— Ненавижу её.

— Она знает.

— Хорошо.

Клэр помолчала.

— Майкл написал.

Элеонора посмотрела.

— И?

— Водные права существуют. Нужно отдельное заключение специалиста. Сервитут тоже. Пока ничего сверхъестественного.

— Хорошо.

— Я отказала Westbridge.

Элеонора застыла.

— Совсем?

— Нет.

Клэр достала телефон.

— Написала, что предложение не рассматриваю в обозначенный ими срок. Если интерес сохранится через шестьдесят дней, могут обратиться снова.

Элеонора смотрела.

— Почему шестьдесят?

— Потому что за это время я хочу понять, что у меня есть.

— А если уйдут?

— Уйдут.

— Два миллиона четыреста пятьдесят тысяч.

— Я помню.

— Клэр.

— Что?

Элеонора медленно спросила:

— Ты уверена?

Клэр посмотрела через окно.

Солнце уже опускалось.

Роща была золотой.

Дом всё ещё требовал денег.

У неё по-прежнему было слишком мало наличных.

Никакого бизнеса пока не существовало.

Только три миски сырной смеси и четырнадцать вопросов.

Она улыбнулась.

— Нет.

Элеонора неожиданно рассмеялась.

— Вот теперь верю.

— Но я хочу попробовать.

— Шестьдесят дней?

— Для начала.

— И что за шестьдесят дней?

Клэр начала загибать пальцы.

— Полив. Минимальная обрезка. Разрешения. Посчитать помещение. Найти технолога или лицензированную кухню для тестовых партий. Сделать несколько рецептур. Провести ещё дегустации. Понять экономику.

— Много.

— Да.

— Денег мало.

— Да.

— Опыта нет.

— Да.

— И ты счастлива.

Клэр остановилась.

Элеонора смотрела на неё.

Клэр хотела отшутиться.

Не стала.

— Да.

Тишина.

— Странно, — сказала Элеонора.

— Очень.

— С Грантом ты давно так не выглядела.

Клэр опустила глаза.

— Я знаю.

— Я тоже.

— Почему ничего не сказали?

Элеонора усмехнулась без веселья.

— Потому что была его матерью.

— А сейчас?

— Сейчас он взрослый мужчина, который оставил мне месяц оплаты Розы и решил, что этого достаточно.

Клэр посмотрела на неё.

— Вы злитесь.

— Нет.

— Элеонора.

— Очень.

Клэр улыбнулась.

— Вот теперь верю.

Элеонора тоже улыбнулась.

И в этот момент на столе зазвонил её телефон.

Она посмотрела.

Лицо стало каменным.

— Грант?

— Да.

— Не берите.

— Почему?

— Вы отдыхаете.

— Я не спала.

— С закрытыми глазами.

— Клэр.

Телефон продолжал звонить.

Элеонора взяла.

— Да.

Клэр встала.

Хотела уйти.

— Нет, Грант.

Остановилась.

— Я не подписала.

Пауза.

— Потому что не хочу.

Голос в трубке был слишком тихим, чтобы разобрать слова.

Но тон Клэр слышала.

Резкий.

Элеонора выпрямилась.

— Не разговаривай со мной так.

Клэр медленно повернулась.

— Нет. Ты послушаешь.

Грант снова что-то сказал.

— Твоя компания меня не интересует.

Пауза.

— И твои проблемы тоже.

Клэр увидела, как пальцы Элеоноры сжались.

— Я сказала: пришли документы моему адвокату.

Ещё пауза.

И вдруг Элеонора побледнела.

Совсем.

— Откуда ты знаешь?

Клэр замерла.

— Грант.

Тишина.

— Кто тебе сказал?

Клэр почувствовала, как внутри что-то холодеет.

Элеонора смотрела прямо перед собой.

— Bellwether больше не имеет к тебе отношения.

Пауза.

— Нет.

Ещё.

— Потому что дом принадлежит Клэр.

Клэр медленно подошла ближе.

Элеонора подняла руку:

не вмешивайся.

— Не смей ей звонить.

Голос стал тихим.

Очень опасным.

— Ты меня понял?

Пауза.

— Если тебе что-то нужно от меня — говори со мной. Клэр оставь в покое.

Она отключилась.

Клэр молчала.

Элеонора положила телефон.

— Что он знает?

— Ничего.

— Не врите.

— Клэр.

— Что он сказал про Bellwether?

Элеонора закрыла глаза.

— Он знает о предложении.

— Откуда?

— Не знаю.

— Компания связана с ним?

— Не знаю.

— Он хочет, чтобы я продала?

— Он сказал, что тебе следует принять деньги и не заниматься ерундой.

Клэр несколько секунд просто смотрела.

Потом рассмеялась.

Элеонора открыла глаза.

— Что смешного?

Клэр смеялась всё сильнее.

— «Не заниматься ерундой».

— Клэр.

— Пятнадцать лет.

Она вытерла уголки глаз.

— Пятнадцать лет он говорил это каждый раз, когда я хотела сделать что-то не для него.

Элеонора молчала.

Клэр подошла к окну.

— Курсы сомелье — ерунда.

— Ты хотела?

— Да.

— Я не знала.

— Благотворительный проект для женщин после развода — ерунда.

— Этого тоже не знала.

— Маленькое агентство мероприятий — ерунда.

Элеонора побледнела ещё сильнее.

— Когда?

— Лет восемь назад.

— Он сказал, что ты сама отказалась.

Клэр повернулась.

Вот.

Они смотрели друг на друга.

Две женщины.

Пятнадцать лет жившие в одной семье.

И вдруг обнаружившие, что между ними всё это время стоял переводчик, который переводил каждую в удобную ему версию.

— Я не отказалась, — тихо сказала Клэр.

Элеонора закрыла глаза.

— Понятно.

— Что?

— Ничего хорошего.

— Элеонора.

Она открыла глаза.

Там была ярость.

Холодная.

Старая.

Очень породистая.

— Я начинаю понимать, почему мой сын так охотно оставил мне Bellwether.

Клэр нахмурилась.

— Почему?

— Потому что был уверен, что ты его продашь.

— И?

— И вернёшься в город.

— Куда?

— В привычную жизнь.

Клэр рассмеялась.

— У меня больше нет привычной жизни.

— Он этого не понял.

— Его проблема.

Элеонора посмотрела на неё.

И медленно улыбнулась.

— Вот.

— Что?

— Наконец правильная фраза.

Клэр улыбнулась в ответ.

— Украла у Натана.

— Хорошая.

— Да.

— Оставь.

— Собиралась.

Телефон Клэр зазвонил.

Они обе посмотрели.

На экране высветилось:

GRANT WHITMORE

Элеонора медленно подняла глаза.

Клэр взяла телефон.

Смотрела, пока звонок не прекратился.

Через секунду пришло сообщение.

Нам нужно поговорить. Ты совершаешь ошибку с Bellwether.

Клэр прочитала.

Элеонора тоже.

— Ну? — спросила она.

Клэр открыла ответ.

Напечатала.

Показала.

Элеонора прочла.

И впервые за всё время их знакомства одобрительно кивнула ещё до отправки.

Клэр нажала.

Моя ошибка больше не входит в состав совместно нажитого имущества.

Три точки появились почти сразу.

Грант печатал.

Клэр выключила экран.

— Всё.

— Не интересно, что ответит?

— Нет.

Она положила телефон.

Элеонора посмотрела на неё.

— Врёшь.

Клэр выдержала две секунды.

Потом снова схватила телефон.

Элеонора расхохоталась.

— Заткнитесь!

— Я ничего!

— Ваше лицо!

— Моё лицо прекрасно!

Клэр посмотрела на экран.

Новое сообщение.

Прочитала.

Улыбка исчезла.

Элеонора заметила.

— Что?

Клэр медленно повернула телефон.

Ты не понимаешь, во что ввязалась. Мама тоже. Bellwether нужно продать. И чем быстрее, тем лучше.

Элеонора прочла.

Подбородок поднялся.

Глаза стали узкими.

— Ну вот, — сказала Клэр.

— Что?

Она положила телефон на стол.

— Теперь точно не продам.

Элеонора посмотрела на неё.

И очень медленно, очень нехорошо улыбнулась.

— Вот теперь ты мне действительно начинаешь нравиться.

Клэр усмехнулась.

— Поздновато.

— Я осторожная.

— Пятнадцать лет?