Клэр заметила, как постепенно расслабились плечи Элеоноры.

Луис показывал, где потребуется усиление стены, куда уйдёт направляющая, как сделать резервное питание и почему дверь внизу придётся расширить.

— Сколько? — спросила Клэр.

Луис назвал сумму.

Клэр села на ступеньку.

— Вы уверены, что там не золото?

— Если найдёте — звоните.

— Пятьдесят пять процентов уже занято, — сказала Элеонора.

Луис посмотрел на неё.

— Что?

Клэр махнула рукой.

— Семейное соглашение о несуществующем золоте.

— Пятьдесят пять мне, — уточнила Элеонора.

— Потому что она вдова.

Луис подумал.

— Справедливо.

Клэр уставилась.

— Почему все на её стороне?

— Возраст.

Элеонора улыбнулась.

— Мне нравится этот человек.

— Конечно.

Луис ещё раз осмотрел лестницу.

— Есть дешевле.

Клэр мгновенно ожила.

— Насколько?

— Можно поставить лестничный подъёмник с отдельным креслом.

— Нет, — сказала Клэр.

Луис посмотрел.

— Я ещё не закончил.

— Всё равно нет.

Элеонора повернулась к ней.

— Почему?

— Потому что вам придётся пересаживаться дважды.

— И?

— И я видела, как вы это делаете после физиотерапии.

Элеонора сжала губы.

— Я справляюсь.

— Я знаю.

— Тогда?

Клэр пожала плечами.

— Дом должен подстраиваться под человека, а не человек под дом.

Тишина.

Луис опустил рулетку.

Мэгги вдруг очень заинтересовалась стеной.

Элеонора смотрела на Клэр.

— Ты понимаешь, сколько это стоит?

— Да.

— У тебя нет лишних денег.

— Поэтому сначала смета. Потом решу.

— Клэр…

— Вы хотите в подвал?

Элеонора замолчала.

— Хотите?

— Да.

— Тогда вопрос закрыт.

— Это мой…

Она осеклась.

Клэр подняла бровь.

— Что?

— Ничего.

— Вы хотели сказать «мой дом»?

— Нет.

— Хотели.

— Не льсти себе.

— Господи, как приятно.

— Клэр.

— Что?

Элеонора указала на лестницу.

— Если там нет золота, ты пожалеешь.

— Тогда найдём вино.

Луис оживился.

— Вино есть?

— Возможно.

— Тогда подъёмник точно нужен.

Клэр развела руками.

— Вот. Профессиональное заключение.

После Луиса приехала Ханна Брукс.

Клэр до сих пор не понимала, как в женщине ростом метр шестьдесят три умещается столько диктаторской энергии.

Ханна вошла с резинками, складным упором, сумкой и улыбкой, от которой Элеонора сразу стала подозрительной.

— Нет.

— Добрый день.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала.

— Я тебя знаю.

— Сегодня попробуем перенос веса.

— Вчера пробовали.

— Сегодня лучше.

— С чего ты взяла?

— Потому что я оптимист.

— Ужасный недостаток.

Мэгги сидела на террасе и пила лимонад.

Клэр раскладывала на столе продукты для новых тестов.

Элеонора увидела Мэгги.

— Почему она ещё здесь?

— Я обедаю.

— Уже два часа.

— Медленно ем.

— Ты съела три булочки.

— Четыре.

— Тем более.

Ханна посмотрела на Мэгги.

— Вы Мэгги?

— Да.

— Натанова мама?

— Да.

— Мне много рассказывали.

Мэгги повернулась к Элеоноре.

— Ты обо мне говорила?

— Нет.

— Софи, — сказала Ханна.

— А.

Элеонора фыркнула.

Мэгги выглядела разочарованной.

Ханна поставила упор.

— Начинаем.

Элеонора посмотрела на Клэр.

— Если умру…

— Ваши пятьдесят пять процентов золота переходят мне.

— Бессердечная.

— Практичная.

— Я оставлю их кошке.

Клэр посмотрела на Обременение, лежавшую на подоконнике.

— Она несовершеннолетняя.

— Майкл оформит траст.

Мэгги поперхнулась лимонадом.

Ханна хлопнула ладонью по столу.

— Дамы.

Обе повернулись.

— Работать.

Элеонора прошептала:

— Фашист.

— Я слышала.

— На то и рассчитано.

Клэр подошла ближе.

Но не слишком.

Ханна помогла Элеоноре поставить стопы.

Зафиксировала положение.

— Не тяните руками. Ноги.

— Они в курсе?

— Сейчас напомним.

— Если бы сарказм укреплял мышцы, — сказала Клэр, — вы бы уже бегали марафон.

Элеонора медленно повернула голову.

— Хочешь проверить силу моей правой руки?

— Ханна, видите? Верх тела прекрасен.

— Клэр.

— Молчу.

Элеонора взялась за опору.

Вдохнула.

На лице исчезло всё.

Юмор.

Язвительность.

Высокомерие.

Осталась концентрация.

Клэр видела напряжённую шею, белые костяшки пальцев, поджатые губы.

Ханна говорила тихо:

— Вперёд. Вес на стопы. Не торопитесь.

Элеонора поднялась.

Совсем немного.

От сиденья.

Но поднялась.

Клэр перестала дышать.

Одна секунда.

Две.

Три.

Колени дрогнули.

Элеонора опустилась обратно.

Закрыла глаза.

Ханна улыбнулась.

— Три секунды.

— Две с половиной.

— Три.

— Ты льстишь.

— Я считала.

Мэгги неожиданно сказала:

— Чёрт возьми, Элеонора.

Та открыла глаза.

— Что?

— Ты стояла.

— Не преувеличивай.

— Я видела.

— Ты много чего видишь.

Но голос дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

Клэр подошла и протянула бутылку воды.

Элеонора взяла.

Их пальцы соприкоснулись.

— Ничего не говори, — предупредила она.

Клэр кивнула.

— Хорошо.

— Ни слова.

— Да.

— И не смотри так.

— Как?

— Как будто сейчас заплачешь.

Клэр оскорбилась.

— Я?!

— Ты.

— У меня аллергия.

— На что?

— На вас.

Мэгги рассмеялась.

Элеонора тоже.

Напряжение лопнуло.

— Ещё раз, — сказала Ханна.

Элеонора перестала смеяться.

— Я тебя ненавижу.

— После третьего подхода.

— Клэр, уволь её.

— Не могу.

— Почему?

— Она работает на вас.

— Тогда я увольняю.

Ханна сложила руки.

— Хорошо.

Элеонора подозрительно посмотрела.

— И?

— Завтра скажу Натану, что вы сдались.

Элеонора выпрямилась.

— Встаём.

Клэр отвернулась и зажала рот ладонью.

Мэгги шепнула:

— Манипулятор.

— Профессионал, — ответила Клэр.

В половине второго на дорожке появился пикап Натана.

Клэр увидела его из кухни.

И почему-то сначала посмотрела на себя в стекло.

Потом заметила, что делает.

— Нет.

Элеонора сидела у стола с холодным полотенцем на шее после упражнений.

— Что?

— Ничего.

— Ты сказала «нет».

— Себе.

— Уже интересно.

Клэр поправила выбившуюся прядь.

Элеонора медленно улыбнулась.

— А-а-а.

— Даже не начинайте.

— Я молчу.

— Вы отвратительно молчите.

— Талант.

Натан вошёл через открытую террасу.

На нём были выцветшие джинсы и тёмная футболка. Волосы чуть растрёпаны, на предплечье — тонкая царапина.

Клэр заметила её раньше, чем успела сказать «привет».

Это раздражало.

— Что с рукой?

Он посмотрел.

— Где?

— Здесь.

— Ветка.

Элеонора издала тихое:

— М-м.

Клэр повернулась.

— Что?

— Ничего.

— Ещё раз — и я вас выставлю.

— На улицу?

— Да.

— Там красиво.

— Тогда с удовольствием.

Натан улыбнулся.

— Добрый день.

— Заберите свою мать, — сказала Элеонора.

— Она что сделала?

— Осталась.

Мэгги появилась из кладовой с банкой оливок.

— Я слышу.

— Отлично.

Натан посмотрел на часы.

— Мама, ты здесь с десяти.

— У меня дела.

— Какие?

— Семейные.

Клэр замерла.

Элеонора тоже.

Мэгги спокойно открыла банку.

— Что вы смотрите?

Натан медленно спросил:

— Какие семейные?