Клэр сцепила пальцы.
— Элеонора.
— Не надо.
— Что?
— Не говори «может, он не понимал».
Клэр закрыла рот.
Потому что именно это собиралась сказать.
Элеонора усмехнулась.
— Я тебя слишком хорошо знаю.
— Я не защищаю его.
— Знаю.
— Я просто хочу понимать, что произошло.
— Я тоже.
Она снова надела очки.
— Поэтому в девять приезжает Майкл.
Клэр посмотрела на часы.
— А Грант?
— В десять.
Клэр резко подняла голову.
— Что?
— Я пригласила.
— Вы что сделали?
— Написала ему.
— Элеонора!
— Не ори.
— Вы вчера говорили, что сначала разберётесь!
— Я разобралась.
— За ночь?!
— Мне хватило.
Клэр встала.
— Нет.
— Сядь.
— Не командуйте.
— Тогда стой и выгляди тревожно.
Клэр закрыла глаза.
— Вы не будете устраивать семейную казнь.
— Почему?
— Потому что это ничего не даст.
Элеонора прищурилась.
— Я не собираюсь его казнить.
— У вас на лице уже вырыта могила.
— Это возраст.
— Это характер.
— Спасибо.
Клэр наклонилась к столу.
— Что вы хотите от разговора?
Элеонора молчала.
Вот.
Самый важный вопрос.
Не «что скажете».
Не «насколько злитесь».
Что хотите.
Через несколько секунд она ответила:
— Услышать, зачем.
— Хорошо.
— И понять, считал ли он мои активы своими.
— Хорошо.
— И почему сейчас пришёл за деньгами, если семь лет знал, что у меня есть собственные.
Клэр замерла.
— Вот это хороший вопрос.
— Я знаю.
— И ещё?
Элеонора посмотрела в окно.
— Больше не хочу, чтобы мной управляли под видом заботы.
Клэр тихо выдохнула.
— Тогда разговор нужен.
— Наконец-то.
— Но без спектакля.
Элеонора подняла бровь.
— Ты меня оскорбляешь.
— Вы вчера хотели отправить Кэролайн в пансион.
— Идея была хорошая.
— Элеонора.
— Хорошо. Без спектакля.
— И без Мэгги.
— Почему?
— Потому что она превратит семейный разговор в гладиаторскую арену.
— Справедливо.
— И без Софи.
— Конечно.
Клэр села обратно.
— И я могу уйти.
Элеонора сразу подняла голову.
— Нет.
— Это разговор с сыном.
— Я знаю.
— Тогда…
— Останься.
Просто.
Без шутки.
Клэр посмотрела на неё.
— Уверены?
— Да.
— Почему?
Элеонора немного помолчала.
— Потому что, если он снова начнёт объяснять мне, что я не понимаю сложных вещей, мне нужен человек, который напомнит, что я не сошла с ума.
Клэр почувствовала, как больно кольнуло под рёбрами.
— Хорошо.
Элеонора кивнула.
И тут Обременение проснулась, спрыгнула с подоконника прямо на документы Гранта и уселась на его фамилию.
Клэр посмотрела.
Потом на Элеонору.
— Символично.
Та медленно погладила кошку.
— Наконец в доме кто-то правильно расставляет приоритеты.
---
Майкл приехал в восемь пятьдесят три.
С двумя папками.
Без кофе.
Что Клэр сразу посчитала плохим знаком.
— Почему без взятки? — спросила она, открывая дверь.
— Потому что разговор будет дорогой и без того.
— Ненавижу адвокатов.
— До первого полезного документа.
Он вошёл.
Элеонора уже ждала в гостиной.
Не на кухне.
Это тоже было знаком.
Сегодня она выбрала свою старую территорию.
Большую комнату с высокими окнами, выцветшим ковром и тяжёлой мебелью времён Ричарда.
Солнце лежало на подлокотниках кресел. На столике стоял чай, тарелка с тёплыми булочками и маленькая вазочка с ветками оливы.
Элеонора была одета почти официально.
Глубокий синий костюм.
Белая блуза.
Жемчужные серьги.
Серебристые волосы уложены так идеально, что Клэр захотелось спросить, не собирается ли она ещё и фотографироваться после суда.
Не спросила.
Майкл сел.
— Я подтверждаю всё, что прислал утром.
— Говорите ещё раз, — сказала Элеонора.
Он кивнул.
— Активы были оформлены на вас. После смерти Ричарда управляющая компания направляла уведомления на адрес, указанный в семейных документах. Первые два года — на ваше имя в дом. Потом адрес изменили на офис Гранта.
Клэр нахмурилась.
— Кто изменил?
— Вот это пока не подтверждено.
— Но?
— Запрос пришёл от семейного офиса Уитморов.
Элеонора не двигалась.
— Грант тогда уже управлял?
— Да.
— Мог ли изменить кто-то из сотрудников?
— Мог.
— По его поручению?
— Возможно.
Клэр заметила, как Элеонора сжала губы.
— Не люблю это слово.
Майкл улыбнулся.
— Я тоже. Но оно честное.
— Продолжайте.
— Выплаты по одному из старых активов действительно реинвестировались. Никаких переводов на счета Гранта или семейной компании я пока не нашёл.
Клэр выдохнула.
Это важно.
Элеонора тоже немного расслабилась.
— То есть он не крал мои деньги.
— По тем документам, что я вижу, нет.
— Хорошо.
Она произнесла это почти с облегчением.
Клэр поняла.
Как бы она ни злилась, где-то глубоко всё ещё надеялась, что сын окажется не настолько плох.
Майкл продолжил:
— Но он знал, что активы существуют. Минимум седьмой год после смерти Ричарда. И дважды лично подписывал документы как контакт семейного офиса.
— Почему я не получала информацию?
— Вот это надо спрашивать у него.
Элеонора кивнула.
— Спросим.
Майкл посмотрел на Клэр.
— И ещё.
Она насторожилась.
— Что?
— Сделка Гранта.
— Та, ради которой он просил деньги?
— Да. Она связана с группой, где Westbridge — один из партнёров.
— Насколько связана?
— Не напрямую с Bellwether. Но структуры пересекаются через общий инвестиционный фонд.
Элеонора медленно спросила:
— То есть если Bellwether продадут Westbridge, Грант может выиграть?
— Не напрямую получить ваши деньги. Но его сделка может стать проще.
Клэр откинулась.
— Чудесно.
— Клэр, — предупредил Майкл. — Это не означает, что он организовал предложение.
— Я знаю.
— И не означает, что он действует против вас.
— Я знаю.
Элеонора посмотрела на Клэр.
— Но объясняет, почему ему так нравилась идея продажи.
Тишина.
Майкл не спорил.
Потому что это объясняло.
Не доказывало.
Но объясняло.
В десять ноль четыре во дворе появился автомобиль Гранта.
Элеонора посмотрела на часы.
— Четыре минуты.
Клэр повернулась.
— Не начинайте.
— Я просто отметила.
— Конечно.
— Я ценю пунктуальность.
— Вы собираетесь судить человека за четыре минуты?
— Нет. За семь лет.
Майкл прикрыл рот ладонью.
Клэр посмотрела.
— Вам смешно?
— Нет.
— Плохо врёте.
— Профессионально сдерживаюсь.
— У вас плечи.
Он тихо рассмеялся.
— Вы все меня испортили.
---
Грант вошёл без привычной уверенности.
Клэр увидела это сразу.
Не потому, что он выглядел плохо.
Наоборот.
Дорогой светлый костюм.
Идеальная рубашка.
Туфли.
Часы.
Он всё ещё казался человеком, которому никогда не приходилось торопиться за автобусом или самостоятельно разбираться, почему течёт кран.
Но взгляд был осторожным.
Он увидел Майкла.
Потом Клэр.
Потом мать.
— Понятно.
Элеонора подняла бровь.
— Что именно?
— Ничего.
— Садись.
Грант сел.
Клэр осталась в кресле чуть в стороне.
Майкл — напротив.
Никакого театра.
Почти.
Грант посмотрел на папки.
— Что происходит?
Элеонора спокойно ответила:
— Я хочу задать тебе несколько вопросов.
— Хорошо.
— Ты знал, что Ричард оформил на меня отдельные активы?
