Не перестала.

И, судя по всему, уже не собиралась.

— Твоё? — переспросила Клэр.

— Моя половина.

— У тебя есть половина.

— Нет.

— Есть.

— Клэр, я лежу без одеяла.

Она посмотрела.

Действительно.

Натан был накрыт примерно до колена.

Остальные две трети одеяла находились у неё.

Клэр закрыла глаз.

— Это не доказательство.

— А что?

— Неправильно организованное пространство.

— Ты во сне отбираешь одеяло.

— Клевета.

— И толкаешься.

Она открыла оба глаза.

— Я?!

— Ты.

— Я сплю спокойно.

— Как вооружённое восстание.

Клэр возмущённо приподнялась на локте.

Простыня соскользнула с плеча.

Натан мгновенно перестал спорить.

Взгляд опустился.

Клэр заметила.

Медленно улыбнулась.

— Что?

— Ничего.

— Нет. У тебя лицо.

— Какое?

— Заинтересованное.

Он протянул руку.

Провёл пальцами по её обнажённому плечу.

— Возможно.

Клэр посмотрела на часы.

Шесть двадцать три.

За окнами только начинало светать.

Спальня была наполнена мягкой серо-золотой полутьмой. Лёгкие льняные шторы шевелились от утреннего воздуха. Дверь на небольшую террасу они оставили открытой на ночь, и теперь в комнате пахло сухими травами, землёй и оливковыми листьями.

Где-то далеко проснулась птица.

Потом другая.

Дом ещё молчал.

Это было редкостью.

Очень ценной.

Клэр посмотрела на Натана.

— У нас есть минут двадцать.

Он поднял бровь.

— До чего?

— До Софи.

— Она спит.

— Она никогда не спит, когда нам нужно, чтобы она спала.

— Вчера легла поздно.

— Тем более проснётся раньше.

Натан придвинулся.

— Значит, надо использовать время рационально.

Клэр положила ладонь ему на грудь.

— У тебя сегодня встреча в восемь.

— В девять.

— Ты перенёс?

— Да.

— Почему?

Он наклонился.

Губы коснулись её шеи.

— Предвидел обстоятельства.

Клэр тихо рассмеялась.

— Какие?

— Эти.

Его рука легла ей на талию.

Она закрыла глаза.

За год ничего не стало привычным настолько, чтобы перестать ощущаться.

Натан знал её тело лучше.

Она знала его.

Они уже не спрашивали каждый раз, можно ли приблизиться.

Но никогда не переставали чувствовать друг друга.

По движению плеч.

По дыханию.

По тому, как менялся взгляд.

Клэр провела пальцами по его затылку.

Натан поцеловал её медленно.

Без спешки.

И именно поэтому по коже сразу побежало тепло.

— Двадцать минут, — напомнила она ему в губы.

— Уже девятнадцать.

— Тогда не разговаривай.

Он рассмеялся.

Клэр потянула его к себе.

Одеяло окончательно оказалось на полу.

Никто больше за него не боролся.

Через некоторое время Натан лежал на спине.

Клэр устроилась рядом, положив голову ему на грудь.

Дышать они оба ещё пытались нормально.

Получалось не очень.

— Клэр.

— М-м?

— Теперь признаёшь, что одеяло моё?

Она подняла голову.

— После всего произошедшего ты хочешь обсуждать имущество?

— Мы женаты.

— Именно.

— Значит, половина моя.

— Брачный договор.

Он закрыл глаза.

— Господи.

Клэр засмеялась.

— Ты сам подписал.

— Там нет пункта про одеяло.

— Значит, моё.

— Логично.

— Я юрист.

— Нет.

— Но консультировалась.

— Это другое.

Она потянулась поцеловать его.

И в этот момент в дверь постучали.

Три раза.

Очень вежливо.

Клэр замерла.

Натан посмотрел на часы.

Шесть сорок семь.

— Я говорил, что она спит.

Клэр показала ему язык.

Из-за двери донеслось:

— Можно?

— Минуту! — одновременно крикнули они.

Тишина.

Потом Софи сказала:

— Я знаю, что это значит.

Клэр закрыла лицо подушкой.

Натан начал смеяться.

— Что именно ты знаешь?! — крикнула она.

— Что надо подождать.

— Правильно!

— Элеонора объяснила.

Клэр резко села.

— Натан.

— Я не виноват.

— Я её убью.

Из-за двери:

— Кого?

— Никого!

— Хорошо. Я на кухне.

Шаги удалились.

Клэр посмотрела на мужа.

— Сегодня.

— Что сегодня?

— Мы поговорим с Элеонорой.

— О чём?

— О границах.

— Опять?

— Пока не поймёт.

Натан поднялся.

— Клэр.

— Что?

— Ей семьдесят один.

— И?

— Она не поймёт.

Клэр подумала.

— Да.

— Вот.

— Тогда поговорю с Мэгги.

Он посмотрел с сочувствием.

— Это ещё хуже.

— Знаю.

---

На кухню они спустились через пятнадцать минут.

Софи уже готовила завтрак.

Вернее, пыталась.

На столе лежали хлеб, масло, клубника, два ножа, банка мёда и почему-то один лимон.

Клэр остановилась.

— Что происходит?

Софи, которой за этот год исполнилось одиннадцать, обернулась.

Она вытянулась.

Стала тоньше.

Тёмные волосы теперь доходили почти до плеч, хотя сегодня были собраны в небрежный хвост. На ней были клетчатые пижамные брюки и огромная футболка Натана, которую девочка каким-то образом присвоила.

— Завтрак.

— Я вижу.

Клэр показала на лимон.

— А это?

— Для красоты.

Натан кивнул.

— Разумно.

Клэр повернулась.

— Не поощряй.

Софи взяла кусочек хлеба.

Намазала сливочным маслом с мёдом и лимонной цедрой.

Сверху положила клубнику.

Протянула Клэр.

— Попробуй.

Та откусила.

Тёплый хлеб хрустнул.

Масло уже начало таять.

Клубника была прохладной, сладкой, с лёгкой кислинкой.

Клэр замерла.

Софи ждала.

— Ну?

— Очень вкусно.

Девочка просияла.

— Правда?

— Правда.

— Можно сделать в зале?

Клэр посмотрела внимательнее.

— Ты поэтому встала в шесть утра?

— Нет.

— А почему?

Софи отвела глаза.

— Просто.

Натан налил себе кофе.

— Говори.

— Сегодня в школе встреча.

Клэр сразу вспомнила.

— С родителями.

— Да.

Пауза.

— И?

Софи ковырнула ногтем край деревянной доски.

— Там будет форма.

Клэр почувствовала.

Что-то важное.

— Какая?

— Для контактов.

— Хорошо.

— Там надо написать маму и папу.

Тишина.

Натан поставил чашку.

Очень тихо.

Софи продолжала смотреть на стол.

— Я могу написать тебя?

Клэр не сразу смогла ответить.

Софи подняла глаза.

— Если нельзя, то…

— Можно.

— Правда?

— Конечно.

— Но там написано «мать».

Клэр почувствовала, как Натан замер рядом.

Она подошла.

Села на корточки перед девочкой.

— Софи.

— Что?

— Если ты хочешь написать меня — пиши.

— Я хочу.

— Тогда всё.

— Тебе нормально?

Клэр улыбнулась.

— Мне очень нормально.

Софи бросилась ей на шею.

Клэр закрыла глаза.

Обняла.

И услышала над собой подозрительный вдох Натана.

Подняла голову.

— У тебя лицо.

Он отвернулся.

— Нормальное.

Софи посмотрела.

— Нет.

Клэр рассмеялась.

— Семья.

Натан вытер пальцем уголок глаза.

— Обе ужасные.

Софи сказала:

— Ты сам нас выбрал.

— Тебя мне выдали.

— Всё равно.

Клэр встала.

Поцеловала мужа.

— А меня сам.

— Главная ошибка.

Она ткнула его в живот.

Он поймал её руку.

Софи закатила глаза.

— Я ем.

— И что? — спросила Клэр.

— Ничего.

— Вот именно.

---

К десяти утра Bellwether уже жил собственной жизнью.

И это по-прежнему поражало Клэр.

Когда они свернули с дороги, поместье показалось между оливковыми деревьями.