Он застыл.

Клэр сама услышала.

Моём.

Не нашем.

Не Bellwether.

Моём доме.

Грант тоже услышал.

— Ты всерьёз собираешься здесь остаться?

— Да.

— Зачем?

— Жить.

— Клэр, посмотри вокруг.

Она посмотрела.

Старый ковёр.

Потёртая штукатурка.

Большие окна.

Солнечные пятна на полу.

Серебряные листья за стеклом.

— Посмотрела.

— Это развалина.

— Очень дорогая, судя по предложению.

Он замолчал.

Вот.

Клэр увидела.

Маленькое движение глаз.

Почти незаметное.

— Откуда ты знаешь о предложении?

— Я уже сказал…

— Нет. Ты не сказал.

Элеонора молчала.

Грант поправил манжет.

Он всегда делал так, когда покупал себе секунду.

Клэр пятнадцать лет считала жест просто привычкой.

Теперь увидела механизм.

Интересно, сколько вещей становятся очевидными, когда перестаёшь любить человека?

— Мне позвонили, — сказал он.

— Кто?

— Неважно.

Клэр улыбнулась.

— Тогда и разговор неважен.

Она повернулась.

— Клэр.

— Что?

— Westbridge предлагает хорошие деньги.

— Знаю.

— Больше реальной стоимости.

— Откуда ты знаешь реальную стоимость?

Грант замолчал.

Элеонора медленно подняла бровь.

Клэр почти почувствовала, как они обе одновременно впились в одну слабую точку.

— Грант, — ласково сказала Элеонора.

Он посмотрел на мать.

— Что?

— Ответь бывшей жене.

— Мама.

— Мне тоже интересно.

— Я знаю стоимость недвижимости в этом районе.

— Нет, — сказала Клэр. — Ты знаешь стоимость Bellwether.

Он раздражённо провёл рукой по волосам.

— Я занимался имуществом семьи.

— Значит, знал о водных правах.

Тишина.

Грант посмотрел на мать.

Ошибка.

Очень большая.

Элеонора улыбнулась.

Не тепло.

— О, — сказала она. — Значит, знал.

— Конечно, знал.

Клэр медленно скрестила руки.

— А когда отдавал мне дом при разводе?

— Это не имеет отношения.

— Очень имеет.

— Права не гарантируют коммерческой ценности.

— Но почему-то Westbridge предлагает почти два с половиной миллиона.

— Именно поэтому тебе нужно продать.

— Почему тебе так важно?

— Потому что я не хочу, чтобы ты потеряла деньги.

Клэр посмотрела на него.

Долго.

А потом рассмеялась.

Не зло.

Именно искренне.

Грант побледнел.

— Что смешного?

— Ты.

— Клэр.

— Прости. Просто после развода ты внезапно начал беспокоиться о моих финансах.

Элеонора тихо сказала:

— Трогательно.

— Мама.

— Я молчу.

— Нет, не молчишь.

— Теперь молчу.

Она поджала губы.

Клэр видела, как в глазах пляшут черти.

Грант повернулся к ней.

— Я оставил тебе имущество.

— Ты оставил мне «никому не нужную развалюху».

— Ты сама согласилась.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

— Проблемы нет.

Клэр улыбнулась.

— Именно поэтому я её не продаю.

Он шагнул ближе.

— Ты совершаешь ошибку.

— Возможно.

Из коридора донёсся голос Натана:

— Здесь это честный ответ.

Все повернулись.

Натан стоял в дверях.

В одной руке пакет с продуктами.

В другой — упаковка копчёного лосося.

Грант медленно оглядел его.

— А это кто?

Клэр открыла рот.

Элеонора оказалась быстрее.

— Сосед.

Пауза.

— Очень полезный.

Клэр резко повернулась.

Элеонора невинно смотрела на сына.

Грант перевёл взгляд на Клэр.

На Натана.

На пакеты.

Снова на Клэр.

И выражение лица стало почти смешным.

Клэр увидела.

Элеонора увидела.

Натан, кажется, тоже.

— Ты покупаешь продукты с соседом? — спросил Грант.

Клэр моргнула.

— Это сейчас серьёзный вопрос?

— Я просто спросил.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы есть, Грант.

Элеонора издала странный звук.

Клэр посмотрела.

— Вы в порядке?

— Прекрасно.

— У вас плечи смеются.

— Солнце.

Клэр уставилась.

— Вы украли даже это?!

Натан отвернулся.

Грант смотрел на всех троих так, будто попал в психиатрическую клинику, где пациенты захватили администрацию.

— Клэр, можно поговорить наедине?

— Нет.

— Почему?

Она посмотрела вокруг.

На Элеонору.

На Натана.

Потом в сторону кухни, где Софи старательно делала вид, что не слушает.

— Потому что мне нечего от них скрывать.

Грант замолчал.

И это почему-то оказалось важнее всего.

Пятнадцать лет они разговаривали за закрытыми дверями.

Грант объяснял.

Клэр соглашалась.

Грант решал.

Клэр сглаживала.

Сегодня дверь оставалась открытой.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда ещё раз. Не продавай сейчас, если не хочешь. Но ничего не подписывай без моего юриста.

Клэр медленно моргнула.

— Твоего?

— Он знает структуру активов.

— У меня есть свой.

— Кто?

— Майкл Чен.

Грант изменился.

Совсем чуть-чуть.

— Чен?

— Да.

— Он занимается коммерческой недвижимостью.

— Именно.

— Кто тебе его посоветовал?

Клэр улыбнулась.

— Ты.

— Что?

— Лет десять назад. На благотворительном ужине. Сказал: «Майкл — акула. Никогда не садись против него за стол».

Элеонора тихо хмыкнула.

— Хорошая память.

— Иногда.

Грант посмотрел на мать.

Потом снова на Клэр.

— Я вижу, ты всё решила.

— Наконец.

Он стоял ещё несколько секунд.

Потом взял пиджак со спинки кресла.

— Хорошо.

— Хорошо.

— Но если Westbridge отзовёт предложение…

— Это будет моя проблема.

Грант сжал губы.

— Ты изменилась.

Клэр задумалась.

— Нет.

Он посмотрел.

Она улыбнулась.

— Просто теперь тебе неудобно.

Элеонора закрыла рот ладонью.

Грант ничего не ответил.

Пошёл к двери.

Уже в коридоре остановился рядом с Натаном.

Мужчины посмотрели друг на друга.

Клэр почти физически ощутила нелепую древнюю мужскую химию:

кто ты?

что ты здесь делаешь?

почему стоишь рядом с моей бывшей женой?

Натан первым слегка отступил, освобождая проход.

— Хорошего дня.

Грант сухо кивнул.

— Взаимно.

Дверь закрылась.

Тишина.

Три секунды.

Четыре.

Элеонора сказала:

— Он ревновал.

Клэр повернулась.

— Нет.

— Да.

— Не начинайте.

— Я видела.

— Вы видите то, что хотите.

Натан поставил пакеты.

— Я пойду.

— Стоять, — сказала Элеонора.

Он остановился.

— Почему?

— Ты тоже видел.

Натан посмотрел на Клэр.

Клэр смотрела очень выразительно.

— Нет, — сказал он.

Элеонора прищурилась.

— Трус.

— Именно.

Клэр рассмеялась.

— Умный мужчина.

Элеонора перевела взгляд с одного на другого.

— Пока.

— Элеонора!

— Что?

— В комнату.

— Я у себя дома.

Клэр подняла палец.

— В моём.

Элеонора замолчала.

Потом очень медленно улыбнулась.

— Какая же ты зараза.

— Учитель хороший.

В три часа кухня Bellwether превратилась в лабораторию, которую организовали люди без лабораторного образования, но с чрезмерной уверенностью в себе.

Клэр разложила продукты.

Элеонора сидела напротив с блокнотом.

Софи получила официальную должность дегустатора.

Натан пытался уйти дважды.

Ему не позволили.

— Я должен домой.

— Нет, — сказала Софи.

— У нас дела.

— Какие?

Он задумался.

— Лошади.

Клэр подняла голову.

— Они прекрасно жили без вас последние два часа.

— Вы теперь специалист?

— На расстоянии — выдающийся.

Элеонора сказала: