Мэгги тоже отступила.

Элеонора медленно перенесла вес.

Повернулась.

Руки дрожали.

Села.

Слишком резко.

Но села.

Тишина.

— Чёрт, — выдохнула Мэгги.

Элеонора подняла голову.

— Что?

— Ты меня напугала.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую!

— Ты орала.

— Потому что ты стояла одна!

— И?

— И могла упасть!

— Но не упала.

Мэгги сжала губы.

Глаза блестели.

Элеонора увидела.

Замолчала.

— Маргарет.

— Что?

— Не реви.

— Я не реву.

— У тебя лицо.

Мэгги всхлипнула и рассмеялась одновременно.

— Моё лицо прекрасно.

Элеонора закрыла глаза.

— Господи, как я ненавижу эту фразу.

Клэр присела рядом.

— Вы сами её начали.

— Ошибка.

— Поздно.

Элеонора посмотрела на неё.

— Я стояла.

— Да.

— Сама.

— Да.

— Дольше трёх секунд.

Клэр улыбнулась.

— Намного.

Элеонора отвела взгляд.

Подбородок дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

Клэр не стала обнимать.

Не стала хвалить.

Просто положила ладонь на подлокотник рядом с её рукой.

Через секунду пальцы Элеоноры накрыли её пальцы.

Ненадолго.

А потом она сказала:

— Почему вы все стоите? У меня день рождения?

Клэр моргнула.

— У меня.

— Вот и займись гостями.

Мэгги вытерла глаза.

— Я тебя всё равно прибью.

Элеонора подняла бровь.

— Догони сначала.

Клэр расхохоталась.

— Вот теперь я вижу цель реабилитации.

Клэр думала, что день рождения закончится завтраком.

Она недооценила двух матерей.

В семь вечера старая маслобойня светилась.

— Вы сумасшедшие.

Клэр стояла на дорожке и смотрела.

Между оливами висели гирлянды маленьких лампочек.

Перед маслобойней поставили длинный деревянный стол.

Белые скатерти.

Глиняные тарелки.

Вазы с ветками розмарина и оливы.

Свечи в стеклянных банках.

На столе — хлеб, сыры, овощи, оливки, запечённый виноград, копчёная рыба, мясо, масло Коулов.

Джулия пришла.

Ханна пришла.

Луис пришёл с женой Терезой.

Майкл прислал бутылку шампанского и записку.

Даже кошка сидела на отдельном стуле.

— Кто это сделал? — спросила Клэр.

Мэгги подняла руку.

Элеонора подняла свою.

Они посмотрели друг на друга.

— Я руководила, — сказала Элеонора.

— Ты сидела.

— Руководят головой.

— Тогда половину времени ты руководила мной.

— Иначе ничего бы не получилось.

Клэр смотрела.

— Когда?

— Пока ты была с лошадью.

— Я отсутствовала час!

— Мы готовились со вчера, — призналась Мэгги.

Клэр повернулась к Элеоноре.

— Предательница.

— С днём рождения.

Натан подошёл сзади.

— Вы сердитесь?

Клэр посмотрела на стол.

На людей.

На старое здание.

На свет в оливах.

— Да.

— Сильно?

— Ужасно.

— Понятно.

— Особенно на вас.

— Почему?

— Не знаю. Вы рядом.

Он улыбнулся.

— Удобно.

— Очень.

Софи подбежала.

— Торт!

— Уже?

— Нет. Потом. Но он есть.

Клэр засмеялась.

— Хорошо.

Она вдруг поняла, что глаза защипало.

Нет.

Только не это.

Элеонора увидела.

Конечно.

— Если заплачешь, я уйду.

— Вы не можете.

— Луис сделает пандус.

Клэр рассмеялась сквозь слёзы.

— Вот зараза.

— Сорок лет, Клэр.

— Знаю.

— Хорошие сорок.

Клэр посмотрела на неё.

Потом на Натана.

На Софи.

На Мэгги.

На Bellwether вдалеке.

— Да, — сказала она. — Кажется, хорошие.

Ели долго.

И именно так, как Клэр представляла сегодня в маслобойне.

Ломали руками тёплый хлеб.

Макали его в зелёное оливковое масло.

Намазывали мягкий сыр.

Пробовали томаты с базиликом.

Бекон с копчёной солью.

Лосось с лимоном.

Сыр с розмарином и маслом Коулов.

Луис потребовал вторую порцию.

Джулия сказала:

— Если технолог не убьёт рецепт, это можно продавать.

Клэр подняла бокал.

— Лучший комплимент дня.

Тереза попробовала чесночный.

— Я бы купила.

— Вот второй.

Мэгги засияла.

Элеонора тут же сказала:

— Не начинай считать деньги.

— Я считаю клиентов.

— Их двое.

— Вчера было двенадцать.

— Бесплатных.

— Потенциальных.

— Господи.

Натан сидел напротив Клэр.

Иногда их взгляды встречались.

Ничего особенного.

Просто каждый раз Клэр чувствовала чуть больше, чем хотела.

После еды вынесли торт.

Один.

Клэр посмотрела.

— У нас два именинника.

Элеонора сказала:

— Экономия.

Мэгги возмутилась:

— Это концепция!

Торт был большой.

На нём две свечи:

4 и 0.

И ещё две маленькие таблички.

CLAIRE.

NATHAN.

Клэр посмотрела на Натана.

— Нам предлагают делить возраст.

— Я возьму четыре.

— Почему?

— Я старше.

— На семнадцать минут.

— Старшинство.

— Тогда я беру ноль и остаюсь молодой.

— Манипуляция.

— Бизнес.

Они встали рядом.

Софи выключила часть света.

Свечи зажгли.

Клэр вдруг почувствовала руку Натана у своей.

Не держал.

Просто мизинцы соприкоснулись.

Случайно?

Она не знала.

Не отодвинулась.

— Загадывайте, — сказала Софи.

Клэр посмотрела на огонь.

Чего она хочет?

Ещё месяц назад ответ был бы простым.

Чтобы всё вернулось.

Дом.

Муж.

Привычная жизнь.

Сегодня эта мысль показалась почти чужой.

Она посмотрела на маслобойню.

На Элеонору.

На людей.

На Натана.

И загадала совсем другое.

Они задули свечи вместе.

Гости разошлись около десяти.

Софи уснула у Мэгги на плече.

Элеонора уехала в дом с Обременением на коленях, категорически утверждая, что кошка «просто движется в том же направлении».

Клэр осталась убрать бокалы.

Натан вернулся.

— Вы забыли дочь? — спросила она.

— Мама забрала.

— А вы?

— Забыл бокал.

Клэр посмотрела на его пустые руки.

— Какой?

Натан замер.

— Прозрачный.

— Все прозрачные.

— Вот поэтому сложно найти.

Клэр улыбнулась.

— Вы ужасно врёте.

— Немного.

Она поставила тарелку.

В маслобойне остались только несколько свечей.

Тёплый свет скользил по старому камню.

Снаружи шумели оливы.

— Спасибо, — сказала Клэр.

— За что?

— Я подозреваю, вы тоже участвовали.

— Немного.

— Насколько?

— Столы.

— И?

— Свет.

— И?

— Торт.

Клэр подняла бровь.

— Вы выбирали торт?

— Софи.

— Трус.

— Умный мужчина.

Она подошла ближе.

— Вам понравился день рождения?

— Да.

— Даже общий?

— Особенно.

Клэр посмотрела на него.

— Почему?

Натан ответил не сразу.

— Потому что впервые за семь лет я не хотел, чтобы он быстрее закончился.

Юмор исчез.

Очень тихо.

Клэр почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Натан…

— Не надо.

— Что?

— Жалеть.

Она покачала головой.

— Я не собиралась.

Он посмотрел.

— Хорошо.

— Я собиралась сказать, что впервые за много лет тоже.

Пауза.

Он сделал шаг.

Клэр не отступила.

На этот раз никто не кричал.

Никто не падал.

Никакая бабушка не дралась.

Кошка не ела йогурт.

Натан поднял руку.

Медленно.

Так, чтобы она могла остановить.

Коснулся пальцами выбившейся пряди у её виска.

Убрал за ухо.

Клэр почувствовала прикосновение кожей сильнее, чем следовало.

Он наклонился.

Она подняла лицо.

Ещё немного.