— Хорошие инвестиции требуют проверки.

Клэр рассмеялась.

За окнами ветер прошёл по старым оливам, переворачивая узкие листья серебристой стороной к закатному солнцу.

Bellwether всё ещё был старым.

Дорогим.

Неудобным.

С протекавшей крышей, древними трубами, поломанным поливом, тремя спрятанными автомобилями, подвалом вина, непонятными правами на воду и предложением почти в два с половиной миллиона долларов от людей, которые почему-то очень торопились.

Четыре дня назад Клэр получила его как худшую часть развода.

Сегодня впервые подумала:

а что, если худшей частью он был только для того, кто его отдавал?

Она посмотрела на Элеонору.

Та смотрела на неё.

Обе одновременно перевели глаза на телефон.

Потом на рощу.

— Клэр.

— Что?

— Завтра разберём подвал.

Клэр медленно улыбнулась.

— А третий автомобиль?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я хочу сохранить хотя бы одну возможность довести тебя до инфаркта.

— Вы чудовище.

— Знаю.

— В девять?

— В десять.

— Девять тридцать.

— Десять.

— Девять сорок пять.

Элеонора протянула руку.

— Договорились.

Клэр пожала её.

— Договорились.

И только потом обе поняли, что торгуются уже совершенно одинаково.

Глава 5

Глава 5

Подвал, сыр и две женщины, которым нельзя давать власть

В девять сорок четыре утра Клэр стояла посреди кухни Bellwether с фонариком в одной руке, связкой ключей в другой и выражением лица человека, который собирался вскрывать египетскую гробницу.

Элеонора наблюдала за ней поверх чашки кофе.

На бывшей свекрови сегодня были широкие брюки цвета тёмного шоколада, тонкая кремовая блузка и лёгкий кашемировый кардиган. Серебристые волосы лежали безупречно, губы были тронуты приглушённой розовой помадой.

Клэр, напротив, оделась для войны.

Джинсы.

Старая белая футболка.

Кеды.

Волосы собраны на затылке в небрежный узел.

На поясе висели рабочие перчатки.

— Нет, — сказала Элеонора.

Клэр посмотрела на себя.

— Что?

— Фонарик.

— Что фонарик?

— Убери.

— Мы идём в подвал.

— Там есть электричество.

— В гараже тоже было.

— И?

— Я готова ко всему.

— К чему именно?

Клэр подняла фонарик.

— К тайной комнате. Скелету. Сундуку с золотом. Ещё одному автомобилю. Незаконной коллекции импрессионистов. Второй семье Ричарда.

Элеонора поставила чашку.

— Если найдёшь вторую семью, разбуди его и приведи ко мне.

— Он умер.

— Это его не спасёт.

Клэр фыркнула.

— А золото?

— Моё.

— Дом мой.

— Золото мужа.

— Бывшего владельца.

— Клэр.

— Элеонора.

Они посмотрели друг на друга.

— Пятьдесят на пятьдесят, — сказала Клэр.

— Семьдесят на тридцать.

— Почему?!

— Я вдова.

— А я хозяйка подвала.

— Без меня ты вчера даже не знала о его существовании.

— Именно поэтому ваша доля уменьшается за сокрытие информации.

Элеонора прищурилась.

— Шестьдесят на сорок.

— Пятьдесят два на сорок восемь.

— Пятьдесят пять на сорок пять.

— Договорились.

Элеонора протянула руку.

Клэр пожала.

Обе замерли.

Клэр медленно спросила:

— Мы сейчас серьёзно поделили несуществующее золото?

— На всякий случай.

— Мне начинает нравиться жить с вами.

— Не распускайся.

Клэр сунула фонарик в задний карман.

— Без пяти десять.

— Я сказала в десять.

— Вы уже готовы.

— Это не значит, что мы должны идти раньше.

— Почему?

— Потому что тогда ты победишь.

Клэр несколько секунд смотрела на неё.

— В чём?

— Неважно.

— Вы совершенно больная.

— Зато пунктуальная.

— Мы могли бы уже открыть подвал.

— Через шестнадцать минут.

— Пятнадцать.

— Я вижу часы.

— Господи.

Клэр открыла холодильник.

— Тогда я позавтракаю.

— Ты завтракала.

— Это было в семь.

— Сейчас девять сорок пять.

— Именно. Организм пережил тяжёлый период.

Она достала вчерашнюю чесночную сырную смесь.

Элеонора мгновенно оживилась.

— Не ешь.

Клэр застыла с ложкой.

— Почему?

— Осталось мало.

— И?

— Я хочу сегодня изменить рецептуру.

— Это моя еда.

— Это прототип.

— Прототип находится в моём холодильнике.

— И?

Клэр зачерпнула демонстративно большую ложку.

Элеонора ахнула.

— Варвар.

Клэр медленно положила сыр на хлеб.

— М-м-м.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

— Почему ты так уверена?

Клэр откусила.

— Вы вчера оставили мне последнюю клубнику.

Элеонора замолчала.

Клэр тоже.

— Это была мягкая клубника, — наконец сказала Элеонора.

— Конечно.

— Я не люблю мягкую.

— Разумеется.

— И вообще, тебе нужно больше витаминов.

Клэр улыбнулась.

— Вы обо мне заботитесь.

— Я пытаюсь сохранить бесплатного водителя.

— Роза водит лучше.

— Тогда бесплатную кухарку.

— Вы сами прекрасно готовите.

Элеонора нахмурилась.

— Чёрт.

— Аргументы заканчиваются?

— Я ещё не проснулась.

— Вы накрашены.

— Это не связано.

— На вас жемчуг.

— Я могу спать в жемчуге.

— Верю.

— И правильно.

Клэр откусила ещё.

Элеонора посмотрела на часы.

— Девять пятьдесят.

— Вы считаете минуты?

— Нет.

— Считаете.

— Ешь молча.

В девять пятьдесят восемь Элеонора первой направилась к двери.

Клэр, уже стоявшая рядом, ничего не сказала.

Только посмотрела.

Элеонора остановилась.

— Что?

— Ничего.

— Скажи.

— Десять ещё не наступило.

— Мне нужно время доехать.

— Подвал в доме.

— Коридор длинный.

— Конечно.

— Клэр.

— Я молчу.

— Ты улыбаешься.

— У меня хорошее настроение.

— У тебя мерзкое настроение.

— От вас заразилась.

Подвал находился под западным крылом.

К нему вела дверь, которую Клэр раньше принимала за кладовую.

За дверью оказалась узкая лестница.

Клэр остановилась.

Посмотрела вниз.

Потом на Элеонору.

Тишина.

Они обе одновременно поняли проблему.

— Ну, — сказала Элеонора.

Клэр медленно закрыла глаза.

— Вы знали.

— Что?

— Что здесь лестница.

— Конечно.

— И молчали.

— Ты не спрашивала.

Клэр открыла глаза.

— Эту фразу надо выжечь на вашем надгробии.

— Не смей выбирать мне надгробие.

— Почему?

— У тебя нет вкуса.

— Я только что получила комплименты за сыр.

— Это еда.

— А вы что предлагаете?

Элеонора посмотрела вниз.

Лицо стало спокойным.

Слишком спокойным.

— Иди одна.

Клэр перестала улыбаться.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы собирались вместе.

— Я не могу спуститься.

Сказано было ровно.

Без жалости к себе.

И именно поэтому Клэр особенно остро почувствовала, насколько обычными для Элеоноры стали подобные маленькие двери, закрытые не замком, а ступеньками.

Она посмотрела вниз.

Двенадцать ступеней.

Может, четырнадцать.

Смешное расстояние.

Целая пропасть.

— Тогда не сегодня.

Элеонора резко подняла глаза.

— Не глупи.

— Не глуплю.

— Клэр, спустись и посмотри.

— Вместе посмотрим.

— Как?

Клэр задумалась.

Элеонора сразу насторожилась.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала.

— У тебя лицо.

— Какое?

— Инженерное.

— Я польщена.

— Не надо.

Клэр посмотрела на ширину лестницы.

На стену.

На площадку.

— Натан.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не нужно каждый раз звать мужчину, когда у тебя возникает проблема.