Клэр тихо рассмеялась.

Натан подошёл ближе.

— Вы счастливы.

Она посмотрела.

— Да.

Это было удивительно легко признать.

— Очень.

— Рад.

Клэр провела ладонью по старому столу.

— Знаете, что самое странное?

— Что?

— Я сегодня почти не думала о Гранте.

— Почему это странно?

— Потому что раньше все большие события моей жизни каким-то образом проходили через него. Даже если его не было рядом, я думала, что он скажет. Понравится ли. Одобрит ли. Посчитает ли глупостью.

— А сегодня?

Клэр посмотрела вокруг.

— Сегодня мне было всё равно.

Натан кивнул.

— Хороший день.

— Очень.

Он подошёл ещё ближе.

— Тогда я могу его немного улучшить?

Клэр улыбнулась.

— Вы сейчас опять спрашиваете разрешение?

— Иногда полезно.

— Иногда.

Она сама положила руки ему на плечи.

— Сейчас не надо.

Натан обнял её за талию.

Поцеловал.

И Клэр вдруг поняла, что вчерашний поцелуй был осторожным только потому, что они ещё не знали, что будет после.

Сегодня знали.

Будет завтра.

Не обещание на всю жизнь.

Не клятва.

Не новая семья за два свидания.

Просто завтра.

И этого было достаточно.

Клэр прижалась ближе.

Его ладонь скользнула по её спине.

Тёплая.

Сильная.

Она почувствовала, как Натан улыбается.

Отстранилась.

— Что?

— Фартук.

— Что с ним?

— На нём помидор.

Клэр посмотрела вниз.

— И?

— Теперь на моей рубашке тоже.

Она увидела красное пятно.

Замерла.

Потом начала смеяться.

— Простите.

— Это была хорошая рубашка.

— Я заплачу.

— Чем?

Клэр прищурилась.

— Осторожно.

— Сыром.

— А.

— О чём вы подумали?

— Ни о чём.

— Клэр.

— Поздно.

Натан рассмеялся.

Она потянулась к нему снова.

И тут снаружи послышался автомобиль.

Клэр застыла.

— Нет.

Натан посмотрел на двери.

— Кого ещё принесло?

Машина остановилась во дворе.

Клэр вышла первой.

Свет фар погас.

Открылась дверца.

Она увидела мужчину.

И всё тёплое, мягкое, счастливое настроение вечера не исчезло.

Нет.

Просто стало очень собранным.

Грант Уитмор закрыл дверцу дорогой машины.

На нём были идеально сидящие брюки, светлая рубашка и выражение лица человека, который приехал туда, где по-прежнему считал себя вправе появляться без приглашения.

Клэр остановилась.

Натан вышел следом.

Грант посмотрел на него.

Потом на Клэр.

На фартук.

На освещённую маслобойню.

На коробки.

— Клэр.

— Грант.

Он снова перевёл взгляд на Натана.

— Я не вовремя?

Клэр посмотрела на часы.

— В девять сорок семь вечера без предупреждения? Как ты догадался?

Грант проигнорировал.

— Мне нужно поговорить с матерью.

— Она отдыхает.

— Я поеду в дом.

Клэр не двинулась.

— Нет.

Он посмотрел.

— Что?

— Сегодня нет.

— Клэр, это моя мать.

— А это мой дом.

Тишина.

Натан остался чуть позади.

Не вмешивался.

И Клэр была ему за это благодарна.

Грант оглядел маслобойню.

— Ты действительно решила заняться этим?

Клэр почувствовала старый укол.

Тот самый тон.

Снисходительный.

Будто взрослый мужчина застал ребёнка за игрой в магазин.

Раньше она бы начала объяснять.

Рассказывать.

Доказывать.

Сегодня Клэр улыбнулась.

— Да.

— Серьёзно?

— Очень.

— Я слышал, Westbridge предложили тебе три двести.

Клэр перестала улыбаться.

— Откуда?

Грант чуть заметно напрягся.

— Люди разговаривают.

— Какие люди?

— Неважно.

— Для меня важно.

— Клэр, я приехал не обсуждать твою землю.

— Мою.

— Что?

— Ты сказал правильно. Мою землю.

Грант посмотрел на неё.

— Хорошо. Твою.

— Зачем тебе Элеонора?

— Мне нужно с ней поговорить.

— О чём?

— Это между мной и матерью.

Клэр скрестила руки.

— Тогда позвони ей завтра.

— Она не отвечает.

Клэр моргнула.

— Когда звонил?

— Сегодня. Несколько раз.

Вот почему Элеонора весь вечер периодически смотрела на телефон и переворачивала его экраном вниз.

Клэр поняла.

— Значит, не хочет разговаривать.

— Ты настраиваешь её против меня?

Клэр даже не сразу поверила.

— Что?

— Мать никогда не игнорировала мои звонки.

— Может быть, впервые захотела.

— После того как стала жить с тобой.

Натан чуть сдвинулся.

Клэр едва заметно подняла ладонь.

Не надо.

Она сама.

— Грант, — сказала Клэр очень спокойно. — Твоя мать в здравом уме. Она принимает собственные решения. Если она не отвечает, это не заговор бывшей жены. Это женщина не хочет с тобой разговаривать.

— Ты не знаешь наших отношений.

Клэр рассмеялась.

— Я восемнадцать лет наблюдала ваши отношения с первого ряда.

Он поджал губы.

— Я хочу увидеть её.

— Завтра.

— Сейчас.

— Нет.

— Ты не имеешь права запрещать мне…

Из темноты за спиной Клэр раздался голос:

— Имеет.

Все повернулись.

Элеонора стояла в дверях дома.

В кресле.

На коленях лежала Обременение.

Рядом была Ханна, которую, видимо, Элеонора задержала после вечерней процедуры.

Клэр закрыла глаза.

— Вы должны были спать.

— Я услышала машину.

— До дома метров сто пятьдесят.

— У него отвратительно шумный двигатель.

Грант сделал шаг.

— Мама.

Элеонора посмотрела на него.

Никакой радости.

— Зачем ты приехал?

— Я звонил.

— Знаю.

— Почему не отвечала?

— Не хотела.

Грант замолчал.

Клэр едва удержалась, чтобы не посмотреть на него со словами «я же говорила».

Элеонора подъехала ближе.

В тёплом свете фонарей её лицо казалось тоньше, чем раньше. Реабилитация давалась тяжело. Но сейчас спина была прямой, подбородок поднят, глаза ясные.

Грант посмотрел на кресло.

— Как ты?

— Лучше.

— Мне сказали, ты занимаешься.

— Кто сказал?

Он запнулся.

Элеонора прищурилась.

— Интересно.

— Мама, я просто…

— Кто?

— Неважно.

— Сегодня у всех это любимое слово.

Клэр кашлянула.

Элеонора мельком посмотрела.

— Ты тоже?

— Нет.

— Хорошо.

Грант раздражённо выдохнул.

— Я приехал, потому что нам надо поговорить о некоторых финансовых вопросах.

И вот теперь Клэр насторожилась.

Элеонора — нет.

Наоборот.

Стала совершенно спокойной.

— Каких?

— Не здесь.

— Почему?

Грант посмотрел на Натана.

— Потому что здесь посторонние.

Элеонора перевела взгляд на Натана.

— Натан не посторонний.

Клэр моргнула.

Натан тоже.

Элеонора продолжила:

— Ханна не посторонняя. Клэр тем более.

Грант посмотрел на бывшую жену.

— Хорошо. Тогда завтра.

— О чём?

— Мама.

— Я задала вопрос.

Он помолчал.

— Мне нужно временно перераспределить часть семейной ликвидности.

Клэр ничего не поняла.

Элеонора поняла сразу.

По её лицу.

— Сколько?

Грант назвал сумму.

Клэр медленно повернула голову.

Элеонора даже не моргнула.

— Нет.

Грант застыл.

— Ты не выслушала.

— Выслушала сумму.

— Это временно.

— Нет.

— Мне нужны деньги на завершение сделки.

— Тогда заверши её своими.

— Мама, это семейный капитал.

— Какой именно?

Он замолчал.

Элеонора улыбнулась.

Не добро.

— Вот теперь становится интересно.

— Я не понимаю.

— Понимаешь.

Грант посмотрел на Клэр.

— Ты что-то ей сказала?