— А теперь строю свою.
Он посмотрел на неё долго.
— Понял.
— Надеюсь.
— И ещё.
— Что?
— Я действительно думал, что Bellwether — плохой актив.
Клэр улыбнулась.
— Спасибо.
— За что?
— Это лучший подарок, который ты сделал мне за весь брак.
Грант фыркнул.
— Очень смешно.
— Я серьёзно.
— Это хуже.
Он пошёл к выходу.
У двери остановился.
— Клэр.
— Да?
— Осторожнее с Westbridge.
Она напряглась.
— Почему?
— Они не привыкли получать отказ.
— Это угроза?
— Нет.
— Тогда что?
— Совет.
Элеонора громко кашлянула.
Грант закрыл глаза.
— Которого никто не просил.
— Учишься, — сказала она.
Он усмехнулся.
— До свидания, мама.
— Позвони.
Грант остановился.
Обернулся.
И улыбнулся.
— Позвоню.
---
Когда он уехал, Элеонора молчала.
Клэр тоже.
Минуту.
Две.
Потом из дверей осторожно высунулась голова Мэгги.
— Всё?
Элеонора повернулась.
— Ты подслушивала?
— Нет.
— Почему тогда сидела у двери?
— Проверяла петли.
Клэр рассмеялась.
Элеонора закатила глаза.
— Заходи.
Мэгги вошла.
За ней Лорейн.
Потом Софи.
Потом Натан.
Элеонора посмотрела на всех.
— Вы что, стояли там толпой?
Натан сказал:
— Нет.
Софи:
— Да.
Он посмотрел на дочь.
— Спасибо.
— Нельзя врать.
Клэр закрыла рот рукой.
Мэгги подошла к Элеоноре.
— Ну?
— Что «ну»?
— Как ты?
Элеонора поджала губы.
— Нормально.
Мэгги смотрела.
— Врёшь.
— Отстань.
— Обнять?
— Нет.
— Хорошо.
Мэгги просто села рядом.
Не тронула.
Не сказала ничего.
Элеонора посмотрела на неё.
И тоже промолчала.
Клэр увидела.
И улыбнулась.
Иногда любовь между людьми начиналась не с объятий.
Иногда с того, что одна язва наконец понимала, когда другой язве нужно просто посидеть рядом.
---
Открытие назначили через шесть недель.
Клэр была против.
Элеонора сказала восемь.
Мэгги — четыре.
Натан — шесть.
Софи — завтра.
В результате победил Натан.
— Почему его слушают? — возмутилась Клэр.
Элеонора ответила:
— Потому что он единственный назвал нормальный срок.
— Я тоже называла.
— Ты сказала десять недель.
— Это нормальный срок!
Мэгги фыркнула.
— За десять недель я сама построю новый магазин.
Элеонора оглядела её.
— Ты?
— Да.
— Своими руками?
— Если надо.
— Тогда начинай с туалета с дельфинами.
Мэгги побледнела.
— Я отказываюсь.
— Вот.
Лорейн подняла рулон образцов.
— Я нашла цвет стен.
Клэр подошла.
Тёплый молочный оттенок.
Спокойный.
Светлый.
— Красиво.
Элеонора кивнула.
Мэгги тоже.
Все замерли.
Клэр посмотрела на них.
— Вы согласились?
Элеонора нахмурилась.
— Да.
— С первого раза?
Мэгги пожала плечами.
— Цвет хороший.
— Я должна это записать.
— Клэр.
— Нет, правда. Исторический момент.
Натан подошёл.
— Что случилось?
— Они согласны.
— В чём?
— Во всём.
— Вызывайте врача.
Элеонора бросила в него каталог.
Он поймал.
Клэр рассмеялась.
И вдруг поймала себя на мысли, что не помнит, когда последний раз смеялась столько каждый день.
До Bellwether.
До развода.
До Элеоноры в её доме.
До Натана.
Не помнит.
И, наверное, уже неважно.
---
Через неделю Элеонора показала Мэгги новую упаковку масла Коулов.
Вся семья собралась на кухне Bellwether.
Три бутылки стояли на столе.
Та же форма.
То же масло.
Но вместо старой пёстрой этикетки — плотная кремовая бумага, тонкий тёмный рисунок оливковой ветви и фамилия Cole крупными буквами. Ниже — год основания хозяйства.
Просто.
Тепло.
Дорого.
Мэгги смотрела.
Молчала.
Элеонора начала нервничать.
Клэр заметила это с наслаждением.
— Ну?
Мэгги подняла бутылку.
Повернула.
Провела большим пальцем по бумаге.
— Красиво.
Элеонора моргнула.
— Что?
— Красиво.
— Просто красиво?
Клэр прыснула.
— Где-то я это уже слышала.
Обе посмотрели.
— Молчи.
Мэгги снова посмотрела на бутылку.
— Очень красиво.
Элеонора расправила плечи.
— Я знаю.
— Не порть.
— Что?
Мэгги поставила бутылку.
— Спасибо.
Элеонора замерла.
Совершенно.
Клэр смотрела.
Натан смотрел.
Софи смотрела.
Лорейн тоже.
Элеонора медленно сказала:
— Пожалуйста.
Мэгги протянула руку.
Элеонора пожала.
Софи зашептала Клэр:
— Они теперь подруги?
Клэр так же тихо ответила:
— Никогда им этого не говори.
— Почему?
— Опасно.
Элеонора повернулась:
— Я слышу.
Мэгги добавила:
— И я.
Софи вздохнула.
— Здесь невозможно иметь секреты.
Натан сказал:
— Добро пожаловать.
---
В тот же вечер Клэр и Натан сидели на ступенях террасы Bellwether.
Без семьи.
Почти чудо.
Софи ночевала у Мэгги.
Элеонора уже легла.
Лорейн уехала к друзьям.
Над холмами темнело небо. Последний свет растекался по горизонту персиково-золотой полосой. В оливковой роще стрекотали цикады.
Клэр сидела между коленями Натана, спиной к его груди.
Он медленно гладил её по руке.
— Шесть недель, — сказала она.
— Успеем.
— Не успеем.
— Успеем.
— Вы слишком спокойный.
— Кто-то должен.
Клэр повернула голову.
— Я сегодня заказала вывеску.
— Знаю.
— Откуда?
— Софи.
— Разведка.
— Семейная.
Клэр улыбнулась.
— Натан.
— М-м?
Она помолчала.
— Лорейн сказала одну вещь.
Он напрягся.
— Какую?
— Неважно.
— Тогда зачем начали?
— Потому что хочу спросить другое.
Он ждал.
Клэр посмотрела на свои пальцы.
— Вам не кажется, что всё слишком быстро?
— Что именно?
— Мы.
Натан молчал.
Не обиделся.
Не отстранился.
— Иногда.
Клэр повернулась.
— И?
— Мне сорок.
— И мне.
— Я не хочу тратить год на то, чтобы делать вид, что вы мне просто нравитесь.
Сердце ударило сильнее.
— А что на самом деле?
Натан посмотрел ей в глаза.
Очень долго.
Клэр вдруг поняла, что знает ответ.
И испугалась.
Совсем немного.
Но не отвернулась.
Он провёл пальцами по её щеке.
— Я влюбляюсь в вас.
Тихо.
Без красивой подготовки.
Без заката в качестве аргумента.
Просто сказал.
Клэр перестала дышать.
Натан улыбнулся.
— Вот теперь вы испугались.
— Немного.
— Хорошо.
— Почему?
— Потому что я тоже.
Она смотрела.
— Вы тоже испугались?
— Очень.
Клэр рассмеялась.
И вдруг глаза защипало.
— Чёрт.
— Что?
— Ничего.
— У вас глаза.
Она ударила его по плечу.
— Не смейте.
Натан поймал руку.
Поцеловал пальцы.
— Я не требую ответа.
— Знаю.
— И не тороплю.
— Знаю.
— И…
Клэр поцеловала его.
Чтобы замолчал.
Потому что некоторые мужчины слишком хорошо учатся правильным словам и становятся невыносимыми.
Он обнял.
Клэр прижалась ближе.
И только когда поцелуй закончился, тихо сказала:
— Я тоже.
Натан замер.
— Что?
— Не заставляйте повторять.
— Клэр.
Она спрятала лицо у него на шее.
— Я тоже в вас влюбляюсь.
Руки вокруг неё сжались сильнее.
