Когда пришли первые гости, солнце уже начало опускаться.

Свет входил через двери густыми золотыми полосами, цеплялся за края посуды, за стекло бутылок с маслом, за серебристые листья ветвей.

Клэр стояла у стола.

И нервничала так, словно собиралась сдавать экзамен.

Натан подошёл сзади.

— Дышите.

— Я дышу.

— Редко.

— Не мешайте.

— Хорошо.

Он отошёл.

Клэр поймала его за руку.

— Стойте.

Натан посмотрел.

— Что?

— Просто стойте.

Он остался.

Не обнял.

Не стал успокаивать.

Просто встал рядом.

Через минуту Клэр отпустила его руку.

— Всё.

— Уже?

— Уже.

— Очень романтично.

— У нас бизнес.

— Конечно.

Она посмотрела на него.

— Потом.

Натан улыбнулся.

— Запомнил.

Первой подошла пожилая женщина из соседнего хозяйства.

Попробовала.

Пожевала.

Клэр ждала.

Женщина взяла второй кусочек.

Клэр чуть не рассмеялась от облегчения.

— Сколько стоит?

Вот.

Первый настоящий вопрос.

Не «вкусно».

Не «интересно».

Не «молодцы».

Сколько стоит.

Клэр назвала цену.

Женщина подумала.

— Две.

Клэр моргнула.

— Что?

— Две упаковки.

— Конечно.

Софи, которая стояла за временной кассой рядом с Мэгги, вскрикнула:

— ПЕРВАЯ ПРОДАЖА!

Все обернулись.

Клэр закрыла глаза.

— Софи.

— Что?

— Тише.

— Но первая!

Покупательница засмеялась.

— Пусть радуется.

Элеонора из кресла у стены сказала:

— Чек не забудьте.

Софи мгновенно стала серьёзной.

— Точно.

Мэгги шепнула:

— Дыши.

— Я дышу!

— Это я Клэр.

Клэр стояла посреди маслобойни и улыбалась как идиотка.

Первая продажа.

Две упаковки.

Она продала две упаковки.

Натан подошёл.

— Поздравляю.

— Две.

— Я слышал.

— Она купила две.

— Да.

— Не одну.

— Клэр.

— Что?

— Вы опять не дышите.

Она засмеялась.

И тут началось.

Люди пробовали.

Спрашивали.

Сравнивали.

Кому-то больше нравился вариант с томатами.

Кто-то возвращался к розмарину.

Одна женщина сказала, что цена высокая.

Клэр не стала оправдываться.

Объяснила продукт.

Производство.

Ингредиенты.

Малую партию.

Женщина кивнула.

Не купила.

И мир не рухнул.

Это оказалось неожиданно важным.

Другой мужчина купил четыре.

Представитель магазина попросил прайс для небольшой пробной поставки.

Пекарь предложил сделать совместную дегустацию через две недели.

Клэр записывала.

Слушала.

Не продавала любой ценой.

И постепенно страх исчезал.

Оставался азарт.

К концу первого часа было продано сорок три упаковки.

Клэр проверила цифру дважды.

— Сорок три.

Элеонора сказала:

— Мало.

Клэр повернулась.

— Что?!

— Я стимулирую.

— Вы сейчас получите стимул хлебом.

— Не разбрасывай продукт.

Мэгги вмешалась:

— Для первой маленькой дегустации отлично.

— Я знаю, — сказала Элеонора.

— Тогда зачем?

— Она слишком счастливая.

Клэр уставилась.

— И?

— Нельзя расслабляться.

— Я вас когда-нибудь…

Элеонора улыбнулась.

— Нет.

Клэр рассмеялась.

Натан стоял рядом с Мэгги.

— Они опять заняты.

Мэгги кивнула.

— Наконец-то.

— Что?

— Мы можем спокойно поесть.

Они взяли по кусочку хлеба.

Софи подошла.

— А меня кто воспитывает?

Мэгги и Натан одновременно указали на Элеонору.

Софи побледнела.

— Нет.

Элеонора услышала.

— Иди сюда.

— Я занята!

— Чем?

— Бизнесом!

— Тогда тем более.

Софи посмотрела на отца.

— Предатель.

Натан улыбнулся.

— Семейная традиция.

---

В девять вечера последний гость ушёл.

Клэр закрыла большие двери.

Повернулась.

Посреди маслобойни остались свои.

Мэгги сидела за столом босиком, сняв туфли.

Софи считала чеки.

Натан собирал посуду.

Элеонора держала на коленях Обременение, которую каким-то образом принёс Луис из дома.

— Итого, — сказала Софи.

Все замолчали.

Девочка подняла голову.

— Семьдесят восемь.

Клэр моргнула.

— Продано?

— Да.

— Семьдесят восемь?

— Я умею считать.

— Я знаю.

— Тогда почему переспрашиваете?

Элеонора сказала:

— Потому что она старая.

Клэр повернулась.

— Мы уже выяснили, кто здесь старый.

— Мне можно.

— Почему?

— Я богата.

Тишина.

Потом все расхохотались.

Даже Элеонора.

Клэр опустилась на стул.

Усталая.

Счастливая.

Ноги гудели.

Волосы растрепались.

На фартуке осталось пятно от томата.

И ей было всё равно.

Натан поставил перед ней тарелку.

— Ешьте.

— Не хочу.

— Вы с четырёх ничего не ели.

— Откуда знаете?

— Смотрел.

Клэр подняла глаза.

— Это начинает звучать подозрительно.

— Ешьте.

Она взяла хлеб.

Элеонора сказала:

— Он прав.

Клэр посмотрела на обоих.

— Вы уже объединяетесь?

— Только по важным вопросам, — ответил Натан.

— Плохо.

Мэгги зевнула.

— Я заберу Софи.

Девочка возмутилась:

— Почему?

— Потому что ты сейчас уснёшь на чеках.

— Не усну.

И тут же зевнула.

Элеонора сказала:

— Убедительно.

Через двадцать минут Мэгги и Софи уехали.

Луис тоже.

Остались трое.

Клэр.

Натан.

Элеонора.

Клэр посмотрела на бывшую свекровь.

— Вы не устали?

— Нет.

— Врёте.

— Немного.

— Домой.

— Через пять минут.

— Сейчас.

— Ты мне не мать.

Клэр взялась за ручки кресла.

— Хуже.

— Нахалка.

Натан улыбнулся.

— Я отвезу.

Элеонора мгновенно сказала:

— Нет.

Клэр прищурилась.

— Почему?

— Ты.

— Что я?

— Ты отвезёшь.

— Хорошо.

— А Натан закончит здесь.

Клэр посмотрела на неё.

Натан тоже.

Элеонора невозмутимо погладила кошку.

— Что?

Клэр медленно улыбнулась.

— Ничего.

— Вот и хорошо.

— Только вы просчитались.

— Где?

— Если я отвезу вас домой, я могу вернуться.

Элеонора замерла.

Натан кашлянул.

Клэр победно подняла бровь.

— Шах.

Элеонора прищурилась.

— Девочка.

— Что?

— Пять процентов.

— Четыре.

— Шантаж.

— Переговоры.

Натан тихо сказал:

— Я начинаю понимать, почему вы обе выжили в одной семье.

Они одновременно повернулись.

— НЕ ВМЕШИВАЙСЯ.

Тишина.

Натан поднял руки.

Клэр посмотрела на Элеонору.

Элеонора на Клэр.

И обе рассмеялись.

---

Клэр вернулась через пятнадцать минут.

Маслобойня была почти убрана.

Натан стоял у стола и складывал доски.

— Вы специально всё сделали?

— Почти.

— Я хотела помочь.

— Вы сегодня работали больше всех.

— Софи поспорила бы.

— Она взяла три печенья за смену.

— Оплата труда.

Натан улыбнулся.

Клэр подошла.

В помещении стало тихо.

Без людей оно снова выглядело старым.

Но уже не заброшенным.

На столе остались крошки.

На каменном полу — следы множества ног.

У стены стояли пустые коробки.

И Клэр вдруг поняла:

пространство ожило.

— Семьдесят восемь, — сказала она.

— Я помню.

— Мне хочется повторять.

— Повторяйте.

— Семьдесят восемь.

— Отлично.

Она улыбнулась.

— И один магазин.

— Да.

— И пекарня.

— Да.

— И никто не умер от цены.

— Насколько я видел.