— У тебя паранойя.

— У меня опыт.

Натан шепнул:

— Я тоже видел.

Клэр повернулась.

— Спасибо.

— Но доказательств нет.

— Трус.

— Осторожный.

Она улыбнулась.

И в этот момент Марк поставил перед ней лист.

— Себестоимость тестовой единицы.

Клэр перестала улыбаться.

— О.

Вот теперь начался бизнес.

Цифры были неприятными.

Не катастрофическими.

Но неприятными.

Клэр сидела за столом уже почти час.

Перед ней лежали расчёты.

Сырьё.

Контрактное производство.

Упаковка.

Этикетка.

Холодовая логистика.

Допустимые потери.

Страхование.

Комиссии.

Налоги.

Маркетинг.

— Если продавать по цене, которую я изначально думала…

Элеонора закончила:

— Ты работаешь ради удовольствия клиентов.

— Почти.

Мэгги посмотрела в таблицу.

— Поднимать.

— Насколько?

Джулия назвала диапазон.

Клэр поморщилась.

— Купят?

Мэгги сразу сказала:

— Да.

Элеонора одновременно:

— Не все.

Клэр посмотрела на обеих.

— Спасибо за единство.

Элеонора указала на таблицу.

— Тебе и не нужны все.

Клэр замолчала.

— Продолжайте.

— Ты не строишь супермаркет. Малые партии, качественный продукт, дегустация, история места, локальное масло. Если попытаешься быть дешёвой, проиграешь тем, кто производит тысячами единиц.

Мэгги кивнула.

— Здесь она права.

Элеонора посмотрела на неё.

— Запиши дату.

— Уже.

Клэр взяла ручку.

— Значит, премиальный локальный продукт.

— Не говори «премиальный» на каждой этикетке, — сказала Элеонора. — Если продукт хороший, это должно быть видно без крика.

Джулия подняла взгляд.

— Вот это я бы записала.

Клэр записала.

Элеонора заметила.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Я сказала что-то умное?

— Случайность.

— Нахалка.

Клэр улыбнулась.

— Но название Bellwether Table начинает работать ещё лучше.

Мэгги задумалась.

— Потому что продаём не банку.

— А ощущение стола, — сказала Клэр. — Место. Вкус. То, что человек может повторить дома.

Натан, всё это время молчавший, положил перед ней ломтик хлеба с сыром и каплей масла.

— Тогда продавайте набором.

Клэр посмотрела.

— Что?

— Не сейчас. Потом. Сыр, масло, хлеб от местной пекарни, оливки. Небольшой набор для стола.

Тишина.

Мэгги медленно повернулась к сыну.

— Это мой мальчик.

Натан поморщился.

— Мама.

— Что?

— Мне сорок.

— И?

Элеонора сказала:

— Для неё это не лечится.

Мэгги указала на неё.

— Ты вчера назвала Клэр ребёнком.

— Это другое.

— Чем?

— Она моя бывшая невестка.

Клэр подняла голову.

— А это даёт вам право?

— Да.

— Где написано?

— В сердце.

Все замолчали.

Элеонора тоже.

Она медленно побледнела.

— Я не это имела в виду.

Клэр смотрела на неё.

Мэгги зажала губы.

Натан отвернулся.

Софи сияла.

— Бабушка Элеонора сказала милое!

— Не называй меня бабушкой.

— Почему? Вы почти…

— Софи, — быстро сказал Натан.

Элеонора посмотрела на Клэр.

— Я хотела сказать…

Клэр протянула ей кусок хлеба.

— Ешьте.

— Клэр.

— Ешьте, пока не сказали что-нибудь ещё хуже.

Элеонора взяла.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

И только Натан увидел, как Клэр под столом быстро сжала пальцы.

Потому что некоторые слова приходили слишком поздно.

Но всё равно приходили.

И иногда этого было достаточно.

К вечеру решение было принято.

Два первых вкуса.

Розмарин с лимонной цедрой.

Томаты с базиликом.

Сто двадцать единиц каждого.

Не для широкой продажи.

Для первой контролируемой партии.

Часть — на дегустацию.

Часть — на продажи по предварительному заказу.

Часть — для обратной связи.

Марк уехал с образцами и точными рецептами.

Джулия — с документами.

Мэгги — с обещанием не раздавать ничего бесплатно без согласования.

Элеонора заставила её повторить обещание дважды.

— Ты мне не доверяешь.

— Нет.

— Честно.

— Всегда.

— Неправда.

— Почти всегда.

— Уже лучше.

Софи ушла с листом Bellwether Table и заданием придумать не логотип, а пять слов, которые должны описывать место.

— Почему пять?

— Потому что дизайнеру надо объяснить настроение, — сказала Клэр.

— А можно шесть?

— Нет.

— Почему?

— Потому что бизнес — это ограничения.

Софи вздохнула.

— Взрослые опять всё портят.

Натан задержался.

Клэр это заметила.

Элеонора тоже.

И впервые сделала нечто совершенно невероятное.

— Я устала.

Клэр повернулась.

— Сейчас только семь.

— Именно.

— Вы обычно до десяти терроризируете дом.

— Сегодня сокращённый график.

Клэр прищурилась.

Элеонора посмотрела на Натана.

Потом на Клэр.

Потом снова на Натана.

— Спокойной ночи.

И развернула кресло.

Клэр смотрела ей вслед.

— Это было…

— Да, — сказал Натан.

— Она…

— Да.

— Специально?

— Абсолютно.

Из коридора донеслось:

— Я СЛЫШУ!

Клэр закрыла глаза.

— Ну конечно.

— И НЕ СИДИТЕ НА ХОЛОДНОМ!

Клэр побледнела.

Натан согнулся от смеха.

— ЭЛЕОНОРА!

— ЧТО?

— ИДИТЕ!

— УЖЕ!

Клэр повернулась к Натану.

— Никогда не старейте.

— Поздно.

— Тогда хотя бы не становитесь таким.

— Как она?

— Да.

— Мне кажется, вам нравится.

Клэр вздохнула.

— К сожалению.

Они вышли на террасу.

День наконец остывал.

После дневной жары воздух казался почти прохладным. Оливковая роща темнела, листья шуршали, ловя последние золотые полосы света. Старый камень стены ещё хранил тепло.

Клэр опёрлась ладонями о перила.

— Двести сорок единиц.

— Страшно?

— Да.

— Почему?

— Потому что это уже не кастрюля на кухне.

— Именно поэтому.

Она посмотрела на него.

— Вы всегда такой спокойный?

— Нет.

— Не верю.

— Софи в три года засунула бусину в нос.

Клэр рассмеялась.

— И?

— Тогда я понял, что паника не помогает.

— Достали?

— Врач.

— А вы?

— Сидел рядом и обещал купить мороженое.

— Подкуп.

— Родительство.

Клэр улыбнулась.

— Хороший отец.

Натан посмотрел на неё.

— Спасибо.

Сказал просто.

Но в голосе что-то изменилось.

Клэр отвернулась к роще.

— Элеонора сегодня сказала «в сердце».

— Я слышал.

— Сделаем вид, что нет.

— Конечно.

— Она потом неделю будет отрицать.

— Скорее месяц.

— Вы уже хорошо её знаете.

— Она очень похожа на маму.

Клэр резко повернулась.

— Никогда им этого не говорите.

— Я хочу жить.

— Вот теперь точно умный мужчина.

Он улыбнулся.

Несколько секунд они молчали.

Потом Натан спросил:

— Вы правда не продадите?

Клэр посмотрела на маслобойню.

— Нет.

— Даже за три двести?

— Даже.

— А если предложат четыре?

Она задумалась.

— Тогда я сяду.

— А потом?

— Не продам сидя.

Он рассмеялся.

— Пять?

Клэр повернулась.

— Вы проверяете мою мораль?

— Вашу цену.

— У меня нет цены.

— У всех есть.

— У вас?

Натан перестал улыбаться.

— Для чего?

— Для земли.

Он посмотрел в сторону своих участков.

— Нет.

— Вот.

— Но я там вырос.

— А я здесь нет.

— Поэтому и спрашиваю.

Клэр задумалась.

— Наверное, дело не в прошлом.

— А в чём?

— В том, что я впервые строю что-то, что выбрала сама.