Следующая строка.

Получатель со стороны семьи Уитморов был указан.

Она уже знала.

Наверное, знала.

Но всё равно спросила:

Кто?

Телефон завибрировал.

Грант.

Клэр долго смотрела на экран.

Из коридора послышался тихий скрип.

Она резко перевернула телефон.

Дверь приоткрылась.

Элеонора.

— Ты не спишь?

— Нет.

— Я тоже.

— Вижу.

Элеонора подъехала ближе.

На ней была тёмная шёлковая пижама и лёгкий халат. Волосы распущены, лицо без макияжа выглядело старше и мягче.

— Что случилось?

— Ничего.

Элеонора прищурилась.

— У тебя лицо.

Клэр почти рассмеялась.

— Какое?

— Моё.

— Это ужасно.

— Согласна.

Она подъехала ближе.

— Майкл?

Клэр молчала.

Элеонора всё поняла.

— Что нашёл?

— Утром.

— Клэр.

— Утром.

— Я имею право знать.

— И узнаете.

— Сейчас.

— Нет.

Элеонора подняла подбородок.

— Не командуй мной.

Клэр посмотрела на неё.

На женщину, которая сегодня впервые отказалась передать сыну контроль над собственными активами.

На женщину, которая всего несколько часов назад сказала: если ошибусь — это будет моя ошибка.

И поняла.

Скрывать нельзя.

Даже ради защиты.

Особенно ради защиты.

— Хорошо.

Она подвинулась.

— Садитесь ближе.

Элеонора подъехала.

Клэр протянула телефон.

Та прочла.

Молчание.

Одна строка.

Вторая.

Третья.

Лицо не изменилось.

Только пальцы сильнее сжали телефон.

— Несколько лет?

— Майкл говорит, уведомления отправлялись несколько лет.

— Гранту?

— Да.

— И он мне не сказал.

Клэр молчала.

— Может быть объяснение?

— Может.

— Какое?

— Не знаю.

Элеонора отдала телефон.

Посмотрела в окно.

Долго.

— Значит, он знал.

— Возможно, знал о существовании активов. Не обязательно понимал их текущую стоимость или состояние.

— Не защищай его.

— Я не защищаю. Я не хочу обвинять раньше документов.

Элеонора усмехнулась.

— Майкл тебя испортил.

— Кто-то должен быть взрослым.

— Не ты.

Клэр улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Элеонора не ответила.

— Вы в порядке?

— Нет.

Честно.

Клэр встала.

Подошла.

Присела перед креслом.

Элеонора посмотрела.

— Я не буду говорить, что всё хорошо.

— Хорошо.

— И не буду говорить, что Грант обязательно сделал что-то плохое.

— Хорошо.

— Но завтра мы разберёмся.

— Мы?

Клэр подняла бровь.

— Конечно.

Элеонора смотрела.

Потом тихо сказала:

— Ты ведь можешь не вмешиваться.

— Могу.

— У тебя бизнес.

— Да.

— Натан.

— Да.

— Своя жизнь.

Клэр улыбнулась.

— И вы в ней.

Элеонора замерла.

— Как обременение?

Клэр посмотрела.

И поняла, что та пытается пошутить.

Не очень получается.

Клэр положила ладонь на её руку.

— Самое дорогое обременение в Калифорнии.

Элеонора фыркнула.

— Нахалка.

— Я стараюсь.

— Пять процентов.

— Четыре.

— Сейчас не время торговаться.

— Вы начали.

— Это другое.

Клэр улыбнулась.

Элеонора вдруг сжала её пальцы.

— Клэр.

— Что?

— Если он знал…

Голос дрогнул.

Едва.

— …я не хочу, чтобы ты оправдывала его передо мной.

Клэр стала серьёзной.

— Не буду.

— И не хочу, чтобы ты ругалась с ним вместо меня.

— Хорошо.

— Я сама.

Клэр кивнула.

— Сама.

Элеонора выдохнула.

— Вот и договорились.

— А теперь спать.

— Не хочу.

— Всё равно.

— Диктатор.

— Богатая женщина должна соблюдать режим.

— Причём здесь деньги?

— Не знаю. Мне нравится говорить.

Элеонора посмотрела.

Потом начала смеяться.

Тихо.

Устало.

Но всё-таки смеяться.

Клэр поднялась.

Развернула кресло.

— Поехали.

— Я сама.

— Хорошо.

Элеонора покатилась к двери.

На пороге остановилась.

— Клэр.

— Что?

— Завтра ты едешь к Натану.

Клэр моргнула.

— Что?

— На ужин.

— Элеонора…

— Никакой Грант не испортит тебе вечер.

— Мы не знаем, что будет завтра.

— Знаем.

Она повернулась.

В глазах снова появился знакомый блеск.

— Утром разберёмся с сыном. Днём заработаем денег. Вечером ты поедешь целоваться.

Клэр закрыла глаза.

— Господи.

— Хороший план.

— Ужасный.

— Но тебе нравится.

Клэр посмотрела.

— Уходите.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Элеонора уехала.

Из коридора донеслось:

— И НА ЛОШАДЬ СЯДЬ!

Клэр вскочила.

— ОТКУДА ВЫ ЗНАЕТЕ?!

Тишина.

— ЭЛЕОНОРА!

Издалека:

— СОФИ НАПИСАЛА!

Клэр уронила голову на подушку.

Телефон снова завибрировал.

Натан.

Забыл сказать. Завтра без лошадей. Обещаю.

Клэр посмотрела на сообщение.

Улыбнулась.

Написала:

Жаль. Я почти согласилась.

Ответ пришёл мгновенно.

Что?

Клэр выключила экран.

Положила телефон на тумбочку.

Улеглась.

Через пять секунд он снова завибрировал.

Потом ещё.

Клэр натянула одеяло до подбородка и засмеялась.

Впервые за очень долгое время завтра пугало её сразу по нескольким причинам.

Грант.

Westbridge.

Документы Ричарда.

Следующая партия.

Натан.

Ужин.

И, возможно, лошадь.

Причём почему-то именно последнее казалось самым опасным.

Хотя Клэр уже начинала подозревать, что ошибается.

Глава 10.

Глава 10

Утро началось с того, что Элеонора решила уволить сына из собственной жизни до завтрака.

Клэр вошла в кухню в семь сорок две и застала бывшую свекровь за большим столом с тремя открытыми папками, планшетом, очками на кончике носа и выражением лица человека, который уже вынес приговор и теперь подбирает формулировку, чтобы она звучала особенно оскорбительно.

Обременение спала рядом на подоконнике, свернувшись серым клубком.

За окном серебрились оливы. Утро было прохладным, прозрачным, с тонким золотистым светом, который ложился на каменный пол и делал старую кухню почти красивой.

Клэр остановилась.

— Я даже спрашивать боюсь.

Элеонора не подняла головы.

— И правильно.

— Что вы делаете?

— Читаю.

— В семь утра?

— Люди иногда умеют.

Клэр подошла.

На верхнем листе крупно было написано имя Гранта.

— Нет.

Элеонора подняла глаза.

— Что?

— Мы договорились: сначала Майкл.

— Майкл прислал документы.

— Когда?

— В шесть четырнадцать.

Клэр моргнула.

— Он вообще спит?

— Хороший адвокат.

— Или человек с тревожным расстройством.

Элеонора сняла очки.

— Он подтвердил.

Клэр перестала улыбаться.

— Что именно?

— Уведомления по моим активам действительно шли Гранту.

— Несколько лет?

— Семь.

Клэр медленно села напротив.

Внутри что-то неприятно сжалось.

— Семь?

— Да.

Элеонора сказала это спокойно.

Слишком спокойно.

Клэр уже знала этот тон.

Он означал, что всё самое шумное происходило внутри.

— И он ни разу вам не сказал?

— Ни разу.

— Может быть, письма шли в юридический отдел.

— Нет.

Элеонора постучала пальцем по листу.

— Есть отметки получения. Его офис. Его помощник. Потом его личная подпись на двух документах.

Клэр посмотрела.

— На каких?

— На подтверждении смены управляющего и на налоговом уведомлении.

Тишина.

За окном по каменной дорожке прошёл ветер, и ветка розмарина задела ставню.