Старый дом больше не выглядел старым.

Он выглядел настоящим.

Светлый камень очистили, но не стали выравнивать до безликости. Ставни выкрасили в глубокий серо-зелёный цвет. На террасе стояли большие керамические горшки с розмарином, лавандой и лимонными деревцами.

Сад разросся.

У стены цвели белые розы.

В тени росли шалфей и мята.

Оливковая роща серебрилась под солнцем.

А бывшая маслобойня теперь пахла не сыростью и старым деревом, а свежим хлебом, сливками, травами и тёплым камнем.

Клэр вышла из машины.

Сразу услышала голоса из дегустационного зала.

Один особенно громкий.

— Нет.

Натан вышел с другой стороны.

— Что?

— Они уже здесь.

— Кто?

Клэр посмотрела.

— Обе.

Он прислушался.

Из открытых окон донеслось:

— Я НЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ЦВЕТ ПЛОХОЙ!

Потом второй голос:

— ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО ОН ПОХОЖ НА БОЛЬНИЧНЫЙ!

Клэр закрыла глаза.

— Обе.

Софи радостно побежала вперёд.

— Элеонора! Мэгги!

— Предательница, — сказала Клэр.

Натан обнял её за талию.

— Пойдём.

— Нет.

— Почему?

— Я хочу ещё минуту нормальной жизни.

Он поцеловал её в висок.

— Поздно.

---

Элеонора стояла.

Без трости.

Именно это Клэр увидела первым.

Стояла у большого стола.

Обеими руками опиралась на его край, но стояла.

Трость находилась рядом.

Мэгги держала два образца ткани.

Ханна сидела в зелёном кресле и совершенно очевидно наслаждалась происходящим.

Клэр остановилась.

— Элеонора.

Та повернула голову.

— Что?

— Вы стоите.

— Я знаю.

— Без трости.

— Она рядом.

— Сколько?

Ханна посмотрела на часы.

— Четыре минуты двадцать секунд.

Элеонора подняла подбородок.

Клэр почувствовала, как внутри стало тепло.

— Вы выпендриваетесь.

— Да.

Мэгги бросила ткань на стол.

— Уже полчаса.

— Четыре минуты.

— До этого рассказывала всем, что вчера прошла триста метров.

— Триста двенадцать.

— Вот!

Элеонора посмотрела на Клэр.

— Она завидует.

Мэгги ахнула.

— Чему?!

— Моей физической форме.

— Я хожу быстрее тебя!

— Потому что у тебя нет достоинства и ты носишься.

— Я сейчас…

Клэр подняла руки.

— Доброе утро.

Обе замолчали.

— Спасибо.

Софи уже обнимала Элеонору.

Та осторожно отступила к креслу.

Ханна подала трость.

Элеонора села.

На её лице мелькнула усталость.

Но всего на секунду.

Клэр заметила.

Подошла.

— Не перебарщиваете?

— Нет.

Ханна сказала:

— Да.

Элеонора повернулась.

— Тебя никто не спрашивал.

— Мне платят именно за это.

— Кто?

Клэр подняла руку.

— Я.

Элеонора посмотрела.

— Предательство.

— Забота.

— Хуже.

Но трость оставила рядом.

И села удобнее.

Клэр улыбнулась.

За год Элеонора не стала мягкой.

Слава богу.

Мягкая Элеонора напугала бы всех сильнее.

Но она научилась слушать тело.

Иногда.

После угроз.

И трёх врачей.

И Ханны.

И Клэр.

И Мэгги, которая однажды просто спрятала её туфли, когда Элеонора решила, что уже может пройти весь сад.

Туфли нашли в холодильной камере для сыра.

Почему именно там, Мэгги объяснить отказалась.

---

Bellwether вырос.

Не взорвался.

Не превратился в империю за двенадцать месяцев.

И Клэр этим гордилась больше всего.

Три магазина Каролин работали стабильно.

Четвёртый открыли только месяц назад — после того самого первого квартала, как Клэр и обещала.

Появились два гостиничных контракта.

Дегустационный зал бронировали на недели вперёд.

Но главное происходило здесь.

Каждую субботу приезжали семьи.

Дети месили тесто.

Взрослые учились смешивать масло.

Луис проводил экскурсии по старой маслобойне.

Ребекка отвечала за сырные дегустации.

Марк занимался частью хозяйства.

А Софи получила официальную должность.

«Помощник, которому нельзя платить».

Так записала Клэр.

Софи требовала пересмотра трудового законодательства.

Сегодня в зале готовились к большому семейному дню.

Не рекламному.

Не для партнёров.

Просто годовщина открытия.

На длинном столе уже стояли блюда.

Свежие булочки с хрустящей корочкой.

Небольшие круглые сыры.

Масло в керамических чашах.

Золотистое — с печёным чесноком.

Зелёное — с травами.

Розоватое — с лососем.

Тёплое по оттенку — с беконом.

Светлое, почти сливочное — с мёдом и лимонной цедрой.

Рядом лежали ломтики печёных персиков, томаты, свежие огурцы, листья базилика.

Клэр взяла маленькую ложку.

Попробовала новое масло.

Замерла.

— Кто сделал?

Ребекка выглянула из кухни.

— Какое?

— Это.

— С копчёной паприкой?

— Да.

— Софи.

Клэр медленно повернулась.

Девочка стояла рядом.

Очень невинная.

— Ты?

— Немного.

— Рецепт?

— Мой.

— Что ещё?

Софи перечислила.

Клэр попробовала снова.

Сливочность.

Тёплая дымность паприки.

Крошечная сладость печёного чеснока.

Немного зелени.

Очень хорошо.

— Оставляем.

Софи просияла.

— Правда?

— Да.

— Тогда название моё.

Клэр насторожилась.

— Какое?

— «Пеппер».

Тишина.

Натан начал смеяться первым.

Клэр посмотрела на дочь.

— Ты хочешь назвать масло в честь лошади?

— Да.

— Почему?

— Пеппер — это ещё и перец.

Клэр открыла рот.

Закрыла.

Элеонора сказала:

— Мне нравится.

Мэгги кивнула.

— Хорошо звучит.

Клэр посмотрела на всех.

— Вы опять сговорились?

Софи улыбнулась.

— Нет.

— Ладно.

Она попробовала ещё раз.

— «Пеппер».

Девочка подпрыгнула.

— Да!

— Но лошадь в рекламе не снимается.

Натан кашлянул.

Клэр резко повернулась.

— Что?

— Ничего.

— Натан.

— Уже снялась.

— ГДЕ?!

Софи достала телефон.

На фотографии Пеппер стояла в оливковой роще.

Перед ней на деревянном столе лежали хлеб, керамическая чашка масла и красная паприка.

Клэр смотрела.

Фотография была великолепной.

— Ненавижу вас.

Софи обняла её.

— Мы знаем.

---

Грант приехал ближе к полудню.

Не один.

Клэр увидела женщину рядом с ним и сразу остановилась.

Не потому что узнала.

Наоборот.

Никогда не видела.

Женщина была примерно его возраста. Невысокая, темноволосая, в простом кремовом платье и с огромными солнцезащитными очками.

Грант выглядел…

Клэр прищурилась.

Нервным.

Вот это было интересно.

Элеонора увидела сына.

Потом женщину.

Поднялась с кресла так резко, что Ханна схватила её за локоть.

— Медленно.

— Я медленно.

— Нет.

— Сейчас буду.

Мэгги уже стояла рядом.

— Кто это?

— Не знаю.

— Ты мать.

— Он взрослый.

— И?

Элеонора посмотрела на неё.

— Не знаю.

Клэр подошла.

— Даже не думайте.

— О чём?

— Допрашивать.

— Я не собиралась.

Мэгги сказала:

— Врёт.

— Маргарет!

Грант вошёл.

— Всем привет.

Элеонора улыбнулась.

Очень ласково.

Клэр сразу поняла: опасность.

— Здравствуй, дорогой.

Грант остановился.

— Мам.

— Что?

— Не надо.

— Я ничего.

— У тебя лицо.

Мэгги расхохоталась.

Женщина рядом с Грантом сняла очки.

Карие глаза.

Спокойные.

Улыбающиеся.

— Кажется, меня предупреждали.

Клэр понравилась она сразу.

Грант выдохнул.

— Это Эмили.