Без папок.

Купил детский дегустационный набор.

Софи продала ему лично.

Клэр наблюдала издалека.

Потом Томас подошёл.

— Миссис…

Остановился.

— Клэр.

Она улыбнулась.

— Просто Клэр.

— Тогда Томас.

— Хорошо.

Он оглядел магазин.

— Теперь понимаю.

— Что?

— Почему вы отказались.

— Раньше не понимали?

— Раньше считал, что вы торгуетесь.

— А теперь?

Он попробовал кусочек хлеба с маслом.

— Теперь вижу, что вы строите.

Клэр не ответила.

Томас посмотрел во двор.

— Наше предложение остаётся.

— Мой ответ тоже.

— Знаю.

— Тогда зачем приехали?

Он улыбнулся.

— За сыром.

Клэр рассмеялась.

— Хороший ответ.

— И ещё.

Она насторожилась.

— Что?

— Если когда-нибудь захотите не продать, а поговорить о поставках — позвоните.

Вот это было неожиданно.

— Westbridge покупает продукты?

— Westbridge владеет несколькими гостиничными объектами.

Клэр замерла.

— Вы сейчас предлагаете…

— Ничего.

Он улыбнулся.

— Я покупатель сыра.

Клэр посмотрела на него.

— Хитрый.

— Работа такая.

Он протянул карточку.

— Поздравляю.

И ушёл.

Элеонора появилась рядом мгновенно.

— Что хотел?

— Сыр.

— Врёт.

— И возможные поставки.

Элеонора прищурилась.

— Уже интереснее.

Клэр посмотрела на карточку.

— Не сегодня.

— Правильно.

— Сегодня открытие.

— Правильно.

Клэр повернулась к ней.

— Вы два раза подряд со мной согласились.

— Устала.

— Понятно.

---

К вечеру они продали почти всё.

Не всё.

Клэр специально оставила запас.

Она училась.

День закончился в семь.

Последние посетители ушли.

Двери закрылись.

И наступила тишина.

Странная.

После десяти часов голосов она звенела.

Софи легла головой на стол.

— Я умерла.

Натан поставил перед ней воду.

— Ты продала сто восемь детских наборов.

Она подняла голову.

— Сто девять.

— Откуда?

— Один купил мужчина из Westbridge.

Клэр засмеялась.

Мэгги села рядом.

— Ноги отваливаются.

Элеонора сказала:

— У меня нет такой проблемы.

Тишина.

Все посмотрели на неё.

Элеонора поняла.

— Не смейте.

Мэгги первой начала смеяться.

Потом Клэр.

Натан.

Лорейн.

Даже Софи.

Элеонора держалась секунд пять.

Потом тоже рассмеялась.

— Идиоты.

Мэгги вытерла глаза.

— Господи, я тебя люблю.

Тишина.

Теперь уже другая.

Мэгги замерла.

Элеонора медленно повернула голову.

— Что ты сказала?

— Ничего.

— Нет.

— Я устала.

— Маргарет.

— Отстань.

Элеонора улыбнулась.

— Повтори.

— Никогда.

Клэр прошептала Натану:

— Исторический день.

Он кивнул.

Софи спросила:

— Так они всё-таки подруги?

Элеонора и Мэгги одновременно:

— НЕТ!

Софи вздохнула.

— Понятно.

---

Когда все разъехались, Клэр осталась во внутреннем дворе.

Натан нашёл её под оливой.

Она сидела за длинным столом.

Перед ней лежал лист с итоговыми цифрами.

— Ну? — спросил он.

Клэр подняла глаза.

— Мы сделали это.

— Да.

— Правда сделали.

— Да.

— Я всё ждала, что что-нибудь рухнет.

Натан сел рядом.

— Рухнул только один стеллаж.

— Не напоминайте.

— Без жертв.

— Марк чуть не умер.

— От стыда.

Клэр рассмеялась.

Потом посмотрела на магазин через открытые двери.

Тёплый свет.

Полупустые полки.

Крошки на столах.

Забытый детский фартук Софи на стуле.

— Я хочу второй.

Натан повернулся.

— Что?

— Магазин.

— Уже?

— Не сейчас.

— Слава богу.

— Но хочу.

— Где?

— Не знаю.

— Хорошо.

Клэр посмотрела на него.

— Вы не испугались.

— Чего?

— Что я хочу больше.

Натан задумался.

— Нет.

— Грант бы сказал, что надо сначала закрепить результат.

— Он был бы прав.

Клэр моргнула.

— Что?

— Сначала закрепим.

— Предатель.

— А потом откроем второй.

Она улыбнулась.

— Вот поэтому вы лучше.

— Только поэтому?

Клэр наклонилась.

— Нет.

Поцеловала.

Медленно.

Натан коснулся её затылка.

Когда они отстранились, он сказал:

— Клэр.

— М-м?

— Я люблю вас.

Она замерла.

Не «влюбляюсь».

Не почти.

Вот так.

Спокойно.

Под старой оливой.

После десяти часов торговли сыром.

Клэр смотрела на него.

И неожиданно не испугалась.

Совсем.

— Очень неудачный момент.

Натан улыбнулся.

— Почему?

— Я устала, пахну чесноком и, кажется, сижу на хлебной крошке.

— Идеальный.

Она засмеялась.

Глаза снова защипало.

— Чёрт.

— У вас…

— Не смейте говорить про глаза.

Он улыбнулся.

Клэр взяла его лицо в ладони.

— Я тоже тебя люблю.

Впервые — «тебя».

Не «вас».

Они оба услышали.

Натан прикрыл глаза.

— Ещё раз.

— Нет.

— Клэр.

— Наглый.

— Пожалуйста.

Она улыбнулась.

— Люблю тебя.

Он поцеловал её.

А потом из сумки Клэр зазвонил телефон.

Они оба застонали.

— Не отвечайте, — сказал Натан.

— Может быть Софи.

— Тогда отвечайте.

Клэр достала телефон.

Майкл.

— Что случилось?

— Добрый вечер.

— Майкл, сегодня открытие. Если вы звоните поздравить, завтра.

— Я звоню не поздравить.

Клэр выпрямилась.

Натан сразу понял.

— Что?

Майкл помолчал.

— Я получил окончательную оценку доли Элеоноры.

— И?

— Она не просто миноритарный акционер.

Клэр нахмурилась.

— А кто?

— По документам Ричарда и с учётом последующих изменений у неё блокирующий пакет в одной из компаний, через которую проходит часть семейных активов Уитморов.

Клэр медленно встала.

— Насколько большой?

Майкл назвал цифру.

Она закрыла глаза.

— Грант знает?

— Пока не уверен.

— Элеонора?

— Тоже нет.

Натан поднялся.

Клэр посмотрела на него.

— И что это значит?

Майкл ответил:

— Что без согласия Элеоноры несколько крупных решений семейной структуры провести нельзя.

Клэр молчала.

Потом посмотрела на тёмный двор.

На старую оливу.

На магазин.

И почему-то сразу представила лицо Элеоноры.

— Майкл.

— Да?

— Завтра утром.

— Согласен.

— Не звоните ей сегодня.

— Почему?

Клэр улыбнулась.

— Потому что я хочу хотя бы одну ночь, когда эта женщина не планирует захват мира.

Натан тихо рассмеялся.

Майкл помолчал.

— Разумно.

— В девять.

— Буду.

Она отключилась.

Натан спросил:

— Всё плохо?

Клэр посмотрела на него.

— Наоборот.

— Насколько?

Она убрала телефон.

— Настолько, что завтра Грант, возможно, снова узнает, что его мать совсем не обременение.

Натан улыбнулся.

Клэр взяла его за руку.

За их спинами светился новый магазин.

На пустом детском столе лежал забытый камень Софи.

На кухне оставалась половина головки сыра.

А в подсобке висела чудовищная пластиковая гроздь с табличкой:

«Мы пережили это».

Клэр посмотрела на неё через открытые двери.

И рассмеялась.

Потому что, кажется, пережили они далеко не всё.

Глава 13. Глава 13

Элеонора узнала, что может заблокировать решения собственного сына, в девять часов семь минут утра.

В девять часов восемь минут она потребовала кофе.