— Обрезка только необходимого.

— Дальше?

— Посмотрим урожай.

— Дальше?

— Небольшая партия масла через Cole Hearth, если Натан согласится.

— Согласится.

Клэр повернулась.

— Откуда знаете?

— Он вчера два часа ходил с тобой по роще.

— Это его работа.

— Конечно.

— Элеонора.

— Молчу.

Клэр продолжила:

— Потом тесты.

— Какие?

— Масло. Сыры. Намазки. Небольшие наборы.

— Где продавать?

— Не знаю.

— Плохо.

— Я только начала!

— Продолжай.

Клэр посмотрела на дом.

На террасу.

На рощу.

— Возможно, здесь.

Элеонора проследила за взглядом.

— Здесь?

— Дегустации.

— В этом доме?

— Не в доме. Есть старый хозяйственный корпус.

— Там склад.

— Значит, будет не склад.

Элеонора прищурилась.

— Денег нет.

— Знаю.

— Ремонт.

— Минимальный.

— Мебель.

— Найдём.

— Разрешения.

— Узнаю.

— Продукт.

— Сделаем.

— Клиенты.

Клэр замолчала.

Потом улыбнулась.

— Вот их придётся украсть.

— У кого?

— Пока не знаю.

Элеонора смотрела на неё.

И вдруг тоже улыбнулась.

Медленно.

Очень нехорошо.

— Вот теперь мне нравится.

Клэр подняла бровь.

— Что?

— План.

— Я ещё не рассказала план.

— Особенно эта часть.

— Какая?

— Украсть клиентов.

— Это была метафора.

— Жаль.

Клэр рассмеялась.

Солнце поднялось над холмом.

Первый луч ударил по верхушкам олив.

Листья вспыхнули серебром.

Элеонора прикрыла глаза от света.

Клэр смотрела на рощу.

Вчера это были двадцать два акра расходов.

Сегодня впервые стало похоже на начало чего-то другого.

Очень маленького.

Очень рискованного.

И совершенно её.

— Клэр.

— Мм?

— У тебя телефон звонит.

Она достала его из кармана.

Незнакомый номер.

Клэр ответила:

— Клэр Морган.

— Доброе утро. Я звоню по поводу Bellwether Estate. Нам сообщили, что объект сменил владельца.

Клэр нахмурилась.

— Кто говорит?

Мужчина представился.

А потом назвал компанию.

Клэр не знала её.

— Мы хотели бы обсудить возможную покупку объекта. У нас есть клиент, готовый сделать предложение быстро и без вывода недвижимости на открытый рынок.

Клэр медленно подняла глаза на Элеонору.

Та сразу поняла по лицу.

— Сколько? — одними губами спросила она.

Клэр подняла палец.

— Я не выставляла Bellwether на продажу.

— Мы понимаем. Именно поэтому предложение может быть интересным. Клиент готов обсуждать цену выше недавней оценочной вилки.

Клэр замерла.

Выше.

Сейчас.

Без ремонта.

Без крыши.

Без грибов.

Без риска.

Она посмотрела на старый дом.

На рощу.

На Элеонору.

Пятьдесят тысяч на счету.

Огромные расходы впереди.

Это было разумно.

Очень разумно.

— Назовите сумму, — сказала Клэр.

Элеонора перестала дышать.

Мужчина назвал.

Клэр медленно опустила чашку.

Сумма была такой, что любой нормальный человек попросил бы повторить.

Она и попросила.

Он повторил.

Элеонора смотрела на неё.

— Что? — беззвучно спросила она.

Клэр прикрыла микрофон ладонью.

Назвала цифру.

Лицо Элеоноры стало совершенно неподвижным.

— Я могу прислать предварительное предложение сегодня, — продолжал мужчина. — Клиент заинтересован в быстром закрытии.

Клэр смотрела на оливковое дерево перед собой.

Вчера Натан сказал:

«Не продавайте пока».

Сегодня здравый смысл говорил обратное.

Продать.

Получить деньги.

Купить небольшой дом.

Начать что угодно без протекающей крыши, старых труб и одиннадцати акров деревьев, которые ещё только когда-нибудь, возможно, принесут урожай.

И без Элеоноры?

Мысль появилась неожиданно.

Клэр повернулась к ней.

Элеонора сидела очень прямо.

Губы поджаты.

Подбородок поднят.

Только пальцы на подлокотнике побелели.

Она не сказала:

«Не продавай».

Не попросила.

Даже сейчас.

— Спасибо, — сказала Клэр в телефон. — Пришлите.

Элеонора отвела глаза.

— Но предупреждаю сразу: Bellwether не выставлен на продажу. И до получения документов я ничего не обсуждаю.

Она отключилась.

Тишина.

— Ну? — спросила Элеонора.

— Что?

— Ты продашь?

Клэр посмотрела на неё.

— Хотите?

— Дом твой.

— Я спрашиваю не это.

— Моё желание не имеет значения.

— Ошибаетесь.

Элеонора подняла глаза.

Клэр вдруг очень ясно увидела, как дорого ей далась эта неподвижность.

Не физическая.

Другая.

Не просить.

Не зависеть.

Не показывать.

— Не хочу, — сказала Элеонора.

Просто.

Клэр кивнула.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Значит, пока не продаём.

Элеонора моргнула.

— Ты даже не посмотришь предложение?

— Посмотрю.

— Там большие деньги.

— Знаю.

— Клэр, не будь идиоткой из-за меня.

— Я буду идиоткой по собственным причинам.

— Каким?

Клэр взяла чашку.

Посмотрела на рощу.

— Мне интересно, что получится.

— Это не причина отказываться от денег.

— А я пока не отказалась.

— Тогда что ты решила?

Клэр улыбнулась.

— Что человек, который предлагает такую сумму за развалюху с грибами, знает о ней что-то, чего пока не знаю я.

Элеонора замерла.

Совсем на мгновение.

Но Клэр увидела.

Вот это было интересно.

Очень.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Элеонора.

— Я сказала ничего.

Клэр медленно поставила чашку.

— Вы знаете.

— Не выдумывай.

— Ваше лицо.

— Плохо знаешь моё лицо.

— Пятнадцать лет.

Элеонора развернула кресло.

— Мне пора завтракать.

— Элеонора.

— Кофе остывает.

— Элеонора!

Колёса быстро зашуршали по плитке.

Клэр смотрела ей вслед.

Потом на дом.

Потом на рощу.

И впервые улыбнулась совсем иначе.

Не весело.

Хищно.

— Ну хорошо, — тихо сказала она. — Значит, у нашей развалюхи есть секрет.

Из дома донеслось:

— КЛЭР, НЕ НАЧИНАЙ!

Она подняла чашку.

— ПОЗДНО!

И где-то между старых олив испуганно вспорхнула птица.

Глава 4.

Глава 4

Слишком дорогая развалюха

Предварительное предложение пришло в девять семнадцать утра.

Клэр знала точное время, потому что в девять шестнадцать Элеонора утверждала, что ей совершенно безразлично, кто хочет купить Bellwether, а в девять восемнадцать уже сидела напротив ноутбука, надев очки, которые использовала исключительно для чтения мелкого шрифта и унижения людей на расстоянии.

— Два миллиона четыреста пятьдесят тысяч, — медленно прочитала Клэр.

Элеонора не шелохнулась.

— Я слышала.

— Наличными.

— Вижу.

— Закрытие сделки в течение двадцати одного дня.

— Я умею читать.

— Без требования предварительного ремонта.

— Клэр.

— Что?

Элеонора сняла очки.

— Ты собираешься зачитывать мне весь документ?

Клэр откинулась на спинку старого кухонного стула.

— Я пытаюсь понять, почему человек предлагает два миллиона четыреста пятьдесят тысяч долларов за дом, где позавчера на стене росли грибы.

— Они были маленькие.

— Ах, простите. Тогда два с половиной миллиона абсолютно оправданы.

За открытыми окнами уже разгоралось калифорнийское утро. Солнце легло на терракотовый пол широкими золотыми прямоугольниками. Воздух, пока ещё прохладный, тянул в кухню запах розмарина и сухой земли. На столе остывал кофе, рядом лежали вчерашние записи Клэр по роще, три листа с расчётами и тарелка с тостами.