— Я восхищаюсь вашей семьёй.

— Мы не семья! — одновременно сказали обе.

Он улыбнулся.

— Конечно.

Элеонора въехала в гараж.

Увидела красную машину.

И лицо изменилось.

Совсем.

Пальцы медленно коснулись края чехла.

— Ричард любил её.

Клэр перестала смеяться.

— А вы?

— Ненавидела.

— Почему?

— Низкая. Шумная. Непрактичная.

Пауза.

— Он возил меня к океану.

Клэр смотрела на неё.

Элеонора улыбнулась.

Очень тихо.

— Однажды мы застряли под Биг-Суром. Дождь. Крыша не закрывалась. Ричард матерился сорок минут.

Майкл улыбнулся.

— И?

— Я смеялась.

Она провела ладонью по красному металлу.

— Потом он сказал, что разведётся.

Клэр фыркнула.

— И?

— Я сказала, что машина останется мне.

Клэр засмеялась.

Элеонора тоже.

А потом быстро отвернулась.

— Не продавай её пока.

Клэр посмотрела на машину.

— Не буду.

— Я не прошу.

— Знаю.

— Просто цена может вырасти.

— Конечно.

— И это разумно.

— Абсолютно.

Элеонора посмотрела.

Клэр улыбнулась.

— Не продам.

Свекровь кивнула.

Третий чехол они даже не снимали.

Не сегодня.

Иногда сюрпризы следовало дозировать.

Особенно если у одной женщины давление, а у второй всего пятьдесят тысяч наличными и внезапно подозрительно много имущества.

В субботу утром Клэр впервые за много лет проснулась не от тревоги.

От запаха.

Она открыла глаза.

Вдохнула.

Что-то пеклось.

Клэр села.

Посмотрела на часы.

Семь десять.

Спустилась.

На кухне стояла Элеонора.

Вернее, сидела у рабочего острова.

Перед ней лежали травы.

Рядом — миска.

Роза работала у духовки.

— Что происходит?

Элеонора не подняла головы.

— Ты проспала.

— Сейчас семь утра.

— Дегустация в одиннадцать.

Клэр моргнула.

— Какая дегустация?

— У Коулов.

— Откуда вы знаете?

— Софи.

— Конечно.

На столе лежал телефон.

Клэр посмотрела.

— Вы переписываетесь с ребёнком в семь утра?

— Она встаёт рано.

— Зачем?

— Лошади.

Клэр сразу напряглась.

— Какие лошади?

Элеонора подняла глаза.

— Обычные.

— У Коулов есть лошади?

— Да.

— Почему никто не сказал?

— Ты не спрашивала.

— Я не спрашивала, есть ли у соседей жирафы. Это не значит, что они должны внезапно появиться!

Роза засмеялась.

Элеонора прищурилась.

— Ты боишься лошадей.

— Нет.

— Боишься.

— Я отношусь к ним с уважением.

— На расстоянии?

— Предпочтительно через ограду.

— Почему?

Клэр открыла холодильник.

— Потому что это животное весом полтонны с собственным мнением.

— Натан ездит верхом.

Клэр замерла спиной к ней.

— Поздравляю Натана.

— У Софи пони.

— Поздравляю Софи.

— Мэгги тоже ездит.

Клэр повернулась.

— Вы собираетесь перечислить всех людей, которые лучше меня взаимодействуют с лошадьми?

— Могу.

— Не надо.

Элеонора улыбнулась.

— Ты действительно боишься.

— Мне в детстве лошадь наступила на ногу.

— И?

— Что «и»?!

— Ты выжила.

— Спасибо за анализ травмы.

— Пожалуйста.

Клэр посмотрела на стол.

— Что вы делаете?

— Твой сыр.

— Мой?

— Тот с печёным чесноком.

Клэр подошла.

Попробовала.

Замерла.

— Хорошо.

— Я знаю.

— Очень хорошо.

— Я знаю.

— Вы изменили пропорции.

— Конечно.

— Какие?

— Записала.

Клэр посмотрела на листок.

Аккуратный почерк.

Вес.

Количество.

Температура.

Даже время.

— Элеонора.

— Что?

— Вы ночью думали о сыре?

— Нет.

— Врёте.

— Немного.

Клэр почувствовала улыбку.

— Вам нравится.

— Что?

— Это.

— Нет.

— Нравится.

— Мне нечем заняться.

— Конечно.

— И твои вчерашние пропорции были дилетантскими.

— Разумеется.

— Кто-то должен спасать продукт.

Клэр наклонилась и неожиданно поцеловала её в макушку.

Просто.

Быстро.

Не подумав.

Элеонора застыла.

Клэр тоже.

Роза перестала двигаться.

В кухне стало совершенно тихо.

Клэр медленно выпрямилась.

— Это…

— Не говори.

— Хорошо.

— Никогда.

— Согласна.

— И если расскажешь Мэгги…

— Не расскажу.

Элеонора взяла ложку.

Рука слегка дрожала.

— Иди умойся.

— Да, мэм.

Клэр пошла к двери.

— Клэр.

Она обернулась.

Элеонора не смотрела.

— Лимона чуть больше.

— В чесночный?

— Нет. Во второй.

— Хорошо.

Клэр вышла.

Роза подождала.

Потом сказала:

— Мило.

Элеонора резко повернулась.

— Вы хотите сохранить работу?

— Вы мне всё ещё не платите.

— Чёртова женщина.

— Вы окружаете себя такими.

Элеонора посмотрела в сторону двери.

И очень тихо сказала:

— Похоже.

К одиннадцати дегустационный зал Cole Hearth был готов.

На длинном столе стояли бутылки масла, хлеб, небольшие миски с оливками, орехи, сыры.

Клэр принесла три намазки.

Только три.

Не десять.

Не двадцать.

Она специально остановила себя.

С печёным чесноком.

С лимоном и травами.

С копчёной солью и оливковым маслом.

Мэгги попробовала первую.

Закрыла глаза.

— Ох.

Натан посмотрел.

— Что?

— Женись на ней.

Тишина.

Клэр подавилась воздухом.

Натан медленно поставил бутылку.

— Мама.

— Что?

— Нет.

— Я про сыр.

— Вы сказали «женись».

— Это фигура речи.

Клэр вытерла глаза.

— Мэгги, пожалуйста.

— Хорошо.

Мэгги попробовала второй.

— Нет.

— Почему? — сразу спросила Клэр.

— Лимон забивает сыр.

— Элеонора сказала добавить.

— Элеонора ничего не понимает.

Клэр улыбнулась.

— Передам.

— Обязательно.

— Она приедет.

Мэгги замерла.

— Что?

— В двенадцать.

— Зачем?

— Софи пригласила.

Натан посмотрел на дочь.

Софи, раскладывавшая салфетки, сделала невинное лицо.

— Я хотела.

Мэгги медленно улыбнулась.

— Прекрасно.

— Мне уже страшно, — сказал Натан.

Клэр посмотрела на него.

— Поздно.

Первые гости приехали в одиннадцать.

Двадцать два человека.

Пары.

Две компании подруг.

Несколько мужчин.

Возраст — от тридцати до шестидесяти.

Натан изменился мгновенно.

Клэр заметила.

Исчез сосед с кувалдой и ехидными репликами.

Появился хозяин.

Спокойный.

Уверенный.

Он рассказывал о масле без заученной рекламы.

Показывал.

Давал пробовать.

Отвечал.

Мэгги вмешивалась.

Софи носила хлеб.

Клэр сначала стояла в стороне.

Потом одна женщина спросила:

— А что это?

Указала на сыр.

Клэр подошла.

— Попробуйте.

— Какой?

— Начните с чесночного.

Женщина намазала.

Попробовала.

Глаза изменились.

Вот.

Клэр увидела.

Тот самый момент.

Не вежливое «вкусно».

Настоящая реакция.

Второй кусок человек берёт сам.

— Это продаётся?

Клэр замерла.

— Пока нет.

— Почему?

Хороший вопрос.

Очень хороший.

— Потому что это тест.

— А когда будет?

Клэр улыбнулась.

— Скоро.

Через десять минут спросил второй человек.

Потом третий.

Один мужчина захотел купить банку чесночного прямо сейчас.

— Я не могу вам продать.

— Почему?

— Потому что у меня пока нет нормального производства и маркировки.

— А если я просто дам деньги?