Стройная.

В белых брюках и широкой соломенной шляпе.

Ричард обнимал её за талию.

А она смеялась.

Не улыбалась для камеры.

Смеялась.

Голова чуть запрокинута.

Глаза закрыты.

Совершенно другая женщина.

Клэр провела большим пальцем по краю рамки.

Семь лет назад всё изменилось.

Авария.

Операции.

Реабилитация.

Потом почти ничего.

Почему?

Она поставила фотографию обратно.

Не сегодня.

Элеонора согласилась на Ханну.

Этого достаточно.

Из коридора раздался грохот.

Клэр вскочила.

— Элеонора?!

Она почти выбежала из кабинета.

Навстречу появилась Роза.

— Всё нормально.

— Что упало?

— Подставка.

— Какая?

— Клэр!

Голос Ханны.

— Можете зайти.

Клэр остановилась.

Почему-то сердце стучало слишком быстро.

Она вошла.

Элеонора сидела на краю широкой кушетки.

Без коляски.

Ханна стояла рядом.

Роза — с другой стороны.

Клэр замерла.

— Не делай лицо, — предупредила Элеонора.

— Какое?

— Вот это.

— Я ничего не делаю.

— У тебя глаза размером с блюдца.

Клэр закрыла рот.

Она действительно его открыла.

— Вы пересели.

— Я умею пересаживаться.

— Без доски?

— С минимальной помощью.

Ханна вмешалась:

— И лучше, чем ожидала.

Клэр посмотрела на неё.

Потом на Элеонору.

— Это хорошо?

— Это информация, — сказала Ханна.

Элеонора удовлетворённо кивнула.

— Наконец нормальный человек.

— Я тоже нормальный.

Три женщины посмотрели на Клэр.

Она нахмурилась.

— Идите к чёрту.

Роза засмеялась.

Ханна присела перед Элеонорой.

— Теперь обратно.

— Сама.

— Я рядом.

— Не трогайте.

— Пока не понадобится.

Клэр автоматически шагнула ближе.

Элеонора резко посмотрела.

Клэр подняла руки.

— Не трогаю.

Элеонора поставила ладони.

Перенесла вес.

Движение было медленным.

Тяжёлым.

На виске выступила капля пота.

Клэр видела, как напряглись руки.

Как побелели губы.

Как на секунду дрогнуло лицо.

Но Элеонора пересела.

Сама.

Коляска качнулась.

Ханна придержала её.

Элеонора выдохнула.

Очень тихо.

Клэр смотрела.

— Даже не думай, — сказала свекровь, тяжело дыша.

— Я молчу.

— И не плачь.

Клэр возмущённо моргнула.

— Я не плачу!

— Глаза блестят.

— Здесь пыль.

Роза посмотрела вокруг идеально убранной комнаты.

— Конечно.

— Роза, я вас уволю.

— Вы мне не платите.

— Тогда найду другой способ.

Элеонора неожиданно рассмеялась.

Сначала коротко.

Потом сильнее.

И Клэр тоже.

Ханна ждала.

Когда они успокоились, сказала:

— У меня есть предварительные выводы.

Элеонора сразу стала серьёзной.

— Говорите.

— Никаких обещаний ходить.

— Мы договорились.

— Но я вижу смысл в системной работе. У вас сохранилась хорошая сила верхней части тела. Есть задачи по мобильности, балансу, предотвращению осложнений. Нужно поднять старые медицинские записи, снимки, заключения.

Элеонора напряглась.

— Зачем?

— Потому что я не люблю работать вслепую.

— Это семь лет назад.

— Ваш позвоночник не знает, какой сейчас год.

Клэр тихо хмыкнула.

Элеонора бросила на неё взгляд.

— Молчу.

Ханна продолжила:

— И я хочу консультацию невролога и ортопеда, которые занимаются поздней реабилитацией после травм.

— Нет.

Клэр не вмешалась.

Ханна тоже не спорила.

— Хорошо.

Элеонора нахмурилась.

— Хорошо?

— Вы взрослая женщина.

Клэр отвернулась к окну.

Плечи начали дрожать.

— Клэр.

— Что?

— Не смей.

Она повернулась.

— Я вообще ничего.

— Ты наслаждаешься.

— Немного.

Ханна улыбнулась.

— Я оставлю контакты. Решите позже.

Элеонора поджала губы.

— Возможно.

Клэр мгновенно перестала улыбаться.

Возможно.

Не нет.

Возможно.

Она запомнила.

К двум часам Ханна уехала.

Элеонора объявила, что устала и не желает видеть людей.

Через пять минут потребовала кофе.

Через семь — сыр.

Через десять спросила, пришёл ли ответ от Майкла.

— Вы же не хотите видеть людей.

— Майкл в телефоне.

— Технически тоже человек.

— Не придирайся.

Клэр принесла кофе.

— Пока ничего.

— Что будешь делать с предложением?

— Ничего.

— Вообще?

— До вечера.

— Почему?

— Потому что сегодня я хочу посмотреть хозяйственный корпус.

Элеонора медленно подняла глаза.

— Зачем?

— Я вчера сказала.

— Я надеялась, ты забудешь.

— Почему?

— Потому что там ужасно.

— Дом тоже ужасен.

— Спасибо.

— Это не критика. Это стадия развития.

— Грибы тоже?

— Они ушли первыми.

Клэр взяла ключи.

— Где ключ от корпуса?

Элеонора указала на старый шкафчик в коридоре.

— Нижний ящик.

— Вы уверены?

— Нет. Я просто хочу посмотреть, как ты роешься.

Клэр открыла ящик.

Там лежали ключи.

Она медленно повернула голову.

Элеонора улыбалась.

— Я вас когда-нибудь…

— Знаю. Продашь.

— Нет. Уже передумала.

— Что тогда?

— Отдам Мэгги.

Элеонора выпрямилась.

— Не смей.

— Бесплатно.

— Клэр.

— С доставкой.

— Я завещаю тебе долги.

Клэр рассмеялась и вышла.

Старый хозяйственный корпус стоял метрах в шестидесяти от дома.

Низкое каменное здание с деревянными воротами.

Когда-то здесь, судя по всему, хранили садовый инвентарь и оборудование для рощи. Потом часть помещения превратили в склад.

Клэр вставила ключ.

Повернула.

Не открылось.

Ещё раз.

— Давай.

Ничего.

Она навалилась плечом.

Дверь издала звук умирающего животного.

— Только не начинай.

Ещё толчок.

— У меня уже есть крыша, трубы и дорога. Ты не имеешь права тоже требовать денег.

— С кем разговариваете?

Клэр подпрыгнула.

— Да что у вас за семейная привычка?!

Натан стоял в нескольких шагах.

В руках — небольшой ящик с инструментами.

Сегодня он был в тёмных джинсах и выцветшей оливковой футболке. На предплечье — свежая царапина.

— Я шёл по дороге.

— И решили материализоваться за моей спиной.

— Вы разговаривали с дверью.

— У нас частный разговор.

Натан подошёл.

— Она отвечает?

— Пока сопротивляется.

— Понимаю.

— Что вы здесь делаете?

— Принёс расчёт по поливу.

Улыбка Клэр исчезла.

— Насколько страшно?

— Хотите до или после двери?

— После.

— Разумно.

Он поставил ящик.

Взялся за ручку.

Потянул.

Дверь открылась.

Клэр уставилась.

— Нет.

— Что?

— Я двадцать секунд её толкала.

— Она открывается наружу.

Тишина.

Натан смотрел на неё.

Клэр — на дверь.

— Вы ничего не видели.

— Конечно.

— Ничего.

— Я пришёл только что.

— Хорошо.

Он взял ящик.

— Городская идиотка?

Клэр ткнула его пальцем в грудь.

— Даже не думайте.

Он улыбнулся.

— Я ничего.

— Лицо.

— Моё лицо прекрасно.

— Самодовольное.

— Это другое.

Они вошли.

Внутри пахло сухой древесиной, пылью и старым металлом.

Через маленькие окна под потолком падали полосы света. В них плавали пылинки.

Слева стояли стеллажи.

Старые горшки.

Ящики.

Садовые инструменты.

Справа — несколько деревянных столов.

В глубине находилась ещё одна дверь.

Клэр медленно огляделась.

— Не так плохо.

Натан посмотрел на дыру в штукатурке.