Рошгейт не изменил меня, как надеялся сэр Гектор. А вот Вестгард — очень.
***
Я проснулась посреди ночи с бешено колотящимся сердцем, чувствуя, что в моей комнате кто-то есть. И это была не Анежка.
За окном продолжался безумный гул праздника, хотя теперь голоса звучали менее разборчиво, словно сломанные и сжёванные хмелем выпитого. Что-то ломалось, разбивалось, раздавалась отборная ругань.
Праздник, одним словом.
Но в моей комнате его не было. Перед моей кроватью на коленях замерла тень — мрачная, сломленная, полная сомнений. Пьяная. Тень сильнейшего рыцаря Альмерэ.
— Не прогоняй меня, — хриплым шёпотом отозвался он, стоило мне дёрнуться.
Его запах — дождя, мужчины и стали — заполнил всю комнату, несмотря на то, что окно было открыто.
— Я не… — начала я, но тут же проглотила все слова, потому что мужчина задрал покрывало и залез под него с головой.
Шершавые, покрытые мозолями руки скользили по моим ногам, всё выше, задирая ночную сорочку и обхватывая щиколотки, в то время как его голова оказалась там же, а нос замер где-то под коленом правой ноги.
— Что вы делаете?! — я тут же полусела, чувствуя, как бешено стучит моё сердце.
И как его присутствие отдаётся во всём теле ненормальным волнением. Живот поджался, а в горле будто бы не хватало воздуха.
— Не прогоняй, — пьяно повторил он, делая жадный вдох. — Со мной что-то не так, Сабин, я чувствую это.
И столько искренности, боли и обнажённости было в этом голосе. Я никогда раньше не слышала его таким — ни когда он просил меня отдаться ему в первый раз, ни тогда, когда он разговаривал со мной после того, как использовал свою страшную силу.
— О чём вы? Вы больны? Ранены?
Я старалась дышать ртом, чтобы не вдыхать этот запах.
— Болен. Можно и так сказать…
Рыцарь не спешил объяснять и не торопился убирать голову, поэтому я решительно стянула одеяло, желая его видеть. Но лучше от этого не стало — теперь я отчётливо видела и потемневшие глаза, и руки, сжимающие мои ноги и постепенно переходящие всё выше.
Он не пытался прятаться или скрывать свои намерения.
— Я уже говорила, — ответила я неожиданно сипло. — Не хочу я вашей любовницей быть. В крепости девиц полно, к вам в постель и без меня рады будут, думаю, сегодня они особенно рады.
— Мне нет до них дела, — ответил он тут же. — Они не могут мне помочь…
— А я могу?
— Да, — рыкнул он. — Уже помогаешь… Моё сознание затуманено, и я не знаю, почему. Чувствую, что теряю себя, но когда ты рядом со мной, когда ты в моих руках, сознание проясняется.
— Вы говорили, что моя магия, наоборот, отравляет вас, хоть это и неправда. Каэри только делятся силой, делают мужчин сильнее…
— Шшш… — на моих губах оказался палец — это сэр Гектор неожиданно навис надо мной, останавливая поток слов. — Твоя магия не отравляет разум… Только тело, пробуждая неправильное, животное.
Ну знаете ли!
Я вцепилась в его руку, пытаясь отвести её в сторону, и столкнулась с такой силой, которую не могла даже представить. Он не хотел уступать, вместо этого ловко перехватил мою ладонь и поцеловал прямо в середину, не отводя от меня чёрных глаз. Магия вытекала из меня по каплям.
Но он не реагировал на это. Пожирал глазами именно меня, человека, не думая о моём даре.
— Это не то, что ты хочешь слышать, да? — тихо спросил он.
Словно ему было небезразлично, что я думаю. Словно он понимал, что причиняет мне боль своими словами. Сожалел ли он об этом?
— Поцелуй меня, — сказал он хрипло, пьяно, заставляя моё сердце пропустить удар. — Саби-и-ин.
— Зачем?! — резко бросила я. — Если я пробуждаю в вас неправильное? Возможно, за светлыми, правильными чувствами стоит пойти куда-то ещё?
Разве он не любил леди Элоиз? Так сильно, что сходил с ума, стоило мне раньше упомянуть её имя.
— Я чувствую, что это поможет, — неожиданно серьёзно произнёс рыцарь. — Со мной правда что-то не так, я говорю это не только для того, чтобы прикоснуться к твоей коже, хотя и для этого тоже.
Эта откровенность обескураживала, но хуже того — ломала что-то внутри меня. Я никогда не видела его таким прежде — открытым. Он не скрывал своего желания, но я чувствовала, что могу сказать «нет».
— Почему бы вам не пойти к целителю? — предложила я, ощущая, как от его запаха, от нашей близости и его взгляда всё внутри меня плавится.
— И сказать что? Что я чувствую, как теряю себя, если ты не рядом, но моя каэри не хочет даже поцеловать меня? — Сэр Гектор неожиданно… улыбнулся.
Я никогда до этого не видела его улыбки.
Мужчина вновь прижал мою ладонь к себе, целуя её и прикасаясь языком к коже. Бедром я чувствовала его возбуждение, и это отозвалось внутри почти болезненным спазмом, прошедшимся жаром от груди через живот и ниже. Я чувствовала, что он отчаянно хочет меня, что ему изменили самоконтроль и выдержка…
И я стала этому причиной. Эта мысль…
— Как хочешь, — хрипло и зло ответил он. Но прежде чем разочарование от того, что этот момент вот-вот закончится, успело поднять голову, он наклонился ко мне и поцеловал. Сам.
Глубоко, проникая языком в рот, не отпуская моей руки и буквально топя в своём запахе. Жар от поцелуя растекался по горлу вниз, к груди, не оставляя внутри воздуха. Между бёдер всё сжалось, соски остро чувствовали тонкую ткань ночной рубашки, когда я не менее зло ответила, выплескивая на сэра Гектора все эмоции от разрывающих меня противоречащих меня чувств.
Рыцарь, кажется, не поверил, что я ответила на поцелуй, что целовала его, сама. Он глухо простонал мне в рот, кусая губы почти до боли и прижимаясь ко мне всем телом; его рука опустилась на моё бедро и властно сжала его.
Магия выходила из меня волнами, но я почти не чувствовала этого, целиком поглощённая эмоциями. Нетерпение, почти жадность… Я ощутила пульсацию между ног и то, как всё моё тело отзывается на сэра Гектора — на его стоны, бормотание и на то, как он, теряя контроль, хаотично пытался задрать мои юбки.
Так же, как это бывало с банщицами и девицами, которых он случайно встречал.
— Вижу, вам уже лучше, вы больше не теряете себя? — хрипло пробормотала я, отрываясь от его губ и тяжело дыша.
Перед глазами все мутилось, а тяжесть мужского тела была, оказывается, такой невыносимо приятной. Как дышать?..
Он замер на секунду, будто не сразу сообразил, о чём я, а после тихо рассмеялся.
— И мне, и тебе может быть намного лучше, — ответил он, приподнимаясь и впиваясь взглядом в моё лицо. От этого жаркого взора, не скрывающего намерений, я тут же вспыхнула и попыталась отвернуться, но резкий приказ заставил меня замереть: — Смотри на меня.
Замешкалась — и почувствовала давление между ног, там, где меня никто и никогда не касался, даже я сама. Легкая боль от расширения…
Я жалко всхлипнула, остро ощущая его внутри себя, и попыталась отстраниться — он не удерживал. Я соскользнула с мужских пальцев, не слыша ничего за оглушительным грохотом собственного сердца.
— Ты девственница, — произнёс он хмуро. Будто этот факт ему не нравился. Будто я не рассказала ему об этом давным-давно. — У меня никогда не было девственницы.
Почему-то эти слова ранили куда сильнее, чем я могла ожидать. Он говорил об этом так технически, так обыденно, при этом поглаживая моё бедро, словно успокаивал напуганное животное.
— Я не лягу с вами, — сглотнув, выдавила я. Женская обида поднималась из глубины, прорываясь наружу словами, которые в другое время я бы никогда не посмела произнести. — Вы накупили мне платья, дали денег — как, наверняка, давали своим банщицам, — но ничего не изменилось. Думаете, я забыла, ваши слова? Что меня нельзя любить из-за моего происхождения и отсутствия образования?
С каждым моим словом его глаза темнели всё больше.
— Что у тебя в голове… Я не говорил, что тебя нельзя любить из-за происхождения. Но ты наивна, как дитя, и теперь я понимаю почему. Не будешь же ты утверждать, что вы с Жаном подходите друг другу? Не говоря уже о том, что я этого никогда не позволю.
