— Нож на кухне, — сказала Элеонора.

— Я найду.

— В среднем ящике.

— Я помню.

— Ты давно не была здесь.

— Некоторые вещи не меняются.

— Это ты ещё не видела кухню.

Клэр остановилась.

Очень медленно повернулась.

— Что с кухней?

Элеонора взяла кофе.

— Ничего.

— Элеонора.

— Именно это и проблема.

Клэр пошла в дом.

Коридор.

Арка.

Столовая.

Кухня.

Она включила свет.

Один светильник мигнул.

Второй не загорелся вообще.

Клэр стояла на пороге.

Перед ней была кухня из начала девяностых.

Тёмные шкафы.

Плитка песочного цвета.

Старая плита.

Холодильник, который выглядел так, будто помнил администрацию Клинтона.

Кран капал.

Кап.

Кап.

Кап.

Клэр подошла.

Закрутила.

Кап.

Она сильнее повернула.

Кап.

— Не помогает, — сообщила Элеонора из-за спины.

Клэр вздрогнула.

— Вы можете не подкрадываться?

— Я на коляске.

— Именно поэтому это особенно тревожно.

Элеонора въехала на кухню.

— Кран течёт две недели.

— Почему не вызвали сантехника?

— Грант сказал, что всё равно будет ремонт.

Клэр медленно повернулась.

— Какой ремонт?

— Когда дом продадут.

Кап.

Кап.

Кап.

Клэр закрыла глаза.

— Он был уверен, что я продам.

— Разумеется.

— И вы?

— Я тоже.

Клэр открыла глаза.

Элеонора смотрела прямо.

Без издёвки.

— Почему?

— Потому что ты не умеешь содержать такое место.

— Спасибо.

— Я не оскорбляю. Констатирую.

— Вы вообще умеете различать эти два жанра?

— Конечно. Оскорбления гораздо занимательнее.

Клэр подошла к окну.

За стеклом виднелась роща.

Солнце уже опускалось. Свет становился золотистым, густым. Оливковые листья переливались на ветру, будто тысячи маленьких зеркал.

Красиво.

Чертовски красиво.

И совершенно бесполезно, если через месяц нечем будет платить счета.

— Сколько стоит содержание? — спросила она.

Элеонора пожала плечами.

— Зависит.

— Все сегодня говорят «зависит».

— Потому что мир устроен сложнее таблицы.

— Налоги?

— Не знаю точную сумму.

Клэр повернулась.

— Вы живёте здесь семь лет.

— Я не занимаюсь счетами.

— Кто занимается?

Элеонора отпила кофе.

— Грант.

Конечно.

Клэр достала телефон.

Открыла калькулятор.

Закрыла.

Потому что считать пока было нечего.

— Отопление?

— Газ.

— Кондиционирование?

— Есть.

— Работает?

— Иногда.

— Что значит иногда?

— В зависимости от температуры.

Клэр нахмурилась.

— Он должен работать именно в зависимости от температуры.

— Нет. Я имею в виду: когда особенно жарко, он чаще всего не работает.

Клэр посмотрела в потолок.

— Прекрасно.

— Я рада, что тебе нравится.

— Бассейн?

— Пустой.

— Почему?

— Трещина.

— Сад?

— Половина системы полива не работает.

— Оливковая роща?

Элеонора помолчала.

— Она есть.

— Это я заметила.

— Значит, вопрос закрыт.

Клэр прислонилась ладонями к столешнице.

— Я получила двадцать два акра расходов.

— И меня.

— Не улучшайте картину.

— Я и не пыталась.

Кап.

Кап.

Кап.

Клэр смотрела на воду.

Потом вдруг засмеялась.

Тихо.

Элеонора насторожилась.

— Почему ты смеёшься?

— Потому что если не смеяться, я сейчас сяду на пол.

— Пол грязный.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Клэр выпрямилась.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Начнём с крана.

— Мы?

— Я.

— Ты умеешь чинить краны?

— Нет.

Элеонора подняла бровь.

— Обнадёживает.

Клэр взяла телефон.

— Значит, научусь вызывать сантехника.

— Это уже ближе к твоей квалификации.

— Элеонора.

— Да?

— Вы хотите остаться здесь?

— Да.

— Тогда у нас правило.

— Я не люблю правила.

— Я заметила по вашему сыну.

Глаза Элеоноры блеснули.

— Какое?

— Если вы знаете о проблеме — говорите сразу.

— Зачем?

— Потому что теперь счета плачу я.

Свекровь посмотрела на неё внимательнее.

— И долго ты собираешься это делать?

— Пока не закончатся деньги.

— А потом?

Клэр посмотрела за окно.

На сухие холмы.

На серебристую рощу.

На старый каменный сарай вдали.

— Потом придумаю что-нибудь ещё.

Элеонора молчала.

Клэр почувствовала её взгляд.

— Что?

— Ничего.

— У вас «ничего» обычно звучит как начало судебного процесса.

— Я просто думаю.

— Не перенапрягайтесь.

— Вот теперь ты становишься интереснее.

— Спасибо. Развод полезен для характера.

Элеонора медленно развернула кресло.

— Тарт режь тонко.

— Почему?

— Мне нельзя много сладкого.

— Тогда вообще не будете.

Кресло остановилось.

Элеонора повернула голову.

— Клэр.

— Что?

— Не переходи границы.

— Вы только что сообщили, что кондиционер умирает, кран течёт, бассейн треснул, сад засыхает, крыша протекает и вы мне достались вместе с домом.

— И?

— Границы закончились ещё в Сан-Франциско.

Элеонора смотрела на неё.

Долго.

Потом в её серо-голубых глазах мелькнуло что-то почти лукавое.

— Половину куска.

— Четверть.

— Половину.

— Треть.

— Согласна.

Клэр замерла.

— Вы специально начали с половины?

— Конечно.

— Господи.

— Он здесь ни при чём.

И снова.

Клэр прыснула.

Элеонора отвернулась с выражением полного достоинства.

— Нож в среднем ящике.

— Я помню.

— И тарелки справа.

— Я тоже помню.

— Тогда почему стоишь?

Клэр смотрела ей вслед.

Странное чувство медленно поднималось внутри.

Не радость.

Не облегчение.

Скорее ощущение края.

Будто она стояла на самом конце старой дороги и впервые видела, что дальше действительно есть что-то ещё.

Плохой дом.

Пятьдесят тысяч долларов.

Протекающая крыша.

Ядовитая бывшая свекровь.

Никакой работы.

Никакого плана.

Замечательно.

Клэр открыла ящик.

Нашла нож.

Отрезала Элеоноре ровно треть лимонного тарта.

Себе — половину.

— Почему у тебя больше? — немедленно спросила та.

— Потому что дом мой.

— Хозяйская спальня моя.

— Пока.

Элеонора медленно прищурилась.

Клэр улыбнулась.

Впервые за последние месяцы — совершенно искренне.

За окном ветер прошёл по старой оливковой роще.

Тысячи листьев разом повернулись серебристой стороной к вечернему свету.

Дом скрипнул где-то в глубине.

Кран капнул.

Кап.

Элеонора взяла вилку.

— Завтра покажу тебе западное крыло.

— Там что?

— Не хочу портить тебе первый вечер.

Клэр перестала жевать.

— Элеонора.

— Что?

— Что там?

Свекровь отломила кончиком вилки кусочек лимонного крема.

Поднесла ко рту.

И совершенно невозмутимо сказала:

— Грибы.

Клэр медленно опустила вилку.

— Какие грибы?

— Которые растут на стене.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Клэр закрыла глаза.

Элеонора спокойно съела тарт.

— Добро пожаловать домой.

Глава 2.

Глава 2

Две женщины и одна развалюха

В шесть двадцать три утра Клэр Морган проснулась от звука, очень похожего на то, как кто-то методично убивает дом.

Бум.

Пауза.

Бум.

Ещё пауза.

Скрежет.

Клэр открыла глаза.

Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в незнакомый потолок с тонкой трещиной над карнизом.