— Позвони ей.

— Сейчас?

— Нет. Через пятнадцать лет.

Он посмотрел на часы.

Клэр откинулась на спинку.

— Конечно. У тебя же диван.

— Перестань.

— Звони.

Грант взял телефон.

Элеонора ответила после третьего гудка.

— Да.

Голос из динамика был сухим, сильным и совершенно узнаваемым.

Клэр неожиданно представила её в Bellwether: серебристые волосы, тонкий профиль, тёмное платье, платок на плечах, руки на подлокотниках коляски.

Элеонора даже после травмы выглядела так, будто инвалидное кресло было не медицинским приспособлением, а плохо спроектированным троном.

— Мам, мы на встрече.

— Сочувствую.

— Здесь Клэр.

— Ей сочувствую больше.

Клэр закрыла глаза.

Да.

Вот она.

Родная язва.

— Доброе утро, Элеонора.

— Если ты разводишься с моим сыном, оно уже значительно улучшилось.

Грант поморщился.

— Мам.

— Что?

— Мы обсуждаем Bellwether.

Пауза.

— И?

— Клэр хочет поговорить с тобой.

— Как неожиданно. Обычно вы двое принимали решения, а мне сообщали после.

Клэр посмотрела на Гранта.

Он отвёл глаза.

Интересно.

— Элеонора, — сказала она, — вы хотите остаться в Bellwether?

— Да.

— После развода?

— Я полагаю, дом не станет автоматически разрушаться после того, как вы подпишете бумаги.

— Насчёт дома я бы пока не была так уверена.

— Значит, крыша всё-таки начала течь.

Клэр медленно повернулась к Гранту.

— Она течёт?

Грант уставился в стол.

Элеонора сказала:

— В западном крыле.

— Насколько?

— Во время дождя умеренно. Во время сильного дождя впечатляюще.

— Спасибо.

— Не за что.

Клэр провела ладонью по лбу.

— Элеонора, ваш сын предлагает передать Bellwether мне.

— Разумно.

Грант резко поднял голову.

— Мам.

— Что?

— Ты могла бы хотя бы…

— Что именно? Изобразить потрясение?

Клэр сжала губы.

— И вы хотите остаться там.

— Да.

— Со мной.

— Я тоже не в восторге.

— Очень утешает.

— Клэр, не вынуждай меня быть вежливой раньше обеда.

— Элеонора, я пытаюсь понять, почему вы не переедете к сыну.

Наступила тишина.

Не длинная.

Но другая.

Клэр почувствовала её сразу.

Даже Грант перестал двигаться.

— Потому что меня туда не приглашали, — сказала Элеонора.

Очень ровно.

Без обиды.

И именно поэтому фраза ударила сильнее.

Ванесса побледнела.

— Это неправда, — быстро сказал Грант.

— Правда.

— Мы говорили…

— Ты сообщил, что новый дом не приспособлен для кресла.

— Мама, там лестница.

— Лестницы существовали и до моего падения.

— Сейчас всё сложнее.

— Безусловно. Особенно если выбирать между установкой подъёмника и дизайнерской лестницей.

Грант посмотрел на Ванессу.

Та медленно выпрямилась.

— Я не знала, — сказала она.

Элеонора хмыкнула.

— Это единственное, что пока говорит в вашу пользу, мисс Рид.

Клэр закрыла лицо ладонью.

На секунду.

Потому что иначе всё-таки засмеялась бы.

Грант сквозь зубы произнёс:

— Мама.

— Не рычи. Тебе не идёт.

— Мы найдём решение.

— Ты уже нашёл. Bellwether остаётся Клэр. Я остаюсь в Bellwether. Вы с Ванессой выбираете диван.

Клэр резко подняла голову.

— Откуда вы знаете про диван?

— Грант прислал мне фотографии.

Тишина.

Теперь адвокат Клэр уже откровенно опустил голову.

Ванесса смотрела в окно.

Клэр медленно повернулась к мужу.

— Ты отправил матери фотографии дивана.

Грант закрыл глаза.

— Это была ошибка.

— Нет. Ошибка — это забыть прикрепить файл. Это уже образ жизни.

Элеонора в телефоне сказала:

— Берите карамельный. На нём меньше видно следы преступления.

Клэр прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Элеонора.

— Да?

— Вы только что пошутили?

— Нет.

— Жаль.

— Клэр, если тебя это утешит, я тоже не планировала провести старость с тобой.

— Мне гораздо легче.

— Но обстоятельства меняются.

— А характер?

— Нет.

— Прекрасно.

— Я рада, что мы поняли друг друга.

Грант потянулся к телефону.

— Мам, мы перезвоним.

— Не торопись. Я занята.

— Чем?

— Сижу.

Клэр всё-таки засмеялась.

Громко.

В первый раз за весь день.

Элеонора помолчала.

Потом сухо произнесла:

— Хоть кому-то весело.

Связь оборвалась.

Клэр ещё несколько секунд смотрела на экран.

Потом на Гранта.

— Она остаётся.

— Я знал, что ты поймёшь.

— Не радуйся раньше времени.

— Клэр…

— Я сказала: она остаётся. Не потому, что ты так решил.

Грант замер.

— А потому что?

Клэр медленно взяла ручку.

— Потому что твоя мать только что узнала о нашем разводе и за пять минут разговора проявила больше достоинства, чем ты за последние четыре месяца.

Лицо Гранта стало холодным.

Ванесса едва заметно опустила глаза.

Клэр подписала первую страницу.

Потом вторую.

На третьей задержалась.

Пятнадцать лет.

Подпись оказалась удивительно маленькой для такого количества времени.

Клэр Уитмор.

Она смотрела на фамилию секунду дольше, чем собиралась.

— После вступления соглашения в силу я возвращаю Морган, — сказала она.

Грант поднял взгляд.

— Что?

— Девичью фамилию.

— Конечно.

Он сказал это слишком быстро.

Будто ему всё равно.

Возможно, ему действительно было всё равно.

Клэр подписала последнюю страницу.

— Вот теперь закончили.

---

Через четыре часа Клэр ехала на юг.

Не домой.

У неё больше не было дома в Сан-Франциско.

Был Bellwether.

Слово звучало гораздо красивее, чем реальность.

Трасса тянулась вдоль сухих калифорнийских холмов. После прохладного города день становился теплее, свет ярче, небо — шире. Туман остался позади. На склонах лежала выгоревшая трава, золотистая, почти медная под солнцем. Тёмные дубы стояли отдельными пятнами, раскинув низкие ветви над землёй.

Клэр открыла окно.

В салон ворвался сухой воздух.

Пахло пылью, травой и чем-то терпким, разогретым солнцем.

На заднем сиденье лежали два чемодана.

Два.

Пятнадцать лет брака.

Два чемодана.

Остальное обещали доставить позже.

Телефон молчал.

Грант не звонил.

Ванесса — тем более.

Элеонора прислала одно сообщение.

«Если будешь проезжать мимо нормальной кофейни, купи кофе. Здесь закончился».

Ни «пожалуйста».

Ни «как ты».

Ни «счастливого пути».

Клэр ответила:

«Какой?»

Ответ пришёл мгновенно.

«Хороший».

— Господи, — сказала Клэр вслух.

Машина была единственным собеседником и никак не возразила.

Через десять минут она остановилась у небольшого кафе.

Купила два стакана.

Один себе.

Второй — большой американо без сахара.

Потом подумала и взяла лимонный тарт.

Не потому, что Элеонора его любила.

Потому что пятнадцать лет знала: любила.

Дальше дорога стала уже.

Появились виноградники.

Ряды лоз уходили по мягким склонам ровными зелёными полосами. Между ними блестела сухая земля. Возле одного хозяйства стоял старый красный пикап. Чуть дальше — деревянный забор, за ним паслись две лошади.

Клэр сразу отвела взгляд.

Даже через стекло в животе неприятно стянулось.

Глупость.

Она не садилась на лошадь больше тридцати лет.

И не собиралась.

Проблема решена.

Навигатор велел повернуть налево.

Асфальт сменился более узкой дорогой.

Потом появился знакомый каменный столб.

На нём железными буквами:

BELLWETHER ESTATE.

Клэр сбросила скорость.

Ворота были открыты.