И впервые произнесла это именно так.

Домой.

Не «к Натану».

Не «на ночь».

Домой.

Софи сидела на кухонном полу и разбирала школьный рюкзак.

Натан готовил ужин.

Клэр вошла.

Сняла туфли.

Поставила сумку.

Софи подняла голову.

— Ты дома.

Два слова.

Самые простые.

Клэр замерла.

— Да.

Софи снова занялась рюкзаком.

Будто ничего особенного.

Натан посмотрел.

Увидел её лицо.

Подошёл.

— Что?

Клэр покачала головой.

— Ничего.

— У тебя глаза.

Она ударила его по плечу.

— Не смей.

Натан улыбнулся.

Клэр обняла.

Сильно.

Он тоже.

— Устала?

— Да.

— Счастлива?

— Очень.

— Хорошо.

— И снова.

— Ничего другого не будет.

Клэр рассмеялась.

Софи с пола:

— Поцелуйтесь уже.

Они оба повернулись.

— СОФИ!

— Что?

— Ты ребёнок.

— Я вижу.

— Тогда…

Девочка поднялась.

— Я ушла.

— Куда?

— В комнату.

— Зачем?

Софи посмотрела на них.

— Дать взрослым личное пространство.

Натан закрыл глаза.

Клэр побледнела.

— Где ты это услышала?

Софи замерла.

Поняла.

— Не у Кэролайн!

Клэр и Натан одновременно выдохнули.

— У Элеоноры.

Клэр закрыла лицо.

— Конечно.

— Она сказала, что личное пространство полезно, когда люди любят друг друга.

Натан тихо спросил:

— И всё?

— И что надо стучать.

— Хорошо.

— А ещё…

Клэр подняла палец.

— Нет.

— Я ничего.

Софи убежала.

Клэр посмотрела на Натана.

— Мы точно позволяем Элеоноре слишком много.

— Поздно.

— Да.

Он обнял её сзади.

Подбородок лёг на плечо.

— Клэр.

— М-м?

— Завтра ничего не планируй на вечер.

Она насторожилась.

— Почему?

— Хочу провести время с тобой.

— Только?

— Только.

— Без сюрпризов?

— Без.

— Без семьи?

— Постараюсь.

— Натан.

— Без семьи.

Клэр улыбнулась.

— Хорошо.

Она повернулась в его руках.

— И что будем делать?

Он посмотрел на неё.

Глаза потемнели.

Совсем чуть-чуть.

— Разберёмся.

Клэр почувствовала знакомое тепло.

— Опасный ответ.

— Ты же любишь.

Она провела ладонями по его груди.

— Очень.

И поцеловала.

За дверью комнаты Софи громко сказала:

— Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ!

Клэр оторвалась от Натана.

— Это уже невозможно.

Он смеялся.

— Семья.

Клэр вздохнула.

Потом снова обняла его.

— Наша.

И теперь это слово не требовало ни объяснений, ни осторожности.

Оно просто было правдой.

Глава 16.

Глава 16

За четыре часа до открытия нового дегустационного зала Bellwether Клэр обнаружила в центре помещения лошадь.

Настоящую.

Большую.

Гнедую.

С белой звёздочкой на лбу.

Лошадь стояла между двумя идеально накрытыми столами, задумчиво жевала веточку розмарина из декоративной композиции и смотрела на Клэр огромными тёмными глазами с выражением существа, которое совершенно не понимало, почему окружающие так нервничают.

Клэр остановилась в дверях.

Медленно сняла солнцезащитные очки.

Посмотрела на лошадь.

На розмарин.

На новую терракотовую плитку.

На белоснежную скатерть, до которой оставалось примерно полметра.

Снова на лошадь.

— Нет.

Животное шевельнуло ушами.

— Даже не думай.

Лошадь продолжила жевать.

— Я серьёзно.

Из внутреннего дворика донёсся детский голос:

— Клэр приехала!

Клэр закрыла глаза.

— Конечно.

Через секунду появилась Софи.

Сегодня девочка выглядела так нарядно, что Клэр почти забыла о происходящем. Светлое платье до колен, короткий зелёный жакет, белые кеды — Элеонора окончательно смирилась с тем, что заставить Софи носить нарядную обувь дольше двадцати минут невозможно. Тёмные волосы были собраны в высокий хвост и перевязаны узкой лентой цвета шалфея.

Софи сияла.

— Сюрприз!

Клэр показала на лошадь.

— Это?

— Пеппер.

— Я знаю, кто это.

— Тогда какой сюрприз?

Клэр медленно вдохнула.

— Почему Пеппер находится в дегустационном зале?

Софи задумалась.

— Она зашла.

— Через закрытую дверь?

— Она была открыта.

— Почему?

— Потому что мы носили цветы.

— Кто «мы»?

Софи посмотрела за спину Клэр.

— Папа.

Клэр не повернулась.

— Натан.

Тишина.

— Я знаю, что ты там.

— Откуда?

Она обернулась.

Он стоял в дверях.

И всё раздражение Клэр получило серьёзного противника.

На Натане были тёмные брюки и белая рубашка, пока ещё без пиджака. Рукава закатаны до локтей. На предплечье тянулась тонкая царапина, волосы были слегка растрёпаны ветром. В руках он держал большой деревянный ящик с керамическими тарелками.

Солнце било ему в спину, очерчивая плечи золотым светом.

Клэр ненавидела, когда мужчина выглядел настолько хорошо именно в тот момент, когда она собиралась его убить.

— У тебя лицо, — сказал Натан.

— Не начинай.

— Я ничего.

— Почему лошадь в зале?

— Я не приводил.

Софи немедленно подтвердила:

— Правда.

— Тогда кто?

Отец и дочь одновременно посмотрели на Пеппер.

Клэр тоже.

Лошадь оторвала очередную веточку розмарина.

Клэр ахнула:

— Это композиции за двести долларов!

Натан поставил ящик.

— Уже за сто восемьдесят.

Клэр медленно повернула голову.

— Что?

Он показал на отсутствующую ветку.

Софи прыснула.

Клэр прикусила губу.

Не помогло.

— Выведите её.

— Пеппер?

— Нет, Элеонору. Конечно, Пеппер!

Из соседнего помещения немедленно донеслось:

— Я ВСЁ СЛЫШУ!

Клэр закрыла лицо ладонями.

— Она здесь.

Натан улыбнулся.

— С шести утра.

— Зачем?

— Контролирует.

— Что?

— Всё.

— Господи.

Из соседнего помещения:

— И НЕ ЗРЯ!

Клэр громко сказала:

— ЭЛЕОНОРА, НЕ КРИЧИТЕ!

— Я НЕ КРИЧУ!

Натан отвернулся.

Плечи задрожали.

Клэр ткнула его в бок.

— Не смей смеяться.

— Я не…

Он не договорил.

Рассмеялся.

Софи тоже.

Даже Клэр продержалась секунд пять.

Потом сдалась.

Пеппер тем временем потянулась к следующей композиции.

Клэр резко выпрямилась.

— Натан!

— Уже.

Он взял лошадь под уздцы.

— Пойдём, преступница.

Софи пошла рядом.

— Она просто хотела есть.

— У неё есть сено.

— Розмарин вкуснее.

Клэр крикнула вслед:

— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?

Софи остановилась.

Повернулась.

— Я пробовала.

Клэр несколько секунд смотрела на неё.

— Ладно.

Натан рассмеялся ещё громче.

---

Когда Пеппер наконец вернули туда, где нормальные люди предпочитали видеть лошадей, Клэр впервые смогла спокойно осмотреть зал.

И замерла.

Три месяца назад здесь были пыль, серые стены, старые трубы под потолком и окна, сквозь которые едва пробивался свет.

Теперь помещение будто дышало.

Они сохранили старые потолочные балки — тёмные, с неровными следами времени. Стены выкрасили в тёплый молочный оттенок, оставив одну каменную кладку открытой. Большие окна выходили во внутренний двор, где росли два старых оливковых дерева. Между ними Луис натянул светлую парусиновую ткань, создававшую мягкую тень.

На полу лежала терракотовая плитка.

Не та, которую первоначально выбрала Элеонора.

И не та, которую выбрала Мэгги.

Клэр запретила обе.

Они обиделись на двадцать семь минут.

Потом объединились и раскритиковали её вариант.