

Клэр закрыла лицо ладонью.

— Элеонора.

— Четыре с половиной процента за пятьсот тысяч. Деньги идут не на текущие расходы, а на развитие: помещение, оборудование, холодильную систему, упаковочную линию, первый фирменный магазин и резерв оборотного капитала.

Клэр убрала руку.

Вот теперь стало серьёзно.

— Какой магазин?

— Наш.

— У нас нет магазина.

— Поэтому я и сказала «первый».

— Где?

— Пока нигде.

— Прекрасный бизнес-план.

— Место найдём.

Клэр смотрела на неё.

— Вы всё это придумали ночью?

— Нет. Ночью я спала.

— Не верю.

— Часов пять.

— Элеонора.

— Хорошо. Четыре.

Клэр взяла планшет.

Там действительно были расчёты.

Не фантазия.

Не «давайте разбогатеем».

А площадь, примерная стоимость ремонта, холодильное оборудование, витрины, производственная зона, разрешения, фонд оплаты труда, логистика.

Клэр листала медленнее.

— Кто это делал?

— Я.

— Вы не могли за четыре часа…

— Майкл прислал мне часть данных.

Клэр подняла голову.

— В котором часу?

— Неважно.

— В котором?

— В пять сорок.

— Вы терроризируете адвоката.

— Он получает деньги.

— Не от вас.

— Скоро будет.

Клэр снова посмотрела в планшет.

Цифры были разумными.

Это раздражало.

— Зачем нам магазин прямо сейчас?

— Не прямо сейчас. Через несколько месяцев.

— Мы сделали одну нормальную партию.

— И собираемся делать вторую.

— Шестьсот единиц.

— Которые, если твоя очередь ожидания не врёт, уже почти проданы.

— Это ещё не продажи.

— Поэтому я и предлагаю не строить завод.

Клэр отложила планшет.

— А если вторая партия провалится?

— Тогда не открываем магазин.

— Если спрос окажется краткосрочным?

— Не открываем.

— Если себестоимость вырастет?

— Пересчитываем.

— Если…

— Клэр.

— Что?

— Я не предлагаю тебе прыгнуть со скалы. Я предлагаю перестать ползти вдоль неё на коленях.

Клэр замолчала.

Элеонора чуть наклонилась вперёд.

— Westbridge предлагает тебе четыре миллиона сто тысяч за место, которое ещё недавно считалось никому не нужным. Как ты думаешь, они внезапно полюбили старую штукатурку?

— Нет.

— Они покупают потенциал.

— Знаю.

— Так почему они видят его лучше тебя?

Попала.

Клэр поджала губы.

Элеонора заметила.

Конечно.

— Вот это лицо мне нравится.

— Какое?

— Когда ты хочешь меня придушить, но понимаешь, что я права.

— Вы невыносимы.

— И богата.

— Пока ещё непонятно насколько.

Элеонора улыбнулась.

— Тем интереснее.

Сзади раздался голос:

— Пятьсот тысяч — много.

Обе обернулись.

Софи стояла в дверях в пижаме с лошадьми, босая, сонная, с растрёпанными волосами. На руках висела Обременение, которая каким-то образом успела переместиться с подоконника.

Клэр посмотрела на часы.

— Почему ты не спишь?

— Вы громко инвестируете.

Элеонора кивнула на соседний стул.

— Садись.

Клэр возмутилась:

— Нет. Ей десять.

— И?

— Она не участвует в инвестиционном совете.

Софи села.

— Почему?

— Потому что тебе десять!

— Это дискриминация.

Элеонора удовлетворённо посмотрела на Клэр.

— Хорошая девочка.

— Не поощряйте.

Софи потёрла глаза.

— А что такое четыре с половиной процента?

Клэр открыла рот.

Элеонора ответила первой: