Почему сэр Гектор выбрал именно меня? Чувствовал вину за всё, что мы пережили? Или же предпочитал меня в качестве каэри, потому что я была рада даже походным условиям?

— На тракте наверняка неспокойно. Разбойники сразу чуют, когда сэр Гектор отсутствует, начинают нападать на путников с повозками и грузами. Не здесь, конечно, а там, где он ещё не прошёл. Там и крепость рода Леру, где все ждут новостей, — недовольно пробормотал рядом со мной один из стражников Гратана. — Зря он столько здесь просидел. Красота ведёт мужчин по ложному пути, сбивает…

Он бросил на меня хмурый взгляд, будто это я принимала решения.

— У вас кто-то из родственников живёт рядом с той частью тракта? — вежливо спросила я.

Мы собирались двигаться верхом, чтобы не задерживаться, не привлекать лишнего внимания и не стать целью для грабителей, хотя такая опасность всё равно оставалась. Дорога займёт четыре дня.

— Нет, все на севере, в сутках пути отсюда, — он посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

По всей видимости, он удивился тому, что я вообще подала голос.

— И они, конечно же, благодарны сэру Гектору за то, что та часть тракта уже зачищена? — улыбнулась я.

Он что-то невнятно пробурчал в ответ, но я уже не слушала, наблюдая за хозяйкой Гратана.

Она коснулась его запястья… Медленно, самым кончиком пальца, передавая туго скрученный пергамент и мешочек с чем-то внутри. Леди смотрела прямо в его глаза, пока за ними пристально следил Зоран из Кмельи.

Так больше не могло продолжаться…

Остальные видели, что происходит, просто не могли не замечать. Репутация леди оказалась под угрозой. Что, если в замке поползут слухи о тайной связи? Что, если сэра Гектора заставят жениться, когда разговоры выйдут из-под контроля?

Или же леди Элоиз планировала менять мнение тех, кто начнёт подозревать неладное, используя свою магию? Она не сможет внушить нужное всем и каждому, слухи в деревнях — не то, что поддаётся контролю…

Наконец сэр Гектор бросил несколько слов Зорану из Кмельи, широкими шагами пересёк площадь и подошёл ко мне и Валору. Рядом стояла другая кобылка — спокойная, навьюченная сумками, но сэр Гектор планировал, что мы оба поедем на его коне.

Он помог мне забраться в седло — молча, без единого слова — и сразу же расположился сзади. Я сидела боком, мои ягодицы упирались в его пах, одна его рука крепко обхватила меня в районе рёбер.

Сэр Гектор обернулся в последний раз.

Я всем телом чувствовала тот взгляд, которым они обменялись. Его тело за моей спиной окаменело, казалось, он даже не дышал. Светлые глаза леди не отрывались от его лица, а губы едва заметно что-то шептали.

В этот момент я поняла, что леди Элоиз действительно любит сэра Гектора.

И все её нападки на каэри, включая меня, были обычной ревностью... Дурное предчувствие сковало сердце, но я никак не могла понять, чего я ожидать.

***

На ночлег мы остановились в деревне у тракта, мимо которой проезжали несколько месяцев назад. Сэра Гектора здесь узнавали, радовались ему так, будто он был членом семьи, и наперебой приглашали переночевать. У самого въезда его встретила фигуристая светловолосая девушка в красивом шёлковом платке — вещице, которую обычные жители вряд ли могли себе позволить.

Рыцарь выбрал дом старосты, где нам выделили отдельную комнату. Весь путь сюда он хранил молчание, а едва мы вошли, велел мне ложиться спать, если получится, предупредив, что ночные привалы будут короткими — не дольше четырёх-пяти часов.

Ещё в дороге я замечала, как он сжимает мешочек, полученный от леди Элоиз, и подолгу разглядывает его. Думал ли он о моих словах? О том, что она подчиняет его своей магией? Могла ли она воздействовать на него через вещи?

— Готовься ко сну, — он указал на вторую кровать, стоявшую прямо под окном. — Я вернусь через полчаса.

Я догадывалась, куда он собрался — к той самой улыбчивой девушке. В пути я чувствовала его руку на себе, иногда она сползала с рёбер на живот, прижимала меня ближе к нему, к раскаленному каменному телу.

Он был возбуждён всю дорогу. Но внешне никак этого не показывал, лишь реакции тела выдавали его состояние.

— Ты снимешь с меня ошейник? — спросила я прямо.

Украшение каэри иногда натирало, но дело было не в этом. Для меня оно оставалось символом. Прошлой жизни, слабости и, прежде всего, наших неправильных отношений с сэром Гектором.

— Это не ошейник, это украшение, оно даже инкрустировано, — тихо ответил он, продолжая сборы.

— Сэр Гектор… Мы оба понимаем, что это такое, — я чуть склонила голову.

Между нами повисла тяжёлая, гнетущая, пропитанная ночной прохладой пауза. Услышав мой вопрос, он замер у самой двери. А затем медленно пересёк комнату, возвращаясь, и остановился на расстоянии вытянутой руки.

Я только отвела волосы от своей шеи, обнажая её, откидывая голову назад, позволяя ему рассмотреть ошейник во всей красе.

— Тебе никогда не следовало признаваться мне, что у тебя есть дар иллюзии. Хотя, возможно, если бы ты тогда промолчала, тебя бы убили по подозрению в связи с Дорнессом, — его голос звучал как самый холодный ветер Меритана, бесконечно далёкий.

Тяжёлый и жестокий.

— Я знаю, что если сниму с тебя украшение каэри, ты сможешь сбежать. Спрячешься, будешь скрывать лицо. В отличие от других, ты вполне самостоятельна. Я уверен, что ты выживешь и за пределами мощных стен крепости, вдали от мага-защитника.

Скорее, мага-владельца.

— Скажи, если бы я спросил тебя там, у источника Кроффа, смогла бы ты пообещать, что никогда не сбежишь от меня? Ты бы сделала это?

Впервые за всё время этого странного разговора в его интонациях прорезались живые эмоции. Неверие, сомнение, ненависть. Горечь. И что-то ещё, едва заметное, почти неуловимое.

Надежда? Разочарование?

Я ничего не сказала, потому что не могла бы такого пообещать. Я даже не собиралась возвращаться в Гратан, планируя затеряться на границе теперь, когда меня считали пропавшей или погибшей…

Если бы существовала возможность легко отказаться от жизни каэри, я сделала бы это, не задумываясь.

— Вот и твой ответ. — Его и без того тёмные глаза казались чёрными провалами на фоне лица, освещённого слабым лунным светом из окна. — А я просто не могу тебя отпустить. Не могу объяснить себе этого и понимаю, что ты не единственная каэри в Альмерэ, но не могу. И не отпущу.

С этими словами он развернулся и быстро покинул комнату, оставив меня одну и заставив вздрогнуть от хлопка двери. В груди горело от такого странного признания, мне было страшно, но одновременно…

Я чувствовала, что не хочу возвращения к тому, что было прежде.

Хочу быть сильной, хочу иметь план, своё будущее. Слова Церис вновь и вновь всплывали в голове, её вопросы о том, каким я вижу свой путь. Сейчас я связана с сэром Гектором, но это не означает, что это навсегда.

Моя кровать оказалась жестковатой. По всей видимости, я слишком привыкла спать на лордском ложе, и это заставило меня горько усмехнуться. К хорошей жизни быстро привыкаешь… Колючее одеяло приятно согревало. Я укуталась в него покрепче, вдыхая запахи деревни — горьковатую полынь, сушёную мяту и душный аромат свежего сена.

Я не успела уснуть, когда услышала тихий звук открывающейся двери. Сэр Гектор вернулся меньше чем через десять минут. Вряд ли этого времени хватило бы для… чего угодно, на самом деле.

Запах мужчины усилился. Его кожа, сталь, оружейное масло, дым и почему-то влажное дерево. Я лежала спиной ко входу и слышала только шаги, чувствуя, как каждый из них отдаётся в моём теле. Он приблизился и долго стоял надо мной, глядя сверху вниз и не шевелясь. Я не слышала его дыхания, только видела неподвижную тень на стене.

Мне казалось, что прошла бесконечность. Знал ли он, что я не сплю?

Сэр Гектор умылся, быстро разделся, и я услышала, как под его весом прогибается другая кровать у противоположной стены. Послышался долгий выдох, пока он устраивался поудобнее.