— Через неделю покажу тебе три варианта.

— Мне ничего новомодного не нужно.

— Тогда зачем предложила?

— Чтобы ты отстала.

— Поздно.

Клэр посмотрела на Натана.

— Поздравляю.

— С чем?

— Ваша мать только что наняла мою бывшую свекровь.

— Без зарплаты.

— Думаете?

Они одновременно посмотрели на Элеонору.

Та уже говорила:

— И мне нужны данные по продажам за три года.

Мэгги возмутилась:

— Зачем?!

Клэр тихо сказала:

— Всё. Маслобойню мы потеряли.

К полудню первая пробная партия нового сливочного масла была готова.

Сегодня Марк привёз три варианта.

С зеленью и печёным чесноком.

С копчёным лососем и лимонной цедрой.

И самый спорный — с хрустящими кусочками копчёного бекона, зелёным луком и щепоткой чёрного перца.

Клэр настояла на маленьких порциях.

Масло лежало в керамических чашках, мягкое, золотистое, с зелёными вкраплениями трав. Лососевое отдавало тонким цитрусовым ароматом. Беконное пахло так, что Мэгги без всякого разрешения отрезала толстый ломоть ещё тёплого хлеба.

— Это дегустация, — сказала Клэр.

— Именно.

— Вы взяли полбатона.

— Я тщательно дегустирую.

Марк рассмеялся.

Клэр намазала на хлеб масло с лососем.

Попробовала.

Сначала сливочная мягкость.

Потом солоноватый вкус рыбы.

Свежесть лимона.

Очень лёгкая зелень укропа.

Она закрыла глаза.

— Чёрт.

Натан стоял рядом.

— Плохо?

Клэр открыла глаза.

— Ужасно.

Марк побледнел.

— Правда?

— Нет. Дайте мне ещё.

Все рассмеялись.

Марк выдохнул.

— Так нельзя.

— Можно. Вы должны быть устойчивы к критике.

— Я чуть не умер.

— Значит, ещё не устойчивы.

Элеонора попробовала масло с чесноком.

Медленно прожевала.

Все посмотрели.

— Что?

Клэр спросила:

— Ну?

— Чеснока меньше.

Марк кивнул.

— Насколько?

— Процентов на пятнадцать.

Мэгги фыркнула.

— На двенадцать.

Элеонора повернулась.

— Почему двенадцать?

— Потому что пятнадцать убьёт запах.

— Не убьёт.

— Убьёт.

— Ты технолог?

— Я готовлю дольше, чем ты командуешь.

— Невозможно.

— Девочки, — сказал Натан.

Обе повернулись.

— ЧТО?

Он поднял руки.

— Ничего.

Клэр засмеялась.

Потом попробовала беконное.

И замолчала.

Масло таяло на горячем хлебе, впитываясь в пористый мякиш. Хрустящие кусочки давали дымный, насыщенный вкус, зелёный лук — свежесть, перец появлялся в самом конце.

— Вот это, — сказала она, — опасно.

Марк насторожился.

— Почему?

— Потому что я съем всё.

Софи, сидевшая рядом, подняла руку.

— Я тоже.

Натан посмотрел на неё.

— Ты уже три куска съела.

— Я расту.

— Вширь.

— Папа!

Клэр ткнула его локтем.

— Не трогайте ребёнка.

— Она сама сказала.

Софи намазала четвёртый кусок.

— Я переживаю стресс.

Элеонора спросила:

— Какой?

— Вы спорите.

— Привыкай.

Мэгги кивнула:

— Это теперь надолго.

Клэр поймала взгляд Натана.

Он улыбнулся.

Семья.

Слово снова пришло само.

И на этот раз Клэр не стала его отталкивать.

После дегустации приехал Майкл.

С хорошими новостями.

И плохими.

— Начнём с плохих, — сказала Клэр.

Они собрались в гостиной.

Элеонора — у окна.

Клэр — на диване.

Майкл разложил документы.

— Westbridge хочет ответ до понедельника.

— Сегодня четверг.

— Да.

— А если не ответим?

— Предложение отзовут.

Элеонора фыркнула.

— Не отзовут.

Майкл посмотрел.

— Почему вы так уверены?

— Потому что они подняли цену трижды.

Клэр кивнула.

— Я тоже так думаю.

— Но официально срок есть.

— Хорошо. А хорошие новости?

Майкл достал второй лист.

— Я получил полный предварительный отчёт по активам Элеоноры.

Она перестала улыбаться.

Клэр выпрямилась.

— И?

— Земля, доля в компании, два старых инвестиционных пакета и траст, созданный Ричардом.

Элеонора нахмурилась.

— Какой траст?

— Отдельный.

— Сколько?

Майкл посмотрел на неё.

— Около двух миллионов восьмисот тысяч по текущей оценке.

Тишина.

Клэр медленно повернула голову.

Элеонора сидела совершенно неподвижно.

— Повторите.

— Примерно два миллиона восемьсот.

— Долларов?

Майкл улыбнулся.

— Да.

— Не монгольских тугриков?

Клэр закрыла лицо рукой.

— Элеонора.

— Я уточняю.

Майкл продолжил:

— С учётом земли и доли общая оценка личных активов заметно выше.

— Насколько выше?

— Пока не хочу называть цифру до независимой оценки.

Элеонора откинулась на спинку кресла.

— Ричард…

В её голосе не было радости.

Скорее растерянность.

Клэр поняла почему.

— Вы не знали вообще?

— Нет.

— Никогда?

— Он говорил, что позаботился обо мне.

Она усмехнулась.

— Я думала, речь о доме и семейном фонде.

Майкл сказал:

— Траст был устроен так, чтобы не зависеть от семейной компании.

Элеонора смотрела в окно.

— Значит, он знал.

— Что?

Она провела пальцами по подлокотнику.

— Что Грант может однажды начать считать всё семейное своим.

Клэр ничего не сказала.

Элеонора сама продолжила:

— Ричард любил сына. Но видел его характер.

Майкл кивнул.

— Возможно.

— Ненавижу это слово.

— Знаю.

Она вдруг рассмеялась.

Не весело.

— Семь лет я считала, что завишу от Гранта.

Клэр тихо сказала:

— Больше не зависите.

Элеонора посмотрела на неё.

И что-то изменилось.

Очень маленькое.

Подбородок поднялся.

Плечи расправились.

— Да.

Потом повернулась к Майклу.

— Тогда пятьсот тысяч для Bellwether подтверждаю.

Клэр вскинулась.

— Стоп!

— Что?

— Мы не договорились.

— Три процента.

— Два с половиной.

— Три.

— Два семьдесят пять.

Элеонора прищурилась.

— Два девять.

— Два восемь.

— Два восемьдесят пять.

Клэр протянула руку.

— Договорились.

Элеонора пожала.

Майкл смотрел на них.

— Мне подготовить документы?

Обе одновременно:

— Да.

Клэр замерла.

— Чёрт.

Элеонора улыбнулась.

— Поздно.

— Я только что продала вам часть компании.

— Очень маленькую.

— Вы будете вмешиваться.

— Конечно.

— Тогда сделка отменяется.

— Майкл, она уже пожала руку.

— Устная договорённость…

Клэр ткнула пальцем:

— Даже не смейте.

Он рассмеялся.

— Я подготовлю нормальный договор.

Натан ждал её у конюшни в пять вечера.

Клэр увидела лошадь.

Остановилась.

Потом развернулась.

— Нет.

— Клэр.

— До свидания.

— Вы обещали.

— Я была эмоционально нестабильна.

— Вы сказали: «когда-нибудь научите меня не бояться».

— Когда-нибудь не наступило.

Натан стоял у ограды, придерживая за повод светло-гнедую кобылу с белой отметиной на лбу.

Лошадь была огромной.

Нет.

Объективно — обычной.

Но для Клэр она была примерно размером с двухэтажный автобус.

— Она спокойная.

— Все так говорят перед катастрофой.

— Её зовут Пеппер.

— Это должно меня успокоить?

— Ей пятнадцать.

— Она совершеннолетняя. Ещё хуже.

Натан улыбнулся.

Клэр стояла в джинсах, кроссовках и лёгкой рубашке. Ветер трепал волосы. За конюшней тянулись холмы, золотые от вечернего солнца. Между ними лежали виноградники соседнего хозяйства, дальше темнели дубовые рощи.

Красиво.

Если не учитывать чудовище.

Пеппер фыркнула.