В девять часов девять — очки.

А в девять десять сказала:

— Никому не звонить.

Клэр, уже державшая телефон, медленно опустила его.

— Даже страшно спрашивать почему.

— Потому что сначала я хочу понять, что именно могу заблокировать.

Майкл сидел напротив с раскрытой папкой и выражением человека, который с утра пораньше осознал: юридическая профессия совершенно напрасно считается кабинетной и безопасной.

Натан стоял у кухонного острова и резал свежий хлеб.

Софи намазывала на него масло с зеленью.

Мэгги приехала «только завезти две коробки» и, разумеется, осталась.

То есть сообщение, которое Клэр планировала сообщить Элеоноре в узком семейном кругу, теперь слушали все.

— Мам, — сказал Натан, — потоньше.

— Я и так тонко.

— Это полбуханки.

— Я расту.

Софи подняла голову.

— Это моя фраза.

Мэгги невозмутимо откусила хлеб.

— Я тоже.

Элеонора сняла очки.

— Можно мне узнать, насколько я богата, прежде чем вы съедите весь завтрак?

Мэгги повернулась.

— Тебе хлеб мешает богатеть?

— Мне мешает твой хруст.

— Не завидуй хорошим зубам.

Клэр закрыла глаза.

— Майкл. Продолжайте, пожалуйста, пока они не подрались.

— Я не дерусь, — сказала Элеонора.

— Ты не встаёшь, — ответила Мэгги.

Наступила тишина.

Клэр медленно посмотрела на Мэгги.

Натан застыл с ножом.

Софи широко раскрыла глаза.

Мэгги поняла, что сказала.

— Я…

Элеонора смотрела на неё секунд пять.

Потом неожиданно рассмеялась.

— Засчитано.

Мэгги выдохнула.

— Господи.

— Испугалась?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— Хорошо.

Клэр посмотрела на Натана.

— Они достигли нового уровня.

— Страшно представить следующий.

Майкл кашлянул.

— Если можно…

— Да! — хором ответили Клэр и Натан.

За окнами Bellwether сияло калифорнийское утро. После ночной прохлады солнце быстро прогревало каменную террасу. Оливковые листья вспыхивали серебром при каждом порыве ветра, над дальними холмами уже таяла тонкая дымка.

На столе пахло кофе, тёплым хлебом, сливочным маслом с розмарином и свежими персиками.

Всё выглядело слишком мирно для разговора о нескольких десятках миллионов долларов.

Майкл повернул папку к Элеоноре.

— Ричард создал отдельную холдинговую структуру ещё при жизни. В неё вошла часть коммерческой недвижимости, логистическая компания и пакет в Whitmore Development.

Грант управлял семейной империей именно через Whitmore Development.

Клэр знала это слишком хорошо.

Семь лет брака научили её разбираться в названиях компаний, даже если никто не считал нужным посвящать её в реальные решения.

— Какая доля? — спросила Элеонора.

Майкл назвал цифру.

Мэгги перестала жевать.

— Это много?

Элеонора не сводила глаз с документов.

— Достаточно.

— Чтобы что?

— Раздражать сына.

— Тогда отлично.

Клэр ткнула пальцем в Мэгги.

— Не помогайте.

— Я поддерживаю подругу.

Элеонора резко подняла голову.

Мэгги замерла.

— Что?

— Ты сейчас назвала меня подругой?

— Нет.

— Назвала.

— Тебе послышалось.

— Клэр?

— Я ничего не слышала.

— Предательница.

Клэр улыбнулась.

Майкл продолжил:

— Главное не стоимость пакета сама по себе. По уставу компании определённые решения требуют квалифицированного большинства. Без вашего согласия нельзя продать крупный актив, изменить структуру долговой нагрузки выше установленного порога, провести дополнительную эмиссию и…

Элеонора подняла палец.

— Стоп.

Майкл замолчал.

— Долговая нагрузка.

— Да.

— Какая сейчас?

— Именно это я проверял ночью.

Клэр посмотрела на него.

— Вы тоже не спали?

Майкл сухо ответил:

— Работа с вашей семьёй разрушает режим.

— Это не моя семья, — машинально сказала Клэр.

Тишина.

Натан посмотрел на неё.

Софи тоже.

Элеонора медленно подняла бровь.

Мэгги прожевала хлеб.

— Ну да.

Клэр почувствовала ловушку.

— Я имела в виду Уитморов.

— Поздно, — сказала Элеонора.

— Что поздно?

— Оправдываться.

— Я не оправдываюсь.

Софи улыбнулась.

— Папа тоже наша семья.

— Я знаю!

— И я.

— Знаю!

— И бабушка.

— Софи.

— И Элеонора.

Клэр закрыла лицо ладонью.

Натан тихо рассмеялся.

Майкл очень профессионально смотрел в документы.

— Продолжайте, — простонала Клэр.

— Так вот. Whitmore Development готовит крупное финансирование под новый проект.

Элеонора мгновенно перестала улыбаться.

— Какой?

— Именно здесь становится интересно.

Майкл достал ещё один документ.

— Грант ведёт переговоры о приобретении участка и строительстве большого курортного комплекса.

Клэр почувствовала неприятное движение внутри.

— Где?

Майкл назвал район.

Натан перестал резать хлеб.

Мэгги нахмурилась.

— Это рядом с нами.

— Да.

Клэр посмотрела на Элеонору.

— Westbridge?

— Напрямую связи пока не вижу, — сказал Майкл. — Но участок, который они пытались собрать из Bellwether и земли Элеоноры, мог существенно улучшить транспортный доступ к будущему проекту.

Тишина стала тяжёлой.

Элеонора откинулась на спинку кресла.

— Вот почему.

Клэр кивнула.

Наконец-то кусочки складывались.

Не заговор.

Не тайная война.

Обычный большой бизнес, где земля, которая для одного человека была домом, для другого становилась линией на карте.

— Грант знал? — спросила Клэр.

Майкл осторожно ответил:

— О проекте — безусловно. О том, что Westbridge предложит вам почти девять миллионов, утверждать не могу.

Элеонора постучала ногтем по папке.

— А финансирование?

— Если условия, которые я получил, верны, для сделки понадобится ваше согласие.

Мэгги улыбнулась.

Очень медленно.

— О-о-о.

Элеонора повернулась.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо.

— Какое?

— Моё.

Клэр фыркнула.

— Вот это действительно страшно.

Элеонора снова посмотрела на документы.

— Я не буду ничего блокировать просто потому, что могу.

Клэр удивилась.

Мэгги тоже.

— Почему? — спросила она.

Элеонора подняла голову.

— Потому что мне семьдесят два, а не двенадцать.

— Иногда незаметно.

— Маргарет.

— Молчу.

Элеонора повернулась к Майклу.

— Пусть Грант приезжает.

— Когда?

— Сегодня.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Она надела очки.

— И передайте, что я хочу видеть полный пакет документов.

Клэр прищурилась.

— Вы будете инвестировать?

— Нет.

— Блокировать?

— Не знаю.

— Тогда что?

Элеонора улыбнулась.

— Задавать вопросы.

Мэгги сочувственно сказала:

— Бедный мальчик.

Клэр посмотрела на неё.

— Вы его только что пожалели?

— Я видела, как она задаёт вопросы.

— Справедливо.

Грант приехал в одиннадцать сорок.

На этот раз без костюма.

Тёмные брюки, светлая рубашка с закатанными рукавами, никакого галстука.

И без Ванессы.

Клэр заметила последнее и тут же мысленно отругала себя.

Не её дело.

Совершенно.

Элеонора ждала сына на террасе.

Перед ней лежала папка.

Рядом стояла вторая чашка кофе.

Клэр увидела её и удивилась.

— Это ему?

— Нет.

— Элеонора.

— Возможно.

— Вы приготовили сыну кофе.

— Кофеварка приготовила.

— Но заказали вы.

— Клэр, у тебя нет работы?

— Есть. Но здесь интереснее.

Элеонора поджала губы.

Грант поднялся по ступеням.

Увидел мать.

Папку.

Кофе.

И сразу всё понял.

— Майкл.