Клэр посмотрела на него.

— И что теперь?

— Теперь я впервые лет с двадцати пяти поживу один.

— Полезно.

— Коул тоже так думает?

Она прищурилась.

— Натан здесь ни при чём.

— Просто спросил.

— Нет. Ты проверяешь, не открылась ли вакансия.

Грант поднял руки.

— Хорошо.

— Не открылась.

— Понял.

— И не откроется.

Он посмотрел несколько секунд.

Потом улыбнулся.

— Это я тоже понял.

Клэр расслабилась.

— Отлично.

Грант пошёл к двери.

Остановился.

— Клэр.

— Что?

— Я не хочу вернуть тебя.

Она удивилась.

Он продолжил:

— То есть иногда хочу. Но не тебя сегодняшнюю.

Клэр молчала.

— Я хочу назад ту жизнь, где всё было понятно. Дом. Ты. Мама. Компания. И я был уверен, что всё находится на своих местах.

— А мы?

— Что?

— Мы с Элеонорой тоже были на своих местах?

Грант криво улыбнулся.

— Вот именно.

Клэр кивнула.

Он понял.

И этого оказалось достаточно.

— Увидимся.

— Пока, Грант.

Натан узнал о расставании Гранта и Ванессы вечером.

От Клэр.

Не потому что она обязана была рассказывать.

Потому что хотела.

Они ужинали у него дома.

Впервые за долгое время только втроём.

Софи устроилась на ковре в гостиной и собирала огромный деревянный конструктор.

Клэр сидела за кухонным островом и резала помидоры.

Натан готовил тёплые сэндвичи с сыром Bellwether, печёными овощами и маслом с зеленью.

Сыр плавился между ломтями хлеба, по краям появлялась золотистая корочка, а запах был настолько безобразно аппетитным, что Клэр уже дважды пыталась украсть готовый кусок.

Натан дважды ударил её по пальцам лопаткой.

На третий раз она успела.

— Воровка.

— Я инвестирую в контроль качества.

— Вы не инвестор.

— Я женщина владельца кухни.

Натан замер.

Клэр тоже.

Софи подняла голову.

— Женщина папы?

Клэр закрыла глаза.

— Господи.

Натан начал смеяться.

— Очень точная формулировка.

— Замолчи.

Софи подумала.

— А как правильно?

Клэр посмотрела на Натана.

Он на неё.

— Девушка, — сказал он.

Софи нахмурилась.

— В сорок лет?

Клэр согнулась от смеха.

Натан возмутился:

— А что?

— Не знаю.

— Спасибо, дочь.

— Можно «любимая женщина».

Клэр перестала смеяться.

Натан тоже.

Софи спокойно вернулась к конструктору.

— Вот.

Клэр посмотрела на него.

Он улыбнулся.

— Мне нравится.

— Ешьте сэндвич.

— Уходим от темы?

— Быстро.

Натан поставил перед ней тарелку.

— Хорошо, любимая женщина.

Клэр ткнула его локтем.

Но улыбку спрятать не смогла.

За ужином она рассказала про Гранта.

Натан слушал спокойно.

— И всё? — спросил он.

— Всё.

— Он не пытался вас вернуть?

— Нет.

— Хорошо.

Клэр подняла бровь.

— Ревнуете?

— Да.

Она не ожидала.

— Так просто?

— А зачем врать?

— Не знаю.

— Я ревную. Не потому что вам не доверяю. Потому что он был вашим мужем семь лет.

Клэр посмотрела.

— И?

— И мне это не нравится.

Она улыбнулась.

— Натан.

— Что?

— Иди сюда.

— Я рядом.

— Ближе.

Он наклонился.

Клэр поцеловала.

Софи сказала из гостиной:

— Я всё вижу.

Они отпрянули.

— Ты строишь дом! — возмутилась Клэр.

— У него окна.

Натан закрыл лицо.

Клэр расхохоталась.

— Прекрасно.

Софи добавила:

— Можете продолжать. Мне не мешает.

— Спасибо! — крикнул Натан.

— Пожалуйста.

Клэр посмотрела на него.

— Ваша дочь меня пугает.

— Меня тоже.

Через час Софи пришла с другим вопросом.

Серьёзным.

Она стояла у дивана, прижимая к груди подушку.

— Клэр.

— Да?

— Ты когда-нибудь будешь жить здесь?

Натан замер.

Клэр тоже.

— Софи…

— Я просто спрашиваю.

Натан сказал:

— Это вопрос Клэр.

— Я её и спросила.

Клэр смотрела на девочку.

Вот он.

Тот самый страх, о котором говорила Лорейн.

Не страх Софи.

Её собственный.

Зайти слишком далеко.

Занять чужое место.

Сделать неправильный шаг.

Клэр похлопала по дивану.

— Иди сюда.

Софи села.

— Я не знаю.

— А хочешь?

Клэр посмотрела на Натана.

Он молчал.

Не спасал.

Не подсказывал.

Правильно.

— Иногда хочу.

Софи кивнула.

— Тогда почему не живёшь?

— Потому что взрослые иногда идут медленно.

— Вы не идёте медленно.

Натан кашлянул.

Клэр бросила в него подушкой.

— Молчи.

Софи продолжила:

— Ты всё равно почти каждый день здесь. Или мы у тебя.

— Это правда.

— И твоя щётка в ванной.

Клэр замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела.

— Почему ты проверяла?

— Не проверяла. Она красная.

Натан начал смеяться.

Клэр посмотрела на потолок.

— Прекрасно.

Софи вдруг стала серьёзной.

— Я не против.

Клэр опустила глаза.

— Правда?

— Да.

— А если иногда тебе будет казаться, что меня слишком много?

Софи подумала.

— Скажу.

— Просто?

— Да.

— А если я что-то сделаю не так?

— Ты иногда делаешь.

Клэр моргнула.

Натан отвернулся, плечи задрожали.

— Спасибо.

— Например, кладёшь слишком мало шоколада в блинчики.

— Это вопрос здоровья.

— Вот.

Клэр рассмеялась.

Потом осторожно обняла её.

Софи сразу прижалась.

Без паузы.

Без неловкости.

Клэр закрыла глаза.

И впервые позволила себе не думать, имеет ли право.

Просто обняла ребёнка, которого любила.

Да.

Любила.

Она поняла это именно сейчас.

Не вместо Эммы.

Не потому что собиралась стать кем-то по семейному статусу.

Просто Софи.

Её смешные камни.

Лошади.

Упрямство.

Вопросы.

Слишком взрослые наблюдения.

Клэр поцеловала её в волосы.

Софи прошептала:

— Только не плачь.

— Я не плачу.

— У тебя глаза.

Клэр резко подняла голову.

Натан уже смеялся.

— Вы сговорились?!

Софи улыбнулась.

— Это возрастное.

Клэр ахнула.

— Элеонора!

— Она меня научила.

— Я её убью.

Натан обнял обеих.

— В очередь.

Переезд не случился.

Не в тот вечер.

Не на следующий.

Клэр не хотела превращать важное решение в красивый импульс.

Но через три дня в шкафу Натана появилось четыре её платья.

Через пять — косметика.

Через неделю Софи торжественно освободила для неё ящик в ванной.

На ящике лежала записка:

«Клэр. Не трогать. Кроме Клэр».

Натан сфотографировал.

Клэр сохранила фотографию.

И никому не сказала.

Элеонора тем временем начала ходить.

Не «передвигаться между поручнями».

Не «стоять с поддержкой».

Ходить.

Пять шагов.

Потом семь.

Потом девять.

Ханна всё ещё находилась рядом.

Кресло стояло в метре.

Но однажды утром Клэр вошла в реабилитационную комнату и увидела Элеонору посреди неё.

Стоящую.

Без рук на поручнях.

— Не двигайтесь.

Элеонора повернула голову.

— Я и не собиралась.

— Ханна!

— Не ори.

— Ханна!

— Она в туалете.

— Вы одна?!

— Три секунды.

Клэр бросилась ближе.

Элеонора раздражённо сказала:

— Не хватай меня.

— Я не хватаю.

— У тебя руки.

— Потому что вы стоите!

— Именно!

В голосе Элеоноры было столько торжества, что Клэр замолчала.

Посмотрела на неё.

Светлый спортивный костюм.

Серебристые волосы собраны сзади.

Лицо красное от усилия.