— Хорошо.

— Что хорошо?

— Вы не хотите — никто вас не тронет.

Элеонора явно не ожидала.

— И?

— И всё.

— Тогда зачем она приехала?

— Чтобы поговорить.

— Я не хочу.

— Не разговаривайте.

— Клэр.

— Что?

— Ты манипулируешь.

— Училась у вас.

Глаза Элеоноры опасно сузились.

— Плохо училась.

— Тогда покажите класс.

— Вон.

— Дом мой.

— Из моего поля зрения.

— Это уже выполнимо.

Клэр повернулась к Ханне.

— Кофе?

— С удовольствием.

— Клэр!

Она оглянулась.

— Вам не предлагаю. У вас давление.

— МОЁ ДАВЛЕНИЕ СЕЙЧАС ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

Из-за каменной стены раздался мужской голос:

— Я могу прийти позже.

Клэр застыла.

Натан.

Конечно.

Восемь тридцать.

Он стоял у дорожки в рабочей одежде и с папкой в руках.

За ним торчала голова Софи.

А ещё дальше…

Клэр медленно прикрыла глаза.

…Мэгги.

— Почему здесь вся ваша семья?

Натан посмотрел на мать.

— Я задавал тот же вопрос.

Мэгги широко улыбнулась.

— Доброе утро!

Элеонора резко повернула кресло.

— О нет.

Мэгги поднялась на террасу.

— О да.

— Кто тебя звал?

— Никто.

— Тогда почему ты здесь?

— Я привезла Софи.

— У неё есть отец.

— Он ехал на пикапе.

— И?

— Мне хотелось приехать.

Элеонора посмотрела на Клэр.

— Это ты устроила?

— Клянусь, у меня пока недостаточно организаторских способностей для такого уровня ада.

Ханна Пирс тихо спросила:

— Мне точно не уехать?

Клэр посмотрела на неё.

Потом на Натана.

На Софи.

На Мэгги.

На Элеонору.

— Теперь уже из принципа оставайтесь.

---

Через пятнадцать минут все почему-то сидели за кухонным столом.

Кроме Элеоноры.

Она демонстративно расположилась чуть в стороне.

Ханна пила кофе.

Натан изучал принесённые Клэр записи по роще.

Софи ела тост.

Мэгги пробовала вчерашнее ароматизированное масло.

— М-м-м.

Клэр сразу повернулась.

— Какое?

— Вот это.

— С копчёной солью?

— Да.

— Я тоже выбрала его.

Элеонора из угла сказала:

— Я выбрала первой.

Мэгги посмотрела на неё.

— Поздравляю. В твоём возрасте каждая сохранённая способность радует.

Тишина.

Клэр зажала рот.

Натан закрыл глаза.

Софи перестала жевать.

Элеонора медленно повернула голову.

— Маргарет.

— Элеонора.

— Ты всё ещё носишь эти чудовищные бусы?

Мэгги коснулась бирюзы.

— Да. А ты всё ещё думаешь, что жемчуг заменяет личность?

— У меня личность хотя бы не весит полкилограмма на шее.

Клэр издала странный звук.

Натан посмотрел на неё.

— Не поощряйте.

— Я пытаюсь дышать.

Софи прошептала:

— Они всегда так.

— Я вижу.

Мэгги намазала ещё масла.

— Вкусно.

Элеонора мгновенно переключилась.

— Слишком много соли.

— Нормально.

— У тебя рецепторы умерли раньше вкуса.

— Зато ноги работают.

Тишина рухнула.

Мэгги замерла.

Клэр резко подняла голову.

Натан сказал:

— Мама.

Софи перестала жевать.

Лицо Элеоноры стало белым.

Не оскорблённым.

Закрытым.

Мэгги поняла мгновенно.

Поставила хлеб.

— Это было плохо.

Элеонора молчала.

— Очень плохо, — повторила Мэгги.

— Неважно.

— Важно.

— Я сказала неважно.

— А я сказала — дерьмовая шутка.

Элеонора посмотрела на неё.

Мэгги выдержала взгляд.

— Прости.

Никаких оправданий.

Клэр неожиданно почувствовала уважение.

Элеонора отвела глаза.

— Принято.

И всё.

Не прощено.

Не забыто.

Принято.

Ханна Пирс поставила чашку.

— Вот теперь, пожалуй, я понимаю, почему меня вызвали.

Элеонора посмотрела на неё.

— Не начинайте.

— Не буду.

— Хорошо.

— Пока вы сами не спросите.

Элеонора чуть нахмурилась.

Ханна спокойно взяла ещё кофе.

И замолчала.

Клэр увидела, как свекровь посмотрела на неё.

Потом на врача.

Потом снова на Клэр.

Клэр невинно намазывала хлеб.

— Не смей радоваться, — сказала Элеонора.

— Я ем.

— Я знаю твоё лицо.

— Плохо.

— Клэр.

— Молчу.

---

Осмотр рощи занял почти два часа.

Натан принёс карту.

Настоящую.

С границами участков, линиями полива и старыми отметками посадок.

Клэр шла рядом, делала фотографии, записывала.

На этот раз без палки.

Хотя Элеонора на прощание сказала:

— Смелая.

Клэр ответила:

— Змеи боятся моего характера.

Натан услышал.

Смеялся до первого ряда деревьев.

Теперь он показывал ей разницу между ветвями, объяснял, что нужно убрать, где дерево загущено, где есть сухостой.

Клэр не делала вид, что понимает больше, чем понимала.

Спрашивала.

Переспрашивала.

Иногда записывала слово фонетически, чтобы потом проверить.

Солнце поднималось.

Воздух становился горячее.

Рубашка прилипла между лопатками.

На лбу выступила испарина.

Клэр остановилась под деревом.

— Всё. Пять минут.

Натан протянул воду.

Она взяла.

— Спасибо.

Пила жадно.

Капля сбежала по подбородку.

Клэр вытерла тыльной стороной ладони.

И только потом заметила взгляд Натана.

Не наглый.

Не долгий.

Но взгляд.

Он тут же отвернулся к дереву.

Клэр медленно закрутила крышку.

Интересно.

Нет.

Неинтересно.

Совершенно.

— Так что по деньгам? — спросила она.

Голос прозвучал чуть суше.

Натан повернулся обратно.

— Если делать всё сразу — много.

— Очень конкретно.

— Вы просили не пугать.

— Я просила правду.

Он назвал примерный диапазон.

Клэр присвистнула.

— У меня нет столько.

— Я предполагал.

— Спасибо за веру.

— Поэтому не делайте всё сразу.

— А что сначала?

Он показал на схему.

— Полив. Потом санитарная обрезка там, где действительно нужно. Не надо приводить рощу к журнальному виду. Вам нужен урожай, а не фотография.

Клэр кивнула.

— Это уже лучше.

— Часть работы можно растянуть.

— А часть сделать самой?

Натан посмотрел на неё.

— Можно.

— Почему такое лицо?

— Представил.

— Что именно?

— Вас с пилой.

— И?

— Страховая компания будет против.

Клэр толкнула его плечом.

Не подумав.

Просто.

Легко.

Натан качнулся на полшага.

Остановился.

Они оба замерли.

Её ладонь ещё секунду ощущала тепло его плеча.

Клэр убрала руку.

— Не драматизируйте.

— Я ничего.

— Ваше лицо.

— Моё лицо прекрасно.

Она засмеялась.

— Вор.

— Что?

— Крадёте мои реплики.

— Экономлю ресурсы.

Они пошли дальше.

Чуть медленнее.

---

Когда Клэр вернулась, Ханна Пирс всё ещё была в доме.

Это она поняла по машине.

В кухне никого.

В гостиной — тоже.

Клэр услышала голоса с террасы возле восточного крыла.

Не пошла сразу.

Остановилась за открытой дверью.

— Я не обещаю вам ходьбу, — говорила Ханна.

Спокойно.

Без мягкой лжи.

— Хорошо, — ответила Элеонора.

— И не позволю никому обещать.

— Ещё лучше.

— Но я не понимаю, почему полноценную оценку прекратили несколько лет назад.

Пауза.

— Потому что не было смысла.

— Кто решил?

— Врачи.

— Какие?

Элеонора молчала.

Ханна спросила:

— После первичной травмы была программа реабилитации?

— Да.

— Сколько?

— Несколько месяцев.

— Потом?

— Потом мой сын нашёл другой центр.

— Вы ездили?