Клэр засмеялась.

— Тогда я их верну.

— Очень плохой бизнес.

— Я учусь.

Натан стоял в нескольких шагах.

Слышал.

Клэр встретилась с ним взглядом.

Он чуть поднял брови.

Видите?

Она едва заметно улыбнулась.

Вижу.

Не нужно было говорить.

К двенадцати дегустационный стол опустел наполовину.

Клэр записывала.

Что брали чаще.

Что спрашивали.

Что оставляли.

Лимон действительно шёл хуже.

Чеснок — первым.

Копчёная соль нравилась не всем, но тем, кому нравилась, очень.

Именно это было интересно.

Не догадки.

Люди.

Настоящие.

С кошельками.

С языками.

С реакциями.

Клэр чувствовала знакомое возбуждение.

То, которое раньше испытывала, когда мероприятие начинало жить.

Когда десятки мелких решений вдруг складывались в работающую систему.

Только раньше система принадлежала кому-то другому.

Сейчас могла принадлежать ей.

— Ты опять делаешь это лицо.

Клэр обернулась.

Элеонора.

Роза стояла позади.

Клэр подошла.

— Какое?

— Хищное.

— Мне нравится.

— Я заметила.

Мэгги увидела их.

— О господи.

Элеонора подняла подбородок.

— Взаимно.

Мэгги подошла.

Осмотрела коляску.

Потом Элеонору.

— Хорошо выглядишь.

— Ты тоже пока держишься.

— Ханна была?

Элеонора замерла.

— Откуда ты знаешь?

Мэгги посмотрела на Софи.

Софи посмотрела на потолок.

— Предательство, — сказала Элеонора.

— Семья, — ответила Мэгги.

— Не моя.

— Слава богу.

Клэр зажала рот.

Элеонора ткнула пальцем в сторону стола.

— Твой лимонный сыр испорчен.

Мэгги мгновенно переключилась.

— Я говорила!

— Ты ничего не говорила.

— Клэр сказала, что ты добавила лимон.

— Немного.

— Много.

— У тебя рецепторы…

— Не начинайте, — одновременно сказали Натан и Клэр.

Женщины повернулись к ним.

Софи засмеялась.

Один из гостей тоже.

И вдруг вся сцена стала частью дегустации.

Живой.

Шумной.

Настоящей.

Люди слушали, смеялись, пробовали.

Мэгги спорила с Элеонорой о соли.

Элеонора утверждала, что хлеб нарезан слишком толсто.

Софи сообщила, что обе старые.

После чего была одновременно лишена десерта двумя бабушками, ни одна из которых бабушкой ей формально не являлась.

— У меня одна бабушка! — возмутилась Софи.

— Теперь две проблемы, — сказала Клэр.

Софи посмотрела на неё.

— А вы?

— Я умная. Я не вмешиваюсь.

Три взрослые женщины повернулись к ней.

Клэр медленно отступила.

— Уже ухожу.

Натан смеялся.

И Клэр вдруг поймала себя на том, что смотрит на него дольше, чем нужно.

Не на лицо.

На то, как он смеётся.

Как расслабляются плечи.

Как ладонь ложится на спину дочери, когда та проходит рядом.

Как он автоматически поправляет съехавшую лямку её рюкзака.

Натан поднял глаза.

Поймал.

Клэр не успела отвернуться.

Несколько секунд они просто смотрели.

Потом Мэгги громко сказала:

— Натан, хватит стоять. Принеси ещё хлеб.

Момент исчез.

Клэр отвернулась первой.

И была почти благодарна.

Почти.

Последние гости уехали в два пятнадцать.

На столе остались крошки.

Пустые миски.

Четыре ложки.

И лист Клэр с записями.

Мэгги забрала Софи наверх к дому.

Роза увезла Элеонору обратно в Bellwether.

Клэр осталась помочь убрать.

Натан складывал бутылки.

— Двенадцать.

— Что двенадцать?

— Двенадцать человек спросили, можно ли купить намазки.

Клэр посмотрела на записи.

— Четырнадцать.

— Вы считали?

— Конечно.

— Двое спросили дважды.

— Это всё равно спрос.

— Нет.

— Почему?

— Один клиент.

— Но повышенный интерес.

Натан улыбнулся.

— Хорошо. Четырнадцать вопросов от двенадцати людей.

— Спасибо.

Она собрала тарелки.

— Чесночный победил.

— Да.

— Копчёный второй.

— Да.

— Лимон проиграл.

— Мэгги будет счастлива.

— Элеонора убьёт её.

— Тогда мама не успеет насладиться.

Клэр засмеялась.

Они вынесли посуду.

Когда вернулись, Натан поставил перед ней маленький синий стаканчик.

— Что?

— Масло.

— Я уже пробовала.

— Другое.

Клэр взяла.

Согрела в ладонях, как он учил.

Вдохнула.

Запах был мягче.

Спелее.

Попробовала.

— О.

— Что?

Она закрыла глаза.

— Миндаль.

— Ещё.

Клэр попробовала.

— Яблоко?

— Хорошо.

— И… трава, но не такая зелёная.

— Поздний сбор.

Она открыла глаза.

Натан стоял напротив.

— Почему показываете?

— Потому что Bellwether, вероятно, даст что-то ближе к этому профилю на части деревьев.

Клэр посмотрела на масло.

— Для сыра лучше.

— Возможно.

— Опять.

— Здесь это честный ответ.

Она поставила стаканчик.

— Мне нужно научиться.

— Чему?

— Всему.

— Это долго.

— У меня есть время.

Он посмотрел на неё.

— Вы уверены?

Предложение.

Два миллиона четыреста пятьдесят тысяч.

Клэр поняла.

— Вы знаете.

— Мама знает. Значит, знает половина округа.

— Господи.

— Здесь быстро.

— И что думаете?

Натан не ответил сразу.

— Это много денег.

— Знаю.

— Bellwether потребует ещё.

— Знаю.

— Бизнес может не получиться.

— Знаю.

— Тогда почему спрашиваете меня?

Клэр задумалась.

— Не знаю.

— Врёте.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Наверное, хочу услышать, что я не идиотка.

Натан прислонился бедром к столу.

— Я этого не скажу.

Клэр возмущённо открыла рот.

Он улыбнулся.

— Потому что не знаю.

— Спасибо.

— Но вы не обязаны принимать решение сегодня.

— Они хотят быстро.

— Это их проблема.

Клэр замолчала.

Простая мысль.

Но почему она сама до неё не дошла?

Грант всегда создавал срочность.

Решение нужно сейчас.

Подписать сейчас.

Приехать сейчас.

Улыбнуться сейчас.

Не устраивать сцену сейчас.

Она привыкла жить в чужом темпе.

— Это их проблема, — повторила Клэр.

— Да.

Она медленно улыбнулась.

— Мне нравится.

— Что?

— Фраза.

— Можете украсть.

— Я уже.

Натан покачал головой.

— Воровка.

— Экономлю ресурсы.

Он засмеялся.

Клэр вернулась домой около четырёх.

На террасе никого.

В кухне тихо.

Она нашла Элеонору в гостиной.

Та спала.

Голова слегка склонена набок.

На коленях плед.

Книга закрыта.

Клэр остановилась.

Во сне лицо Элеоноры становилось мягче.

Исчезала привычная линия между бровями.

Губы не были поджаты.

Просто женщина.

Уставшая.

Клэр подошла.

Поправила плед.

Элеонора открыла глаза.

— Я не спала.

— Конечно.

— Просто отдыхала.

— С закрытыми глазами.

— Так эффективнее.

Клэр села на диван.

— Четырнадцать.

— Что?

— Четырнадцать вопросов о покупке.

Элеонора проснулась окончательно.

— Какой лучше?

— Чесночный.

— Сколько?

— Почти всем.

— Копчёный?

— Полярный.

— Это хорошо.

Клэр подняла брови.

— Почему?

— Если продукт нравится всем понемногу, его никто не запоминает.

Клэр медленно улыбнулась.

— Вы начинаете пугать меня.

— Почему?

— Вы думаете как я.

— Нет. Ты наконец начинаешь думать как я.

— Вот этого я боялась больше.

Элеонора поправила плед.

— Лимон?

— Провал.

— Мэгги?

— Счастлива.