Сама.

Грант смотрел.

— Ты действительно его любишь.

— Нет.

— Мама.

— Просто режь.

— Ты режешь.

— Тогда молчи.

Клэр поймала взгляд Гранта.

Они оба улыбнулись.

Без сожаления.

Без желания вернуть прошлое.

Просто люди, которые наконец перестали пытаться исправить то, что уже закончилось.

Поздно вечером Натан отвёз Софи домой, а Клэр осталась помочь убрать.

Грант уже уехал.

Мэгги тоже.

Дом затих.

Элеонора сидела на террасе.

Клэр принесла ей чай.

— Хороший день?

— Утомительный.

— Это не ответ.

— Хороший.

Клэр села рядом.

Несколько минут молчали.

Над холмами сгущалась тёплая синяя темнота. Где-то далеко лаяла собака. Воздух пах нагретым камнем, мятой и сухой травой.

Элеонора сказала:

— Я была ужасной свекровью.

Клэр повернула голову.

— Что?

— Не заставляй повторять.

— Нет, это надо записать.

— Клэр.

Она улыбнулась.

— Иногда.

— Часто.

— Хорошо. Часто.

Элеонора смотрела в сад.

— Я думала, что защищаю семью.

— От меня?

— От всего.

— Очень широкая специализация.

— Не перебивай.

— Молчу.

— Ричард умер. Грант стал главой семьи. Я решила, что моя задача — удержать всё как было.

Клэр слушала.

— А потом ты появилась.

— И всё испортила?

— Нет.

Элеонора посмотрела на неё.

— Ты просто не вписывалась.

— Спасибо.

— Это комплимент.

— У вас они специфические.

— Я знаю.

Элеонора провела ладонью по пледу.

— Я думала, что ты недостаточно подходишь Гранту.

— А сейчас?

— Сейчас думаю, что он недостаточно подходил тебе.

Клэр замерла.

— Элеонора.

— Не делай лицо.

— Какое?

— С глазами.

Клэр рассмеялась.

— Поздно.

Элеонора тоже улыбнулась.

— Натан подходит.

Клэр посмотрела на неё.

— Вы его одобряете?

— Нет.

— Почему?

— Я проверяю.

— До каких пор?

— Всегда.

— Бедный мужчина.

— Если выдержит меня, выдержит семью.

Клэр тихо сказала:

— Он уже семья.

Элеонора посмотрела.

На этот раз не улыбнулась.

Просто кивнула.

— Да.

Телефон Клэр завибрировал.

Сообщение от Натана.

«Софи спит. Я скучаю. Это возмутительно».

Клэр улыбнулась.

Элеонора заметила.

— Он?

— Да.

— Езжай.

— Вы меня выгоняете?

— Да.

— Второй раз за главу моей жизни.

— Не драматизируй.

Клэр поднялась.

Потом наклонилась.

Поцеловала Элеонору в щёку.

Та застыла.

— Это что?

— Спокойной ночи.

— Без предупреждения?

— Привыкайте.

— Не собираюсь.

Клэр пошла к двери.

— Клэр.

Она обернулась.

Элеонора сидела в тёплом свете террасной лампы — маленькая, прямая, сереброволосая, уже не беспомощная женщина в кресле, которую сын когда-то оставил бывшей жене вместе с дешёвым поместьем.

— Что?

— Я тоже тебя люблю.

Клэр замерла.

Элеонора мгновенно нахмурилась.

— И если кому-нибудь скажешь, всё отрицаю.

Клэр почувствовала, как расплывается улыбка.

— Конечно.

— Особенно Маргарет.

— Обязательно расскажу первой.

— Клэр!

Она убежала смеясь.

Натан ждал её у себя.

Свет на кухне горел.

Дверь была не заперта.

Клэр вошла тихо.

На столе стояла одна чашка чая.

Рядом лежала записка, написанная детским почерком:

«Клэр, твой ящик в ванной теперь большой. Я переложила папины вещи. Он не против. Наверное. Софи».

Клэр закрыла рот рукой.

Натан появился в дверях спальни.

Босой.

В домашних брюках и футболке.

— Что?

Она молча протянула записку.

Он прочитал.

— А.

— Что «а»?

— Вот почему мои вещи лежат в корзине.

Клэр начала смеяться.

— Она выселяет вас из собственного дома.

— Ради вас.

— Очень романтично.

Натан подошёл.

Обнял.

Клэр положила голову ему на грудь.

— Как Элеонора?

— Счастлива.

— Хорошо.

— Она сказала, что любит меня.

Натан отстранился.

— Сама?

— Да.

— Без угроз?

— После.

— Тогда нормально.

Клэр улыбнулась.

— И сказала, что ты подходишь.

— Мне?

— Мне.

— А.

— Что опять «а»?

— Я волновался.

— Врёшь.

— Очень.

Она провела ладонями по его плечам.

— Она будет проверять тебя всегда.

— Я готов.

— Не знаешь, на что подписываешься.

— Знаю.

Он поцеловал её.

Медленно.

Тепло.

Клэр прижалась ближе.

Его ладони легли ей на талию.

— Останетесь? — тихо спросил он.

Она улыбнулась ему в губы.

— Моя зубная щётка здесь.

— Сильный аргумент.

— И четыре платья.

— Уже пять.

Клэр отстранилась.

— Откуда пятое?

— Софи перенесла из машины.

— Господи.

— И туфли.

— Какие?

— Красные.

— Она ограбила мой багажник?

— Похоже.

Клэр рассмеялась.

Натан смотрел.

Очень мягко.

— Что?

— Ничего.

— У вас лицо.

— Какое?

— Семейное.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

Клэр обняла его за шею.

— Очень.

И поцеловала первой.

На следующий день магазин Bellwether получил запрос на поставку уже от трёх отелей.

Через два дня — от ресторана в Сан-Франциско.

Через четыре — от небольшой сети премиальных гастрономов.

Клэр смотрела на письма и впервые не бросалась отвечать «да».

Она считала.

Проверяла.

Отказывала там, где не могла обеспечить качество.

Соглашалась там, где могла.

Марк нашёл второго технолога — женщину сорока шести лет по имени Ребекка Холл, двадцать лет проработавшую на небольшом семейном производстве, которое недавно закрылось после выхода владельцев на пенсию.

Клэр встретилась с ней.

Поговорила.

Попробовала сыр, который Ребекка принесла.

И наняла на следующий день.

Не потому что Bellwether становился огромным.

Потому что становился настоящим.

А ещё через неделю Клэр впервые села на Пеппер.

На целых сорок секунд.

— Я передумала! — сказала она через три.

Натан держал повод.

— Вы уже сидите.

— Снимите меня!

— Пеппер стоит.

— Пока!

— Клэр.

— Я чувствую, как она думает!

Софи стояла у ограды.

— Она думает про траву.

— Откуда ты знаешь?!

— Она всегда думает про траву.

Клэр вцепилась пальцами в переднюю луку седла.

— Натан.

— Я здесь.

Он положил ладонь на её голень.

— Смотрите на меня.

Она посмотрела.

Спокойные серые глаза.

Улыбка.

Ветер трепал тёмные волосы.

На нём была старая синяя рубашка с закатанными рукавами, джинсы и сапоги. Совсем не герой с глянцевой обложки.

Лучше.

Её мужчина.

— Дышите.

— Ненавижу вас.

— Знаю.

— Если упаду…

— Поймаю.

— Это невозможно.

— Тогда упаду рядом.

Клэр неожиданно рассмеялась.

Пеппер переступила ногой.

— А-А-А!

Софи согнулась пополам.

— Она сделала один шаг!

— Этого достаточно!

Натан смеялся.

Клэр смотрела на него сверху.

И вдруг поняла, что уже не так страшно.

Лошадь была тёплой.

Живой.

Под ней двигались мышцы.

Пахло сеном, кожей, солнцем и сухой землёй.

Клэр осторожно разжала пальцы.

— Хорошо.

Натан поднял бровь.

— Что?

— Ещё один шаг.

— Уверены?

— Пока не передумала.

Пеппер сделала шаг.

Потом второй.

Клэр выдохнула.

Софи захлопала.

— Клэр едет!

— Я не еду! Я выживаю!

— Это считается!

Натан шёл рядом.

Не отпускал повод.

Но и не держал Клэр.

И это почему-то было идеально.