С тростью.

Рядом Мэгги.

Грант.

Софи.

Марк.

Ханна.

Даже Майкл.

Клэр смотрела.

— Ты сказал, людей не будет.

Натан поднял руки.

— Их не должно было быть.

Элеонора возмутилась:

— Мы стояли далеко.

— В КУСТАХ?!

Мэгги сказала:

— Там тень.

— ВЫ ПОДСЛУШИВАЛИ!

Грант поднял руку.

— Я был против.

Элеонора повернулась.

— Врёт.

— Мам!

Софи уже бежала.

— Покажи!

Клэр посмотрела на Натана.

— Я ещё могу передумать.

— Нет.

— Почему?

Он обнял её за талию.

— Кольцо уже на пальце.

— Это не юридический аргумент.

Майкл сказал:

— Технически она права.

Натан повернулся:

— Майкл.

— Простите.

Клэр рассмеялась.

Софи схватила её за руку.

— Красивое!

— Ты знала?

— Да.

— И молчала?

— Почти.

— Невероятно.

Элеонора подошла.

Посмотрела на кольцо.

— Маленькое.

Клэр уставилась.

Натан закрыл лицо ладонью.

Мэгги сказала:

— Нормальное.

— Можно было больше.

— Зачем?

— Красиво.

— Это красиво.

— Я не говорю, что некрасиво.

Клэр подняла руку.

— Стоп.

Обе замолчали.

— Моё кольцо.

— Конечно, — сказала Элеонора.

— Мне нравится.

— Хорошо.

— И если вы обе сейчас начнёте планировать свадьбу…

Элеонора и Мэгги переглянулись.

Клэр побледнела.

— Вы уже начали.

Тишина.

— Натан.

— Я не участвовал.

— Софи?

Девочка опустила голову.

— Немного.

— Господи.

Грант смеялся.

Клэр повернулась.

— А ты?

— Я вообще бывший муж. Мне нельзя.

— Единственный разумный человек.

Элеонора сказала:

— Это временно.

Грант перестал смеяться.

— Спасибо, мама.

Натан обнял Клэр.

— Поздравляю.

Она посмотрела на него.

— С чем?

— Ты выходишь замуж не только за меня.

Клэр оглянулась.

Элеонора спорила с Мэгги.

Софи прыгала вокруг.

Грант пытался остановить мать.

Ханна смеялась.

Майкл что-то объяснял Марку.

Клэр закрыла глаза.

— Опять с обременением.

Натан поцеловал её в висок.

— Боюсь, да.

Она посмотрела на кольцо.

Потом на него.

— Хорошо.

— Хорошо?

Клэр улыбнулась.

— Я уже умею обращаться с обременениями.

И поцеловала его.

Прямо перед всеми.

Софи захлопала.

Мэгги присвистнула.

Грант сказал:

— Я уйду.

Элеонора:

— Стой.

— Мам, это моя бывшая жена.

— Теперь почти жена Натана.

— Именно.

— Привыкай.

— К чему?!

— К семье.

Грант посмотрел на Клэр.

Клэр на него.

Оба начали смеяться.

Натан тихо спросил:

— Всё хорошо?

Клэр посмотрела вниз.

На Bellwether.

На старый дом, который когда-то казался наказанием.

На восстановленную маслобойню.

На новый дегустационный зал.

На серебряные оливы.

Потом на Софи.

На Элеонору, стоящую на собственных ногах с одной тростью.

На Мэгги, которая незаметно держалась рядом с ней.

На Гранта, наконец научившегося быть сыном, а не наследником.

И на мужчину, которого она встретила именно потому, что однажды получила при разводе худшую часть имущества.

Клэр улыбнулась.

— Да.

— Точно?

Она обняла Натана за шею.

— Теперь точно.

Солнце поднялось над холмами.

Пеппер внизу недовольно заржала.

Софи крикнула:

— ОНА ТОЖЕ РАДА!

Клэр рассмеялась.

— Нет. Лошадь на свадьбу не приглашена.

Софи ахнула.

— Клэр!

Элеонора сказала:

— Конечно приглашена.

Мэгги поддержала:

— Обязательно.

— Нет.

— Да.

— Натан!

Он посмотрел на трёх женщин.

Потом на дочь.

Потом на Клэр.

И принял единственно правильное решение.

— Я ничего не слышал.

Клэр прищурилась.

— Трус.

— Жених.

Она улыбнулась.

— Пока.

— Что значит «пока»?

— Веди себя хорошо.

Он притянул её ближе.

— Поздно.

И снова поцеловал.

За их спинами спорили о свадьбе.

Софи защищала право Пеппер присутствовать на церемонии.

Элеонора уже требовала нормального фотографа.

Мэгги заявляла, что никто не имеет права заставить её надевать каблуки.

Грант спрашивал, можно ли ему официально не участвовать ни в одном организационном комитете.

Ханна смеялась.

Майкл советовал всем ничего не подписывать без Клэр.

А Клэр целовала Натана посреди залитого солнцем калифорнийского холма и думала о том, что иногда жизнь действительно обладает отвратительным чувством юмора.

Сначала она отнимает у тебя привычное.

Потом вручает развалину.

Язвительную бывшую свекровь.

Соседей.

Сыр.

Масло.

Чужого ребёнка, который однажды становится своим.

Мужчину, которого ты не собиралась любить.

И огромное количество проблем.

А когда ты наконец перестаёшь требовать объяснений, оказывается, что всё это время тебе выдавали не наказание.

Тебе выдавали новую жизнь.

Просто без красивой упаковки.

Клэр отстранилась от Натана.

— Кстати.

— Что?

— Брачный договор.

Он замер.

— Сейчас?

— Конечно.

— Мы помолвлены три минуты.

— Поэтому самое время.

Грант из-за спины сказал:

— Правильно.

Клэр повернулась.

— Тебя никто не спрашивал.

Мэгги захохотала.

Элеонора сказала:

— Вот теперь точно семья.

Натан посмотрел на Клэр.

Покачал головой.

— Хорошо. Договор.

— Отдельные активы.

— Хорошо.

— Bellwether мой.

— Даже не спорю.

— Земля Коулов твоя.

— Хорошо.

— Софи общая.

Он замер.

Клэр тоже.

Софи перестала улыбаться.

Тишина длилась всего секунду.

Натан посмотрел на Клэр так, что у неё перехватило дыхание.

— Общая, — сказал он.

Софи бросилась к ним.

Клэр едва успела поймать.

— Эй!

Девочка обняла обоих.

— Тогда я согласна.

Клэр рассмеялась сквозь новые слёзы.

— Спасибо, что разрешила.

— Пожалуйста.

Натан обнял их.

Клэр посмотрела поверх головы Софи.

На семью.

На дом.

На землю.

На свою новую жизнь.

И поняла, что больше ничего не хочет менять.

Ну…

Почти.

Она посмотрела на Элеонору.

— Только свадьбу организую я.

Элеонора подняла бровь.

— Посмотрим.

Клэр прищурилась.

— Даже не начинайте.

Мэгги встала рядом с Элеонорой.

— Мы уже начали.

Клэр простонала.

Натан смеялся.

Софи тоже.

И над калифорнийскими холмами разнёсся их шум — совершенно неприличный для респектабельной семьи, слишком громкий для красивой романтической сцены и абсолютно правильный для них.

Потому что идеальной жизни Клэр больше не хотела.

Ей хватало своей.

С обременением.

Глава 17. Эпилог

Эпилог

Через год после открытия дегустационного зала Bellwether Клэр проснулась от того, что кто-то очень осторожно снимал с неё одеяло.

Не стягивал.

Именно снимал.

Медленно.

По сантиметру.

С такой сосредоточенностью, будто проводил хирургическую операцию.

Клэр не открыла глаз.

— Натан.

Движение прекратилось.

Тишина.

— Я сплю, — сообщила она.

— Я вижу.

— Тогда почему с меня снимают одеяло?

— Оно моё.

Клэр открыла один глаз.

Муж лежал рядом на боку.

Загорелый после последних недель на солнце, сонный, с растрёпанными тёмными волосами и той лёгкой утренней щетиной, которая действовала на неё совершенно неприлично для женщины, прожившей с ним уже достаточно долго, чтобы перестать реагировать на подобные мелочи.