Налила немного в белое блюдце.

Цвет был густой, зеленовато-золотой.

Она обмакнула хлеб.

Попробовала.

Сначала — свежая трава.

Потом зелёный миндаль.

И в самом конце лёгкая перечная горчинка защекотала горло.

Клэр подняла глаза.

— Ого.

Мэгги улыбнулась.

— Вот.

Элеонора протянула руку.

— Дай.

Попробовала.

Её брови поднялись.

— Очень хорошо.

Мэгги положила ладонь на грудь.

— От тебя это почти предложение брака.

— Не мечтай.

— А жаль. У нас были бы красивые дети.

Натан подавился водой.

Клэр согнулась над столом.

Софи подняла голову.

— Но вы обе женщины.

Тишина.

Мэгги спокойно ответила:

— Вот поэтому и не получится.

Элеонора закрыла лицо ладонью.

— Господи.

Софи пожала плечами и вернулась к математике.

Клэр вытерла глаза.

— Никогда… никогда не оставляйте вас двоих без присмотра.

— Почему? — спросила Мэгги.

— Потому что однажды я вернусь, а вы уже поделили имущество.

Элеонора убрала ладонь.

— Мы вчера поделили золото.

Мэгги оживилась.

— Какое?

— Несуществующее.

— Могу вложиться?

— НЕТ! — одновременно крикнули Клэр и Натан.

Обременение спрыгнула со стула и убежала.

Идея появилась случайно.

Клэр смешала ложку мягкого сыра с оливковым маслом Коулов, розмарином, лимонной цедрой и крупинками копчёной соли.

Намазала на тёплый хлеб.

Попробовала.

Замерла.

— Элеонора.

— Что?

— Идите сюда.

— Я здесь.

— Точно.

— Спасибо, что заметила коляску.

— Не начинайте. Пробуйте.

Элеонора взяла кусочек.

Натан — второй.

Мэгги — третий.

Софи попыталась четвёртый.

Клэр хлопнула по руке.

— Сначала математика.

— Это жестоко.

— Жизнь.

— Папа!

— Я не вмешиваюсь.

— Трус, — сказала Элеонора.

— Умный мужчина, — ответила Клэр.

Натан посмотрел на неё.

Они оба улыбнулись.

Элеонора заметила.

Конечно.

Но впервые промолчала.

Клэр это тоже заметила.

И почему-то была благодарна.

Мэгги прожевала.

— Это наше.

Элеонора подняла бровь.

— Что именно?

— Вкус.

— Чей «наш»?

— Обеих семей.

Тишина.

Клэр посмотрела на блюдце.

Сыр.

Масло.

Розмарин.

Лимон.

Ничего революционного.

Но вместе вкус был чистым, ярким, взрослым.

Не тяжёлым.

Не вычурным.

— Для дегустационной линейки, — сказала Клэр. — Не обязательно для банок.

Натан кивнул.

— Хлеб, сыр, масло.

— Оливки, — добавила Мэгги.

— Овощи, — сказала Элеонора.

— Сезонные тарелки.

— И можно менять вкус по сезону.

Клэр быстро записывала.

Слова начали цепляться одно за другое.

Не магазин.

Не просто сыр.

Место.

Люди приезжают.

Пробуют.

Покупают.

Смотрят на рощу.

Остаются на час.

Возвращаются.

— Нам нужно название, — сказала Мэгги.

— Не сегодня, — ответила Клэр.

— Почему?

— Потому что вы назовёте его «Две свекрови».

Мэгги задумалась.

— Неплохо.

— Нет.

Элеонора сказала:

— «Обременение».

Клэр уставилась.

— Вы предлагаете назвать бизнес в честь кошки?

— Нет. В честь тебя.

Натан отвернулся к раковине.

Плечи задрожали.

— Вы опять смеётесь плечами?!

— Да.

Клэр бросила в него полотенце.

Он поймал.

— Хорошая реакция.

— Лошади.

Она сразу замолчала.

— Низко.

— Эффективно.

Софи подняла руку.

— Я придумала.

Все посмотрели.

— Bellwether Cole.

Мэгги замерла.

Элеонора тоже.

Клэр медленно повторила:

— Bellwether Cole.

Натан прислонился к столу.

— Звучит как юридическая фирма.

Клэр поморщилась.

— Точно.

Софи обиделась.

— Тогда придумайте лучше.

— Вот поэтому названия сегодня не выбираем, — сказала Клэр.

Элеонора посмотрела на девочку.

— Но мысль хорошая.

Софи просияла.

— Правда?

— Да.

Мэгги ткнула Элеонору локтем.

— Ты похвалила ребёнка.

— Я иногда умею.

— Запишем дату.

— Маргарет.

— Молчу.

Вечером Мэгги всё-таки уехала.

Софи — с ней.

Натан остался помочь Клэр вынести старые коробки из кладовой возле кухни.

Это заняло пятнадцать минут.

Потом ещё двадцать они почему-то стояли на террасе.

Элеонора была внутри.

Клэр слышала телевизор.

Над рощей медленно гасло солнце.

Калифорнийский вечер растекался золотом по сухим холмам. Стволы олив казались почти чёрными, листья вспыхивали серебром при каждом движении ветра.

Клэр сидела на низкой каменной стене.

Натан стоял рядом.

— Завтра Джулия познакомит меня с производством, — сказала она.

— Знаю.

— Откуда?

— Мама.

Клэр застонала.

— Почему ваша мать знает мою жизнь раньше меня?

— Она считает это своим талантом.

— А вы?

— Диагнозом.

Клэр рассмеялась.

— Скажите ей.

— Я хочу жить.

— Трус.

— Умный мужчина.

— Все мои фразы украдены.

— У вас останутся новые.

Ветер тронул волосы Клэр.

Она убрала прядь за ухо.

— Вы давно один?

Вопрос вырвался неожиданно.

Натан посмотрел.

Клэр сразу поморщилась.

— Можно не отвечать.

— Семь лет.

Она замолчала.

— Софи было три?

— Почти четыре.

— Простите.

— Не надо.

Его голос был спокойным.

Не закрытым.

Просто спокойным.

— Она заболела быстро?

— Да.

Клэр посмотрела на рощу.

— И Мэгги потом начала вас воспитывать?

Натан улыбнулся.

— Она не прекращала.

— Я имела в виду личную жизнь.

— А.

Он вздохнул.

— Да.

— Поэтому…

— Поэтому иногда знакомит меня с женщинами.

Клэр почувствовала странный укол.

Совершенно неуместный.

— Успешно?

— Нет.

— Почему?

Натан посмотрел на неё.

— Не хотелось.

Клэр встретила взгляд.

И вдруг вечер стал слишком тихим.

— А сейчас? — спросила она.

Натан не ответил сразу.

Вот теперь это был флирт.

Не случайный.

Не тот, который можно спрятать за шуткой.

— Сейчас, — сказал он, — ситуация немного изменилась.

Клэр почувствовала тепло под кожей.

— Насколько немного?

Он улыбнулся.

— Я ужасно флиртую. Помните?

— Помню.

— Поэтому лучше остановлюсь.

— Трус.

— Провокация.

— Возможно.

Он сделал полшага ближе.

Клэр не отодвинулась.

И в этот момент из дома донеслось:

— КЛЭР!

Она закрыла глаза.

Натан тихо засмеялся.

— Не смейте.

— Я ничего.

— Если вы скажете про лицо…

— Моё лицо прекрасно.

Клэр толкнула его ладонью в грудь.

— Вон.

— Уже ухожу.

— КЛЭР!

— ЧТО?!

— КОШКА СНОВА СЪЕЛА МОЙ ЙОГУРТ!

Клэр посмотрела на Натана.

Он уже смеялся.

— Семейная жизнь зовёт.

— Убирайтесь.

— До завтра.

Он спустился со ступеней.

Клэр вдруг окликнула:

— Натан.

Он обернулся.

— Что?

Она сама не знала, зачем.

Потом улыбнулась.

— Ситуация у меня тоже немного изменилась.

Он замер.

Всего на секунду.

Улыбка стала медленнее.

— Хорошо.

— Не зазнавайтесь.

— Уже поздно.

— Вон.

— Теперь точно.

Он ушёл.

Клэр смотрела вслед чуть дольше, чем требовалось.

— КЛЭР!

— ИДУ!

Обременение йогурт не ела.

Клэр поняла это сразу.

Пустая баночка стояла на столике возле кресла Элеоноры.

Кошка спала на диване.

Элеонора смотрела телевизор.

Клэр остановилась в дверях.

— Вы серьёзно?

— Что?

— Кошка съела йогурт?